Солнце на кончиках ресниц

      На Васильковой семнадцать я вновь оказался спустя год. Калитка скрипнула старой пружиной и впустила в заросший зеленью двор. Хозяйка домика встретила у крыльца и вручила ключ. Я поприветствовал ее и поставил небольшую дорожную сумку на деревянный уличный стул.       — Хорошее местечко для отдыха. Спокойно, красиво. Озеро рядом, на пляж можно ходить, загорать до вечера. Магазин со всем необходимым за углом и лес в нескольких шагах. Не пожалеете. Да вы проходите, сейчас комнаты покажу...       Я помотал головой и ответил, что уже был здесь прошлым летом. Она посмотрела с некоторым удивлением — мое лицо было женщине незнакомо.       Калитка скрипнула снова. Степка тащил перед собой небольшой горшок с кактусом. От покрытого колючками ствола свисал длинный стебель с бутоном на конце. Кактус собирался впервые зацвести, а так как это происходит раз в год и на одну ночь, Степка заявил, что ни за что не пропустит такое событие. Когда я заехал за ним, он с особой заботой устроил растение рядом с собой на сиденье, обернул тканью, чтобы не трясло при поездке, и ворчал, когда машина резво подпрыгивала на ухабах.       Стёпка поздоровался с хозяйкой, которая тут же приветливо ему закивала, и бережно поставил горшок на широкий подоконник. Мы постояли на крыльце, поговорили о погоде, оглядели небольшой дворик с двумя старыми яблонями, заброшенными кустами крыжовника и несколькими клумбами с цветками в виде маленьких граммофонов. Теперь я знал, что они называются петуниями. Степка сразу же положил на них глаз и сказал, что утром займется поливом.       Дождавшись, пока женщина попрощается и скроется за воротами, он тут же прильнул ко мне, обвив руками шею. Я обнял в ответ и поцеловал в макушку. Впереди было целых две недели беззаботного отдыха. Степка закончил колледж, защитил диплом, и теперь перед вручением у нас имелось достаточно времени для поездки в поселок, с которого все началось, чтобы отметить таким образом нашу годовщину.       Мы перетащили из машины еще одну сумку с вещами и устроились в открытой беседке, спрятавшись в тени виноградных листьев. Соорудили небольшой обед из привезенных с собой готовых овощей и салата, в который добавили сорванную в огороде зелень. На десерт были только яблоки и виноград, большего не хотелось.       — Я рад, что ты не забыл нашу дату. — Степа посмотрел на меня, с довольным видом попивая прохладный чай.       Я улыбнулся. Даже в своих бухгалтерских буднях с подсчетом бесконечных цифр ни за что бы не пропустил этот день.       Степка лег спиной на скамью, вытянул ноги и положил голову мне на колени. Поерзал, устраиваясь.       — Столько всего произошло, Дём, как миг пролетело. Не зря говорят, что счастливые часов не наблюдают. Знаешь, ведь я как только тебя увидел, сразу понял, что ты тот самый. — Он положил мою руку себе на грудь, перебирая по ладони и гладя подушечки пальцев. Потер косточку около запястья, где от постоянной работы за ноутбуком образовалась слегка загрубевшая мозоль. — Вот тебе что больше всего запомнилось?       — Разве можно выбрать что-то одно, Степ? — Погладил его по голове, перебирая завивающиеся прядки.       Степка прикрыл глаза. Я потянулся к стоящей на столе миске и отщипнул с грозди виноградину. Посмотрел на налитую солнцем, почти прозрачную зеленую ягоду и положил Степке на губы. Он подхватил ее и звонко раскусил.       — Мне — первое свидание, — прожевав, сказал он, — спустя неделю после знакомства. Ты тогда заехал за мной вечером после работы на городскую квартиру и повез в кафе. А потом мы пошли в парк и гуляли под звездами.       — Тогда я узнал, что астры тоже звезды, в переводе с греческого. Ты сказал об этом, когда чуть не свалился в клумбу, которую не заметил в темноте. А потом поведал красивую легенду про слезы Персефоны.       Степка закивал.       — А как я тебя языку цветов учил? — Он фыркнул. — Ты так смешно путался в названиях, когда мы читали учебник по ботанике. Ну-ка повтори «Эхеверия чихуахуензис», а, Дём?       — Могу просто сказать Каменная роза, она ведь еще и так называется. — Легонько ткнув его пальцем в щеку, я протянул другую ягоду.       