Two Suns

      У Чонгука получается убедить торговцев взять их с Тэхёном с собой в плавание. Оба рады неимоверно, идут домой, даже по дороге заворачивают в кабак и покупают кружку пива на двоих. Стараются быть незаметными, но, когда замечают косые взгляды вечно пьяных мужиков, делают ноги из пивнушки как можно скорее. Их охватывает бесконечная радость, улыбки сравнимы с солнечными лучами, а смех – с перекатом морских волн. Отросшие волосы Чонгука ещё больше привлекают внимание Тэхёна, и он отговаривает парня стричь их, как тот планировал. Чонгук соглашается. Первое солнце почти у горизонта, поэтому ребята спешат домой. Надо известить маму и собрать вещи. Отправление через три дня.       Ким Хваён принимает новость спокойнее, чем ожидал Тэ. Он говорит ей об их с Чонгуком отъезде за ужином.       – Я знала, что это когда-нибудь случится, лучик. Ты так часто мне говорил, что хочешь в море… Я не имею права отказать тебе. Немного тяжело в хозяйстве будет, ну что ж теперь? Работа полезна. Скоро ягоды пойдут. Не будет времени скучать.       Женщина улыбается, а Тэхён встаёт из-за стола, опускается на колени перед матерью и обнимает её, голову кладёт на худые колени.        – Прости, мама.       – Всё хорошо. Будем потихоньку собирать вещи, правда, Чонгук? – парень кивает в ответ. – Тэхён, послушай. Я знала, что так случится ещё и потому, что мне рассказали о том, чем вы с Чонгуком занимаетесь. О том, как о кораблях рассказываете, о городе. Ещё месяц тому назад соседский мальчонка прибежал и рассказал. А я не знала, как отнестись… И решила, что это только на пользу.       Женщина встаёт, помогает и Тэхёну подняться, а тот не перестаёт благодарить маму. Хваён уходит спать, оставляя мальчиков одних. Тэхён чувствует отчаяние, а Чонгук старается ему помочь, занять разговором.        Ночью Тэхён слышит, как мама плачет.

×××

      В последний день женщина выводит собравшихся парней во двор, сама останавливается на ступенях к дому. Она знает, что Тэхён не верует, а Чонгук – сторонник более свободной религии, но всё-таки просит прощения и молится. Молится за их здоровье и благополучие, за то, чтобы всегда были сытыми и бед не знали. Ребята этого не понимают, но она молится и за вечность их чувств, вознося ладони к небу.       – Ну, ступайте. Я догоню вас потом, выглядывайте меня на пристани.       Юноши двигаются в путь. Вещей немного: основные одежды из тех, что не стыдно носить, какие-то личные памятные вещи, карта мира, записи Тэхёна, перья, две чернильницы, кошелёк с деньгами и маленький рисованный портрет мамы внутри.        А Ким Хваён возвращается в дом и проверяет, ничего ли не забыто. Она находит под своей подушкой деньги – около восьмидесяти фунтов. Ради такой суммы ей одной пришлось бы много работать. Тэхён считал, что это копейки, но всё равно оставил заработанное за эти неполные два месяца матери. Себе забрал лишь около десятка, чтобы Чонгука сильно не обременять первое время. Они найдут способы заработать, а вот маме как раз пригодится эта небольшая сумма. Хваён с трудом сдерживает слёзы, проверяет кухню и комнату мальчиков. Ничего не забыли. Она возвращается на порог, кидает взгляд на тряпичную куклу, сидящую на окне, сшитую Чонгуком из ненужных лоскутков на память, и выходит, запирает дверь.       Парни видят её, когда уже стоят у борта торгового судна, той самой каракки, которую показывал Чонгук при первой встрече. Они машут ей руками, Тэхён прикладывает ладони ко рту и кричит, что любит её, что будет скучать и что они скоро вернутся. Слышится крик капитана: «Отдать швартовы!» Затем громогласно приказывает другой голос: «Поднять паруса!»        Тэхён и Чонгук держатся за руки, продолжают прощаться с мамой, когда корабль начинает свой путь. Она достаёт белый платок, сперва машет им, а потом уже не может себя сдерживать, прячет в платке лицо и заходится громким плачем. Хорошо, что мальчики уже слишком далеко, чтобы слышать.

×××

      Тэхён стоит на палубе, опираясь о борт корабля, и смотрит на простор волн. Прядями его волос играет ветер, а над головой развевается алый парус. Наверное, парень и сам теперь пахнет морем. Где-то вдалеке слышится крик птиц, водная гладь бликует, отбрасывает лучи. Лучи двух солнц.       Их хорошо устроили: дали просторную каюту с двумя кроватями, одна из которых, конечно, лишняя. Кок готовит очень вкусно, едят дважды в день, но не голодают, всегда можно стащить сушёные фрукты в трюме. Плывут уже неделю, осталось столько же до первого причала в незнакомой стране. Тэхёну сказали название, но он не запомнил. Он изучает звёзды, постоянно что-то рассчитывает по ночам, чем иногда бесит Чонгука, часто спрашивает о чём-то капитана, членов экипажа, хотя это больше похоже на допрос. Ему нравится до жути. Чонгуку, если честно, тоже.       За спиной раздаются осторожные шаги, и Тэхён готов спорить на жизнь человечества, что узнает их из миллиардов.       – Тэхён, – негромко зовёт юноша, – знаешь, что они сказали?       Ким оборачивается и смотрит в золотистые от света и радости глаза Чонгука.        – Они сказали, что у нас больше. Больше, чем море. Ты взгляни, у нас целый океан! – Чонгук обнимает парня со спины, прижимается, отдавая своё тепло. Тэхён успел подмёрзнуть. – Поступило срочное сообщение о смене маршрута. Это плавание затянется, зато мы будем путешествовать дольше. И дальше! – Чонгук на радостях разворачивает Тэхёна к себе лицом и целует так чувственно, как и всегда, разделяя между ними счастье.       – Гуки, – Тэхён берёт милое лицо в свои ладони, смотрит прямо в обожаемые такие искренние и чистые глаза и улыбается. Улыбается так, как не улыбался, даже когда они с Чонгуком подружились. – Гуки, ты моё море. Ты мой океан и ещё больше. 

The end of Two Suns