Ну ты и дурак...

      Почему же здесь вечно такой мороз? Пускай мне и не подвластно мое тело и я не могу по своему желанию покинуть это место, но некоторые ощущения мне все же доступны. А еще, кажется, здесь все стало… светлее? Не могу быть полностью уверенным, но изменения с прошлого раза точно прослеживаются. А может я тут совсем недавно, вот и отлично помню реальность со всеми этими воспоминаниями.       «Сладкий». Какой же я дурак. Как одно слово может пробуждать сразу несколько чувств? Осознание того факта, что такое общение с ней возможно лишь при определенном тоне, заставляет понять, насколько я наивен. Но эта наивность согревает всего меня в этой серости, в этой пустоте, в этой тишине, словно маленький кусочек солнца. - Доброе утро, Крис, - тихий голос мамы козы вместе с не менее тихим скрипом двери пробудили меня. Я невольно съежился в своей постели, сложился калачиком, стараясь спрятать лицо от солнечных лучей, отражающихся от каждой желтоватой стены. – Несмотря на твои недосыпы, советую тебе проснуться в скором времени, иначе мы вновь опоздаем.       Подобная фраза от Ториэль звучит как угроза. Да и нечего лукавить – есть за что. Уверен, той ночью она слышала каждый мой шорох и каждый писк. Она каждый раз слышит, но все равно закрывает на это глаза, по видимому, боясь серьезным разговором нарушить нашу идиллию. Резкий запах блинчиков является верным показателем, что ничего плохого от нее ожидать сегодня не стоит.       Это утро выдалось менее удачным. Когда мои руки потянулись за тарелкой на столике, неуверенные движения столкнули вилку на пол, которая звонко ударилась о деревянный пол. После нескольких систематичных ночных вылазок, мой недостаток бодрости достиг предела: удар вилки громом отозвался у меня в голове, заставив тело содрогнуться, чуть не выронив только что взятую в руки тарелку с блинами.       В какой-то момент я поймал себя на мысли, что долгое время не отрываю взгляда от кровати Азриэля. Она стоит прямо напротив моей, так что ничего странного в этом нет. Но, если бы он был здесь, он бы обязательно отпустил какую-нибудь шутку. Шутку, подобную той, когда его лицо исказилось в забавную гримасу с вытянутым языком; «Сфоткал глазами? Мне менять позу?». Сфоткать глазами? Как глупо, но в то же время так смешно и душевно.       Но вот прошло несколько мгновений и я снова стою напротив своего отражения в ванной комнате. Парень выглядит, будто ему пришлось переночевать на помойке. А мешки под глазами теперь приобрели характерный фиолетовый оттенок, плавно перетекающий в красновато-бежевый по краям. Губы совсем пересохли, как если бы вчера в нашей компании также принимали участие несколько бутылок манящего своей запрещенностью напитка.       И в этот раз меня не посетили никакие отрицательные мыли. Может я излечился? Но все же еще может повториться, ведь не могла же тревога уйти с концом вот просто так, без какой бы то ни было причины! А, пока все в моей жизни кажется положительным, нужно наслаждаться здесь и сейчас. Подумаю об этом позднее.       В машине я вновь решил вглядеться в окружающий мир, пока Ториэль с кем-то болтала по телефону. Выглядела она очень счастливо, будто собеседник безостановочно читал книгу анекдотов. Теперь же ее явно не интересовали мои ночные прогулки. Единственный нюанс – смех может отрицательно сказаться на вождении. Я чувствовал, как от каждой реакции мамы козы машина слегка отклонялась в сторону от сплошной линии, а затем также стремительно возвращалась в строй. Иногда поступки этого монстра казались мне излишне вариативными: в одних случаях она всеми усилиями поддерживает закон и пресекает любое даже малое правонарушение, а в другие – открыто совершает нежелательные действия.       В класс я вошел спокойно, извинившись за опоздание и не заинтересовав, кажется, даже преподавателя. Еще находясь у двери, я обратил внимание, что в монстрах, сидящих за партами, произошли некоторые изменения, корень которых я не мог заметить. Что-то явно изменилось с моего прошлого посещения этого помещения.       