Кукловод для леди Морганы

Вечер хотелось бы провести в спокойствии и тишине. Но, во-первых, надоедливый аркканцлер начисто отказывался уходить, заняв кабинет и проявляя подозрительный интерес к Айнатэлю, во-вторых, Моргана вскрыла вчерашний конверт, найденный под дверью. Её звали на очередную встречу преподавателей, которая не сулила ничего по-настоящему интересного. Рассчитывают пить что-нибудь средней крепости и сплетничать про студентов. Если бы крепость была действительно средней, музыка — весёлой, а компания лёгкой, она была бы рада к ним зайти. Увы, там чаще встречаются сердечные капли, жалобы на современную молодежь и недовольство тем, что книги перестали писать от руки. Время от времени кто-нибудь моложе пятидесяти пытается перехватить инициативу, но разве можно остановить человека, который желает поделиться опытом как минимум столетнего преподавания? Поколебавшись и покосившись на молчаливого демона, который то ли умирал, то ли регенерировал, то ли старательно делал вид, что не пришёл в себя, пока Моргана рядом, она всё-таки решила разнообразить вторую половину дня. В конце концов, подавать кому-то капли всё-таки интереснее, чем проверять конспекты или чувствовать себя гостьей в собственных покоях. Опять-таки, может прийти ректор и есть шанс полюбоваться не рассерженным драконом, а мирным и терпеливым руководителем, к которому она привыкла. После появления Мальвы начальственное недовольство преследовало её постоянно, частично по вине Кукловода (наверняка ректору доносили о том, как куратор группы ведёт себя с новенькой), частично по её собственной: в первые дни она то так, то эдак пыталась донести до Дарка мысль, что Мальва опасна и, положа руку на сердце, по характеру крайне ей не симпатична. А ещё Моргана как можно раньше хотела рассказать дракону про разговор с Кристианом. Ох, не нравился ей этот парень! Кабинет ректора пустовал. Придётся ждать встречи. — Рукописные книги никак нельзя сравнивать с печатными! — первое, что услышала от профессора Октопуса входящая в зал Моргана. В небольшом зале собралось человек десять, большинство из них примкнуло к кружку профессора чисто от скуки. Крайне пожилой преподаватель-чернокнижник, её непосредственный начальник, специализирующийся на вредоносных зельях. По слухам, продлевал свое существование не без помощи рукописей, которые внимательный читатель мог бы отнести к некромантии. Только Дарк знал, сколько профессору лет. Знал и посмеивался на все вопросы. — В печатных книгах нет силы, нет души, нет энергии автора! Вообразите, что знания стали дёшевы и доступны абсолютно всем, даже неумехам и теоретикам! Даже прачкам и крестьянам! Вот она — продажа бесценного за медяки! Я бы вырвал руки любому, кто изготавливает печатные станки! Моргана вдоль стенки обошла компанию пожилых преподавателей (сплошь со званиями и регалиями), стараясь не привлекать внимания, и заняла место в углу и в тени, на небольшом кожаном диванчике с уютными цветастыми подушечками. Трость прислонила рядом. Напротив, в метре от неё, пустовал точно такой же диван: уютное место для посиделок небольшой компанией. — Вам-то что с того, профессор, — донеслось недовольное от Главного библиотекаря, — ваши книги невозможно печатать! Там столько сложнейших символов, знаков, пентаграмм и кругов, что они обречены переписываться от руки, штучно. Либо какой-нибудь принципиальный, помешанный на книгопечатании идиот решит выкладывать страницу целиком, привлекая искуснейших резчиков. Тоже дорого, накладно и доступно единицам. — За всю магию радею, — объяснил Октопус. — Да и кому, скажите на милость, сейчас будут интересны книги по магии, — подал голос более молодой профессор (отметил сотый юбилей лет семь назад), специализирующийся на рунах. — Если даже юная магическая поросль проходит мимо! Понабрали бездарностей, ленивых чудовищ, у которых только гулянки на уме! — Коллега, это длится уже лет пятьдесят, — трагическим голосом влез Октопус. Примерно на этой фразе перед лицом Морганы возникла рука с полным бокалом. Как нельзя вовремя! Скоро сердечные капли потребуются ей. Профессор Дагмер присел рядом. Невысокий приятный мужчина, седой и всё ещё подтянутый. Когда она пришла учиться в Академию, он преподавал там уже четверть века. — Если бездарностей учат лет пятьдесят, то мы с вами, Моргана, прекрасно укладываемся в их число, — улыбнулся он. — Выпейте, чем ещё заниматься, пока кто-нибудь из мэтров не распалит себя до какого-нибудь приступа. Моргана