Изучение растений у нас началось с неприятного события. Степка в одиночку подвешивал в оранжерее побеги вьюна с забавным названием «Княжик» и упал со стремянки. В результате закрытый перелом голени и гипс на полтора месяца. Степке пришлось сидеть дома, а я приезжал каждый день. Следил, чтобы он не скакал на костылях, где не следовало, и несмотря на изначальные протесты, носил на руках, чтобы не перетруждался. Он был совсем легким и по сравнению со мной казался хрупким подростком.       Стёпа оставлял послания собранными букетами, и лишь заглянув в окно, я уже знал о его сегодняшнем настроении или мог расшифровать намек на событие, которое будем обсуждать. В ответ я прятал цветы, которые он находил в комнате только после моего отъезда, и эта невинная игра была по душе нам обоим. Своя романтичная тайна, которую мало кто мог заметить.       Мы проводили вместе каждую свободную минуту и очень сблизились за это время. Степа сумел влюбить меня в растения. Нашей совместной мечтой стало открыть через пару лет цветочный магазин.       Поначалу родители Степы относились к моим посещениям с подозрением. Им явно не нравилось, что к их юному сыну заезжает взрослый парень, которого они никогда раньше не видели. Мать постоянно наблюдала за нами, то и дело оказываясь рядом.       Постепенно его семья привыкла, посчитав меня хорошим другом, и нас стали иногда оставлять наедине. Даже поручать, чтобы я приглядывал, когда забывчивый Степка пропускает прием витаминов, которые прописал врач.       Когда гипс сняли, нужно было разминать малоподвижные и нывшие от долгого безделья мышцы. Однажды, когда я, доделав Степке массаж, по привычке поцеловал чуть выше колена, в комнату вошла его мать. Покраснела, растерялась и выбежала за дверь. Переглянувшись друг с другом, мы пошли следом за ней и сели поговорить. Немного повздыхав, она сказала, что начинала обо всем догадываться.       — А еще наш первый раз, — Степка повернулся и томно понизил голос.       Тогда он впервые остался с ночевкой. Мы накупили разных вкусностей, забрались на кровать, ели, кидались фантиками от конфет и болтали. Затем решили посмотреть заготовленный фильм. Пока я подключал ноутбук к большому экрану, Степка убежал в ванную, сказав, что хочет переодеться перед сном. Я между тем раздумывал: не предложить ли ему спать в соседней комнате. К тому моменту у нас еще ничего не было, и я боялся показаться излишне настойчивым.       Степка вернулся и смущенно остановился на пороге, облокотившись на косяк плечом. На нем была только длинная футболка с огромной ромашкой на груди и забавные носки со смайликами. Он спрятал подрагивающие от волнения руки за спиной и переминался с ноги на ногу. Я посмотрел на розовеющие щеки и сделал шаг в его сторону, чувствуя, как меня захлестывает нарастающей теплой волной. Он тут же подскочил и увлек в горячий, нетерпеливый поцелуй. Его ладони заметались по моей спине, хватая за одежду и пытаясь стянуть. Я подхватил Степку, уложил на кровать, а он сбивчиво зашептал все, что приходило в голову, начиная от комментирования действий до мимолетных комплиментов, и замолчал, только когда дыхание стало горячим и частым, а зубы впились в нижнюю губу и речь сменили протяжные стоны. Тогда я еще не знал, что в постели Степка тоже болтлив. И тогда же я узнал, что ромашка означает невинность. До фильмов в ту ночь мы не добрались.       Степа поднялся, взял в зубы ягоду, сел ко мне на колени лицом к лицу, и захватил губы медленным поцелуем. Протолкнул прохладный виноград, жарко скользнув языком, а затем принял обратно. Мы перекатили его несколько раз, устроив небольшое сражение, а потом Степка осторожно прокусил ягоду. Она лопнула и растеклась по губам кисловатым соком, который я тут же слизал.       — У меня есть идея, — прошептал я, заглядывая в озорные глаза.       Мы сели в машину, выехали в лес за поселок и спустя каких-то десять минут сошли на нашей полянке. Я посмотрел на небо и зажмурился от выглянувшего из-за густых облаков солнца. Степка взял за руку и повел за собой в укромное место под деревьями. Усадил спиной к стволу старого ясеня, ловко выбрался из одежды и устроился на моих бедрах, продолжая с того же момента, на котором мы прервались.       