Я медленно сел на свое место, глядя на доску узкими глазами. Увидев дату, двадцать третье октября, мне стало морально легче: я не сплю, время движется. Слева послышался тихий шепот. Повернувшись назад, ожидая увидеть шипящую словно кошку Сьюзи, я внезапно осознал причину странности.       Никто не занимал место прямо за мной. Лишь светлая стена с пустой но изрисованной партой – вот, что я увидел. Тогда же меня посетила мысль о том, что девушка просто прячется под столом, ожидая моего изумления, чтоб резким выпадом напугать меня. Я немного посмеялся, осознав гениальность плана подруги, и, желая разыграть ее раньше, опустился вниз, опершись локтями о колени. Каково было мое удивление, когда и тут, под ее партой, я не заметил признаков фиолетового монстра. От прилива крови к голове, мысли начали путаться, а желание заснуть прямо в таком положении одерживало надо мной верх.       Вдруг я услышал щелчок, от неожиданности которого слегка ударился головой о деревянный корпус своего стола. Немного придя в чувства, я поднял взгляд на своих одноклассников – соседей с левой стороны. Оказалось, что, в момент моих импровизированных поисков, эмо-кошка сфотографировала меня на свой черный телефон, который и издал характерный звук снимка. А сидящий слева змей в кепке еле сдерживал смех, прикрывая рот кончиком хвоста.       Тогда же до меня дошло, что я веду себя странно. Не каждый урок ученики лезут под парты своих соседей, а после – засыпают, спрятавшись от преподавателя. Кажется, стоит все-таки потратить время на небольшой сон, пока в голову снова не пришли дурацкие идеи. С этими мыслями я положил свои руки на стол, создав из них жалкое подобие подушки, чтоб хоть каким-то образом увеличить уровень комфорта. Перед глазами моментально появилась небольшая дымка, а голова стала неподъемно тяжелой. Я упал в сон.       Серость. Не такая, какая была несколько часов назад. Я никогда не видел настоящих снов, лишь пустоту и холод. Поэтому слушать чужие рассказы о снах поистине захватывающе: судя по тому, как четко описывают истории сверстники, это схоже с некой симуляцией, в которой ты волен самостоятельно выбирать то событие, которое тебя интересует, в которое хотел бы попасть; выглядит все это настолько реально, насколько ты сам в это веришь.       Я неоднократно пытался вообразить хоть что-нибудь в этой серой пустоте. По началу это были какие-то масштабные проекты, в которых были задействованы целые города, планеты, вселенные, где необходимо было представить множество деталей с тем же множеством событий, что могли бы произойти в этих местах. После ряда неудач, спустя некоторое время, я решил, что дело в объеме, что с меньшим количеством объектов я четче смогу отобразить реальность и побывать в ней.       Но время шло. С каждым разом я сужал пространство: улица, дом, комната, угол. И все из этих попыток не приводили меня к желаемому результату. Разочаровавшись в своих силах, я начал представлять отдельные объекты. Один раз я взял статуэтку со стола Азри, внимательно изучил каждую ее впадину, пальцами ощутив неровности материала; она пахла засохшей краской, а, при поглаживании пальцами – издавала глухой шорох. Не удивительно, что даже это не помогло.       Проснулся я уже к концу уроков, когда все начали шумно собирать свои сумки и уходить из класса. Я повернулся назад, но, увидев всю ту же желтеющую стену, слегка разочаровался. Сьюзи не было на уроках? С того момента, как мы начали дружить, мы пропускали занятия только вместе, оставляя скучную математику Альфис и другим ребятам. Наверняка она быстрее всех выбежала из помещения и уже ждет, когда я проснусь, чтоб снова пошутить что-то вроде «твой храп был настолько громкий, что никто не слышал учителя».       