с благодарностью взяла бокал. Во время учёбы Дагмер относился к ней с большой теплотой, всегда опекал и поддерживал, даже когда её выбор пал на тёмную магию. Разве что повздыхал чуток, смиряясь, как отец или старший брат, но никаких особенных чувств к себе она не замечала. Говорят, господин Дагмер был давно и счастливо женат ещё со студенческой скамьи, вырастил пятерых детей, пару десятков внуков и уже вплотную подошёл к толпе правнуков, чьё количество позволяло запомнить имена, только если записывать их в специальный блокнотик. Жена его ни разу не появлялась в Академии после окончания учёбы: посвятила себя семье. На редкость унылая и однообразная жизнь, подумала Моргана. На диванчик напротив опустилась мадам Аргентум, тоже не настроенная ругать молодёжь и отчаянно скучающая на собраниях. — Как вы себя чувствуете, леди Моргана? — заботливо поинтересовалась она. — Последняя схватка была особенно жаркой? — Последняя?.. — не поняла Моргана. — Говорят, двенадцать демонов, один из которых предводитель, — госпожа Аргентум наклонилась поближе. — Иначе зачем вам столько восстанавливающих снадобий? В последний раз вы могли бы зайти сами, а не присылать аркканцлера. Возможно, мне необходимо вас осмотреть? — Хм. Нет, благодарю, — Моргана пыталась понять, чем может грозить ей новый, только зарождающийся слух. — Всё в полном порядке. Была чуть ранена и восстанавливала просроченные запасы… — Попросите Клода так не пугать меня, пожалуйста, — нахмурилась госпожа Аргентум. — Он сказал, что ему необходимо самое сильное из возможных противоядий. — Так и сказал, что для меня? — удивилась Моргана. — Нет, я сделала вывод сама: во-первых, он предупредил, что яд не из нашего мира, во-вторых, принёс обломок металла. Адепт Дэйн, который сразу после визита аркканцлера заскочил в мой кабинет для пересдачи теории, опознал обломок, как наконечник одной из стрел, застрявших в стенах вашего кабинета во время последней из лабораторных. Его отец охотник, в стрелах и наконечниках Дэйн разбирается лучше всех нас! В Академии трудно что-то утаить, всегда найдётся тот, кто что-нибудь видел и слышал, а потом сопоставил и догадался. — О. Могу уверить вас, что я тут совершенно ни при чём, — тут же отреагировала Моргана. — Скорее всего, господин аркканцлер перестраховывается на тот случай, если опасные ситуации повторятся, а у нас не окажется необходимых лекарств. Госпожа Аргентум молча разглядывала лицо Морганы, всем своим видом показывая, что не верит ни единому её слову. Потому что сама додумалась до пикантных подробностей чужой личной жизни, но из милосердия готова сделать вид, что её убедили в обратном. — …А в нынешнем наборе есть несколько студентов, которые могут вызвать неожиданно опасных демонов. Они в состоянии произвести впечатление даже на господина Октопуса, — подхватил Дагмер, явно стараясь поскорее закончить неприятный для Морганы разговор. — Увы, все они не пойдут по его стопам и старику придётся и дальше держаться за этот бренный мир, пока он не встретит такого же сильного последователя, которому можно передать дела. — Мальва могла бы его поразить, — согласилась мадам Аргентум. — Крайне способная девочка. Правда, своих способностей пока не осознаёт. — Я не очень понимаю, к какой категории магии эти способности можно отнести, — кивнул Дагмер, — но ясно одно: если она научится собой управлять, она создаст серьёзную конкуренцию примерно… Всем. Не представляю, как она вообще смогла получить свою силу. Это практически невозможно — Где-то полгода назад мы наблюдали странный всплеск изначальной магии на западе Империи. Пусть вспышка была короткой, но эхо аномалии встречается до сих пор, — к ним подсел ещё один преподаватель, господин Самат, декан кафедры врачевания, примерный ровесник Дагмера и начальник мадам Аргентум. — То в саду ректора какой-нибудь на редкость вредный шипастый куст начнёт хватать проходящих за пятки, то восстанет мертвец на похоронах, то сваренное зелье свернётся и превратится в отраву, пусть рецепт его и был проверен веками, а осечек ранее не случалось. Не хочу связывать все события воедино, но не был ли этот всплеск предвестником чего-то… критического для всех нас? Мальва же оттуда, с западных земель?.. Помните день, когда студенты выпустили гоблина? Вот тогда же и выплеснуло извне, как воду из кадушки. — Случайность? Совпадение? Это точно не связано с нашим событием, а вот присутствие Мальвы кажется подозрительным, — с надеждой произнёс Дагмер. Самат пожал