Он неспеша выдохнул, томительно оттягивая момент. Расстегнул джинсы, стянул вниз вместе с бельём. Оперся ладонями на мои колени и плавно опустился, медленно впуская в себя. Наклонился вперед и втянул мои губы своими, играя с ними то медленно и ласково, то быстро и жарко. Коснулся шеи, провел от кадыка к скуле и погладил носом щетину. Я стиснул пальцами его бока и повел вверх. Перебрался ладонями на лопатки, слегка отклонил его назад и поцеловал впалое место между ребрами. Скользнул языком выше, подбираясь к разлету ключиц, и оставил несколько поцелуев на скулах.       Он двигался неторопливо. Дразнил и останавливался, когда я был на грани и начинал закатывать глаза, растворяясь в густом, как древесная смола, удовольствии. Руки скользили по траве, сжимались в кулаки и судорожно срывали цветки, сминая сочные стебли, но едва я подавался вперед и начинал двигаться сам, он упирался в плечи и замирал, выжидая. Мои ладони пахли травой, пальцы окрасились зеленым и оставляли полосы на Степкиной бледной коже.       Солнце светило за его спиной и создавало вокруг головы и плеч мягкий ореол. Лесной король возвышался надо мной, любуясь, каким податливым я становлюсь под его руками. Я подстраивался под него, все больше распаляясь и оглаживая такую родную и теплую спину. Пробегал пальцами по бугоркам позвонков, прижимался лицом к его влажной груди и позволял управлять как угодно. В нем вспыхнул озорной огонек. Ему нравилось видеть меня таким. Ловящим каждый жест и нетерпеливо ждущим продолжения. Я смотрел сквозь подрагивающие ресницы и видел, как его зрачки захватили почти всю радужку.       Он обводил кончиком языка край моего уха, легонько покусывал шею и шептал что-то у самых губ. Я слышал обрывки слов и плыл в чарующем голосе. Смотрел сквозь заволакивающий взгляд туман и протяжно выдыхал, готовый с головой потеряться в подступающем тянущем чувстве. Он снова приостанавливался, нагибался и сминал мои губы своими. Ловил возбужденное дыхание, делая его одним на двоих и успокаивая.       Он позволил закончить только когда я, задыхаясь, попросил об этом. Сделав еще несколько особенно глубоких движений, он сжался и обхватил в объятиях, вздрагивая и зарываясь пальцами в мои волосы. Слушая разгоряченные стоны, я чувствовал, как по животу размазываются горячие и липкие капли.       Мы валялись на поляне пока не вышел узкий серп месяца. Сплели друг другу венки, которые решили сделать ежегодной традицией. Искупались в теплой воде на озере и вернулись домой.       Едва ступив на порог, Степка замер и молча указал кивком на стол. На кактусе, который мы поставили в самом центре, распустился большой белый цветок с вытянутыми лепестками. Степка приложил палец к губам, словно боялся спугнуть, и подошел к растению. Наклонился, осторожно вдохнул и поманил меня. Я потянул носом. Уловил едва заметный сладковатый запах, отдаленно напоминающий аромат розы и сорванной травы. Степка восторженно оглядел соцветие и задумчиво произнес:       — Распустившийся цветок означает что-то новое. Череду приятных событий.       — Могу поспособствовать их началу, — ответил я, притянул и приподнял за подбородок. — Переезжай ко мне жить. Раньше было неудобно ездить в колледж, но теперь осталось лишь получить диплом.       Степка прижался ко мне, улыбаясь, и вдруг серьезно сказал:       — Только я не один приеду.       — А с кем? — спросил я с легким недоумением.       — С друзьями из колледжа, — увидев мое вытянувшееся лицо, он прыснул. — Да шучу я! С Персиком, конечно же!       Персик был котенком-найденышем. Катаясь на машине дождливым осенним вечером, мы еле заметили сидящий у обочины грязный комочек с пронзительно-зелеными глазами. Степка тут же выскочил и принес истошно орущего малыша в салон. Дома, накормленный и отмытый шампунем для животных, котенок оказался ярко-рыжего цвета и тут же заполучил свою кличку. Теперь это ленивый, упитанный и на редкость привередливый в еде кот.       — А еще Федю захвачу, — он кивнул на кактус, — и пару горшков с бегонией… а еще примулу… и…        Он начал восторженно загибать пальцы, перечисляя, а я засмеялся, подхватил его лицо и стиснул пальцами щеки.       — Жду с нетерпением. Как только вернемся с отдыха, поедем к тебе за вещами и всеми твоими питомцами.       Наклонился, поцеловал вытянутые трубочкой губы и прижал к груди своего взбалмошного Лесного короля.