Никто за пределами класса меня не ждал. И за стенами школы тоже, хотя, даже если мы и выходим с занятий по-отдельности, то встречаемся именно здесь. Благодаря освежающему ветру, моя бодрость вернулась. Так, глядя на ворота здания, из которых периодически выходили дети и учителя, я прождал свою подругу еще минут десять, после чего все-таки решил пойти домой в одиночку.       На контрасте со вчерашним днем, идти домой одному казалось слишком тихо, хотя всюду меня окружали монстры и природа. Навстречу мне шли разного рода горожане, а из леса все время доносилось щебетание птиц, шелест листьев деревьев и шорох травы. И, вместе с тем, я ощущал какую-то тишину, по всей видимости, социальную, мне не хватало кого-то.       Трудно подобное признавать. Еще месяц назад я шел домой в одиночку, полностью погруженный в свои мысли, не обращая внимания ни на что. Теперь же окружающей меня жизнь не хватает для заполнения этой тишины, душа желает чего-то большего, чем случайные разговоры прохожих и пение ветра. Что-то поменялось во мне с приходом Сьюзи.       Почему же она не пришла сегодня в школу? Все же было хорошо, все было как обычно. Мы же не договаривались пойти вместо учебы в подземелье, Ральзи говорил о завтрашнем дне. Вчера мы играли в долгожданную новую часть, даже прошли ее вместе, повеселились, устроили ночной поход, а после благополучно разошлись. Все было идеально, в чем тогда причина подобного поступка?       Может она проспала? Да, точно, она прямо сейчас лежит в обнимку с той игрушкой в виде зеленого динозавра, что выиграли в тире, видя прекрасные сны о том, как она как детектив пытается расследовать дело об убийстве прекрасной дамы. Теперь ей влетит из-за пропуска от Альфис.       А если она заболела? Вчера было холодно, она могла простыть, лежа на промерзшей земле в лесу ночью, когда даже солнце не может согреть тебя своими яркими лучами. И теперь эта больная сидит где-то сейчас и умирает от большой температуры. И ведь если бы мы не пошли красить этот дом, если бы я не согласился, все было бы хорошо, но…       Споткнувшись о камень, я еле удержался на ногах. Не успел я один дойти до дома, как мысли сыграли со мной злую шутку. Стоит отвлечься на что-нибудь, иначе я снова споткнусь обо что-нибудь и попаду под машину. Пройдя весь этот путь, вдруг обратил внимание на то, что весь дрожу. Погода на улице стала холоднее, чем вчера в то же время, когда мы возвращались вместе.       Я решил позвонить Сьюзи и узнать, что с ней случилось. Мои теории вполне вероятно могут оказаться ложными, поэтому стоит посоветоваться с самым верным источником информации. Когда на экране мобильного был набран необходимый номер, я еще несколько мгновений промешкался: не слишком ли мои действия выглядят навязчивыми, не слишком ли я требую от нее? Тут же отбросив подобные нерешительные мысли в сторону, я все-таки нажал на кнопку вызова. «Ало-о?» - как и всегда при хорошем настроении, протяжно ответила мне девушка. - Да, привет. С тобой все хорошо? – я решил узнать самое необходимое, чтоб, в случае необходимости, оперативно закончить диалог и не мешать ей своим звонком. «Да, все превосходно». - Тогда почему тебя сегодня не было в школе? «Да тут такое дело… я с Ноэль встречалась, она попросила помочь ей с коробками одежды, что она жертвует для церкви», - как только я услышал это имя, внутри меня, в области солнечного сплетения, что-то щелкнуло, что-то переменилось. - Вот оно что. И что, ты до сих пор с этой Ноэль? – не смог сдержать свою появившуюся из неоткуда злость, хотя ранее подобные трюки у меня выходили запросто. «…Да-а. Все нормально?» - Да, все супер. Завтра у Ральзи, пока, - проговорил я быстро и четко, чтоб закончить неловкий разговор прежде, чем придется разъяснять свою позицию перед собеседником.       Я услышал неразборчивые звуки собеседника прежде чем завершить вызов. Значит мои опасения были направлены совершенно в другую сторону. Простояв перед домом еще несколько мгновений, пытаясь полностью осознать всю ситуацию, я в нерешительности зашел внутрь. Встал в центр прихожей, дошел до стола, сел за него. Сижу.       