плечами: — Верховному магу известно об аномалии, он, я уверен, обратится к нам, если наша помощь будет необходима. Пока нам достаточно пристально наблюдать за теми, кто может пострадать от последствий, потому что причины и природа произошедшего никому из нас не известны. Драконы знают. Но молчат, а разговорить их мы не в силах. Говорят, это внутренние дела клана. — Мальва придумывает странные и опасные артефакты, — понизив голос, сказала мадам Аргентум. — Как будто забавляясь. При этом я не заметила в ней… творческой энергии. Как будто она успешно копирует что-то, что видела ранее. Её очередное творение недавно лежало у ректора, сейчас мы отнесли его к другим артефактам, в хранилище. Хотя я настаиваю на уничтожении. Вряд ли на данный момент она способна повторить похожее без моих предварительных чар, и это меня успокаивает. Хранилище было небольшой комнатой без окон, в котором, как в музее, собирались артефакты, по ошибке или нарочно созданные студентами и могущие представлять интерес. Вынести их не представлялось возможным, если не знать ключа — они мгновенно самоуничтожались. Некоторые были крайне опасными. Часть развоплощали, как следует изучив, что-то оставалось на память людской изобретательности. Где-то там лежали и её курсовые: пергамент с правильно подобранными заклинаниями для круга, позволяющего изгнать или призвать не одного, а десяток боевых демонов одновременно даже человеку с почти нулевыми магическими способностями, и изящное дамское зеркальце, навевающее приятные и крепкие сны. Что бы ни говорил аркканцлер, господин Дагмер поставил пятёрку заслуженно! Целительство — светлая магия. Хотя, как признал на защите Дарк, этот артефакт можно использовать в не самых мирных целях. Какое бы применение он ни придумал, факт оставался фактом: единственное, что умело делать маленькое зеркальце — давать хозяину, посмотревшему в него, как следует выспаться. — Прекрасная получилась бы пара, — неожиданно подал голос Дагмер. — Из кого? — не понял Самат. — Из ректора и Мальвы. Он бы её уравновесил и… отправил подальше от мира, где она способна натворить бед. Детишки бы получились одарёнными… Не об этом ли мечтает каждый дракон. — Об одарённых детях? — хмыкнула Моргана, с трудом представляя Дарка, целующего в макушки маленьких драконят. Она залпом осушила бокал и отдала проходящему мимо слуге. — Разумеется. О продолжении рода, чтобы не пол при дворе полировали танцульками, — кивнул Самат. — О величии, благополучии, сильном потомстве. — Как в романах, что жена читает, — весело ответил Дагмер. — У неё вся полка в таких, печатных (не при господине Октопусе будет сказано), на недорогой бумаге, в ярких обложках. И на каждой девица в фривольной одежде обнимается с мужчиной. То с драконом, то с принцем, то с восточным правителем, у которого чалма и верблюд! Мы как-то застряли в загородном доме на пару недель из-за очередных детских болезней, и в моём распоряжении остались только её книги: сплошные поцелуйчики и намёки на постель с первой же страницы. Женщины такое любят! Простая девушка из дальних земель оказывается той единственной, что… ну, вы понимаете. Подходит ко всем запросам одинокого красивого властителя. — Я благодарю богов за то, что нас такое не коснётся, — отозвался Самат. — Абсолютно безжизненные истории! Серая мышка, заплетающаяся в собственной мантии, внезапно оказывается самой великой из ныне живущих. — Окажись мы в романе, было бы ужасно интересно, — мечтательно вздохнула мадам Аргентум. — За кого бы мы были: за добрых или злых? Лично я бы выбрала лечить и тех, и других. И чтобы конец без насилия и злости: все разделились по парам и были бы счастливы! — Осторожно, вас за ваше миролюбие могут убить первой, — предупредил Дагмер. — О, да бросьте! В подобных историях должна быть добрая тётушка! Я бы неплохо смотрелась феей-защитницей или, скажем, наставницей! Леди Моргана (при всём моём почтении и глубоком уважении) просто обязана быть злодейкой! Статус такой! Привлекательна, сурова, преподаватель тёмной магии! Нет, в подружки ей путь заказан! Для правдоподобности вы, Моргана, должны быть тайно влюблены в ректора и страшно ревновать! — Боюсь, мне выдали бы роль массовки, — с улыбкой поддержал Самат. — Что, впрочем, тоже интересно и относительно безопасно. А кем бы вы хотели быть, Моргана? — Автором, — ответила Моргана, уязвлëнная собственной недогадливостью. Кажется, она начинала понимать аркканцлера, атаковавшего её намёками вторую встречу подряд.