Мысли в голове все никак не могли сложиться в одну картину. Или же я просто не мог поверить в то, что складывалось. Долгое время мой взгляд не отрывался от стены напротив, а руки – не двигались. Все, что сейчас внешне отличало меня от мертвого, это дыхание, протяжное и спокойное. Я чувствовал движения сердца, в уши будто были вставлены затычки.       Она сейчас с Ноэль.       Спустя пару минут я все-таки решил переместиться к себе в комнату, чтоб у Ториэль было меньше вопросов к моему поведению, ведь меня редко можно было увидеть сидящего за общим столом в одиночку. За окном постепенно наступал вечер, а все мои мысли были только об этих двух монстрах. Ко мне пришло осознание того, что полная пустота в голове гораздо приятнее миллиона мыслей за секунду.       Я думал о том, как Ноэль смогла уговорить Сьюзи; как она шла к себе и то, как ранним утром ей позвонила рогатая девушка; как злостно реагировала лиловая на звонки от нее, вероятно, желая поговорить с ней наедине, без моего присутствия; как они могли бы сейчас проводить время; как они могли бы проводить вместе время дальше.       Куда бы я ни отводил свой взгляд, всюду окружение напоминало мне мою подругу. Кажется, будто сама реальность заставляет думать только о них, только о ней. Я сидел на кровати, упершись спиной в стену и поджав ноги, стараясь занять как можно меньше пространства комнаты и спрятаться от всего потока, что нахлынул на мою слабую нервную систему.       Внезапно откуда-то послышался электронный звук. Я машинально взял телефон в руки, будто предугадав, что звук исходит именно от него. И действительно, экран мобильника вывел новое уведомление - сообщение от контакта с именем Сьюзилла. Подумав о том, что ее сообщение – мое спасение от собственного разума, я быстро открыл вкладку с СМС. «Прости, чел, не сегодня, устала». На часах было уже десять вечера, хотя я совершенно не обратил внимание на то, как быстро прошло время, пока все мысли были забиты подругой.       Я медленно набрал на клавиатуре «Ок. До завтра», но ответа не последовало. Неужели я столько думаю о ней? И почему Ноэль вызывает во мне столько негатива. Прошло столько времени с момента, как окончились занятия, а все мои мысли только о Сьюзи. Это так странно, но, вместе с тем, одиноко. Ведь раньше я компенсировал подобные мысли ей самой, диалогом или игрой.       В последнее время я все чаще и чаще начинаю уходить в себя, даже в ее присутствии. Но с ней я делаю это значительно реже. Она будто своим присутствием удерживает меня в этой реальности, не позволяя уйти в себя с головой и совсем закрыться от мира. А я, несмотря на ее вспыльчивый и порой опасный характер, продолжаю наслаждаться ее присутствием, радоваться ее улыбке и понимать ее все больше и больше. Словно болезнь.       Я понял, что больше не вынесу этого потока бессмысленного бреда. Из-за моего дневного отдыха, режим сна немного нарушился, из-за чего, вероятно, я не смогу уснуть в ближайшие пару часов. Но и находится вместе со своими мыслями столько - не выдержу.       Сделав несколько кругов по комнате, я все-таки подошел к клетке, стоящей в углу. В ней раньше жила птица, за которой ухаживал Азри. К сожалению, она улетела, когда он выпустил ее освоиться в комнате, но забыл закрыть окно. Мы больше ее никогда не видели, но брат единственный, кто держался за надежду; он верил, что однажды она вспомнит о нем, она вернется и снова начнет весело чирикать, напевая новые мотивы, что услышала на свободе. Поэтому клетка все еще стоит здесь.       С размаху я вцепился в собственную плоть, желая вытащить из себя мешающий жизни орган. Мое тело содрогалось от каждого движения руки, мысли забегали в голове еще быстрее, пока все вдруг не прекратилось. Разом пропали все чувства и ощущения, мысли и эмоции. На моей правой руке пульсировало сердце. Я кинул его в клетку. Пошел к кровати. Сел. Уставился в окно. Замер. .........       Часы пробили час ночи. Я повернулся к клетке. Сердце пульсировало медленно. Спокойствие. Я встал, подошел к клетке. Открыл дверцу, схватил сердце. Мягкое. Приложил к груди. С силой давил его.       Внезапно все переменилось. Голова вдруг наполнилась смыслом, а тело – чувствами. Никакой нестерпимой боли я больше не ощущал – ни физической, ни психологической. Теперь я могу рассуждать здраво, не теряясь в миллионах разных мыслей, мой разум спокоен и холоден.       Никто из моих сверстников никогда не упоминал в своем разговоре изъятие души. Поэтому смею предположить, что такой способностью оставлять фактически бездушную куклу, выкидывая все внутренние переживания, обладаю только я. Подобный процесс всегда казался мне крайне жутким, почему я и прибегаю к нему крайне редко. Возможно, когда-нибудь я полностью потеряю возможность вернуть себе душу, оставшись оболочкой.       Основной опасностью подобного трюка является мое полное безразличие на любые факторы. Именно поэтому я, после изъятия души из своего тела, холодно бросаю его в клетку, совершенно не заботясь о его будущем состоянии. Но, кажется, за все мои немногочисленные разы сердце ни разу не треснуло.       Я медленно лег на кровать, закрылся теплым одеялом и почти моментально вырубился. Раз уж мы сегодня не встречались, значит нужно будет иметь силы на будущие свершения. Перед тем, как окончательно заснуть, в моей голове вновь возник образ Сьюзи, но я постарался как можно скорее отпрянуть от него и провалиться в царство Морфея.       И снова эта серая пустота. Казалось бы, раз уж вместо сна мой разум способен переварить лишь серую реальность, значит можно потратить это время на новые размышления о насущных проблемах. Но злая шутка состоит в том, что я попросту не могу вытерпеть еще большего количества мыслей. Чем больше я думаю о том, что происходит, тем больше болит моя голова, тем сильнее хочется откинуть душевную составляющую и превратиться в пустышку. А, поскольку во сне я не могу лишится части себя (по факту, я ничего не могу), значит терпеть это время приходится тяжело. - Доброе утро, милый, - как и всегда, начала Ториэль свое ежедневное вступление. – у Сьюзи все хорошо? Она вчера не появлялась на занятиях, - такой подставы от собственной матери я не ожидал. - У нее все «превосходно», - процитировал я подругу, чтоб не показывать своего отношения к этому. – Ты и сама все знаешь. - Знаю. Просто хотела убедится, что у друзей нет разлада между собой.       С этими словами она покинула комнату. Я поднялся с кровати и только тогда почувствовал запах блинчиков, которые выглядели менее аппетитными из-за долгого ожидания. Остывшее блюдо значило, что Ториэль сегодня рано встала, однако эта информация бесполезна. Нужно просыпаться, собираться и направляться в школу.       Я поднял телефон, что, незаметно для себя, успел уронить на пол этой ночью. На нем было одно непрочитанное сообщение от Сьюзиллы: «У Раля после уроков». «Раль» - так девушка называла Ральзи, когда дело касалось сообщений. Хотя, когда мы случайно назвали его Ралем прямо на его глазах, он явно этому обрадовался – на его лице появился розовый румянец, который он пытался скрыть под таким же розовым шарфом.       Ее слова «после уроков» навели меня на теорию о том, что и на этот раз можно не ждать на уроках компанию фиолетового монстра за спиной. Подобная мысль разочаровывает, ведь так школьное время будет проходить гораздо дольше и скучнее.       Я выглянул в окно и увидел, как ветер гнул ветви деревьев к земле гораздо сильнее обычного. Сегодня ожидаются холода. Все прохожие были одеты в разнообразные куртки, шапки, ботинки. Еще вчера я почувствовал, как температура стремительно падает, стоит задуматься о куртке.       Между тем, я вновь ненароком взглянул на Азриэлевскую сторону комнаты. Приглядевшись, в мое поле зрения начала попадать пыль. На полках, кровати, книгах и картинах появился серый налет, а его личный календарь давно застыл на одних и тех же датах. Комната засыпает. - Мне тебя не хватает, брат, - невзначай произнес я, продолжая собирать вещи.       Стоило мне только захлопнуть дверцу ванной комнаты, как сразу послышались чьи-то шепоты вдали. Принимая это за галлюцинации, я моментально приковал свой взгляд на противоположном человеке. Это вновь я, обычный человек из обычной семьи монстров.       Вдруг мою голову посетила глупая идея. Я в шутку сказал вслух «моргни дважды, если тебя держат в заложниках!» Этот тест с зеркалом нацелен лишь на то, чтоб проверить, появятся ли тревожные симптомы при уединении с самим собой. Но вдруг во мне скрыта какая-то личность, что давно терроризирует меня лишь для того, чтоб освободится?       Несмотря на шуточность данного утверждения, мое отражение, все также повторяя почти все мои действия, быстро два раза моргнуло. И хоть я прекрасно понимал, что сам специально для прикола моргнул дважды, в моей голове возникли мысли о том, что возможно я поступил так именно потому, что эта самая свободолюбивая личность стремилась доказать свое существование.       Я повернул кран, из которого хлынула ледяная вода. В мгновении ока все лишнее покинуло мое сознание, оставив только здравый рассудок. Считаю, что ставить диагнозы самому себе – гиблое дело. Такое приемлемо, если в тебе скрыт медицинский потенциал, позволяющий точно установить симптомы и причину их происхождений. Но я с уверенностью могу сказать Крису напротив о том, что в его голове порой творится что-то из ряда вон выходящее.       Обыденная поездка на машине сегодня оказалась менее интересной, будто салон маминой машины потерял свою яркость где-то по дороге домой. Здесь все еще пахло приятной корицей, но это не добавляло никакой краски в происходящее. Да и, кажется, само здание школы потеряло былую изюминку – красные кирпичи теперь не очаровывали, а, скорее, утомляли. Школьный класс тоже поддерживал тенденцию выгорания.       Сегодня же я сразу заметил, что ни Сьюзи, ни Ноэль нет на уроках. Альфис невзначай поинтересовалась их состоянием, но я вновь процитировал реплику о превосходном настроении и сделал вид, будто эти девушки меня совершенно не интересуют. Очевидно, что если мои мысли задержатся на них еще немного, то больше избавиться от волнения не получится.       Каким-то образом я вытерпел все бесконечные уроки, не ощутив при этом тяжесть времени. Как и всегда, ничего дельного от учителя не запомнилось. Более того, все это время я не отрывал взгляда с мотивационных записках, висящих слева от зеленой доски. Меня не интересовали знания и скрытые смыслы, спрятанные за этими цветными буквами; я как бы смотрел в пустоту, ушел в альтернативную реальность, оставив застывший взор на картинку с котиком «не падай, придется лечить». Все это время меня совершенно не заботил сам котик, свисающий с ветки нарисованного дерева, также, как и эта надпись. Я просто смотрел и не думал.       Даже на переменах я все также сидел неподвижно, глядя на котика, всматриваясь в каждую частичку его шерсти, которую пытался обрисовать художник, параллельно вслушиваясь во все шорохи класса, в чьи-то диалоги и незначительные движения. Что-то даже замечал, что попадало в поле моего зрения. Я слышал обеспокоенные вздохи Ториэль, когда Альфис рассказывала о моем «к-каменном» поведении. Мне кажется, что я постепенно возвращаюсь к тому этапу своей жизни, когда в ней отсутствовал всякий смысл и от которого я бежал к социализации, к новым знакомствам.       И вот очередной звонок отметил последнее на сегодняшний день занятие. Мне предстоит встреча с тем, кто уж точно не бросит такого бедолагу, как я, на произвол судьбы – Ральзи. Надеюсь Сьюзи сдержит обещание и все-таки соизволит явиться хоть к нему в гости. С этими мыслями я покинул класс, оставив бедный плакат в покое.