The second Sun
12 июля 2022 г., 21:45
У Чонгука нет семьи. Да, вот так просто. Он не знает или не помнит, в каком возрасте родители – или только один из них – взяли и оставили его на улице. Жизнь жестока, и парень знает об этом не понаслышке, но ещё он знает о такой штуке, как везение, удача, фортуна, высшие силы, да хоть как назови, суть одна: его подобрали добрые люди. Это были местные торговцы, но не такие и обычные, потому что торговали они в других странах. Они накормили, одели, согрели мальчика и дали ему крышу над головой – небольшую каюту на постоянном торговом судне. Когда Чонгук был маленьким, брали его с собой, но многого не разрешали, рассказывали только. А затем стали оставлять в городе. Сначала проблем не было: он жил на другом корабле, но так, чтобы никто не видел. Взрослые говорили, что, если заметят, точно подумают, что Чонгук – вор, и доказать им что-то парень не сможет. А затем пришлось приучать подросшего Чонгука к работе, тут-то и пригодились знания из рассказов. Конечно, что-то он ещё вычитывал в каких-то книжках, о чём-то вновь узнавал от своих старших. Так и начал недавно своё маленькое дело.
И всё-таки такой мягкой и тёплой постели у Чонгука не было никогда.
×××
Встать пришлось действительно рано. Он помогает Тэхёну заправить койку, замечая, что выглядит тот не особо хорошо. Спрашивать не станет: и так ясно, что поспать удалось ему мало. Чонгуку немного совестно из-за того, что он приносит неприятности, будучи гостем, но они с юношей обязательно поговорят об этом чуть-чуть потом. Тэхён снова хватает его за руку, и они спешат завтракать. – Доброе утро, мама! Доброе утро, Ким Хваён! – в один голос тянут мальчики с улыбками на лице. Даже непривычно… – Доброе утро. Садитесь за стол. Завтрак не богат, мы не привыкли, ты прости, Чонгук… – он уже хочет перебить женщину и сказать, что всё хорошо, но она не даёт сделать этого – прикладывает указательный палец к своим губам и улыбается мило. – Как спалось? Свет не тревожил? Точно. Второе солнце. Чон и забыл. Он просит прощения, встаёт из-за стола и подбегает к окну. И правда… Два светила. Чонгуку вдруг думается, что, быть может, теперь их солнышку не так одиноко. – Спалось хорошо. Чонгук так сразу уснул! – Тэхён смеётся тихо над другом, а тот садится на своё место и пихает юношу в бок, смущаясь. – А мне вот не спалось, – делится мама. – Не могу поверить, что всё и будет так спокойно. Все трое заканчивают трапезу, ребята благодарят маму за еду. Чонгук сообщает, что спешить ему некуда, а отработка того времени, что он забрал вчера у Тэхёна, будет вполне справедливой платой. И парни выходят во двор. Но первым делом Ким заводит друга в хлев и показывает чёрных овец – изумление в глазах Чонгука видно даже в темноте. Парень говорит о том, что всегда видел только белых и коричневых и не знал, что такие существуют. Он находит их красивыми. Работы не так и много: прибрать разбросанное сено, сараи овец и коз, присмотреть за курами и подоить одну козу, потому что мама не смогла вчера этого сделать. Сначала они сгребают сено в одно место, попутно болтая о всём на свете, Тэхён пытается сделать что-то вроде снопа, но получается плохо, и тогда в игру вступает Чонгук. Он ловко управляется с верёвкой и делает из большой кучи одну достаточно маленькую связку, выслушивает затем аплодисменты Тэхёна и кланяется своему новому поклоннику. А затем они выпускают гулять кур… Кто ж знал, что Чонгук станет бегать от петуха как ужаленный и прыгать на Тэхёна от безысходности? Эта темноволосая принцесса умоляет парня не опускать его на землю, пока злющий петух по ней ходит где-то рядом, и Тэхён соглашается немного потаскать Чонгука на спине. Он, оказывается, совсем не тяжёлый. О том, что дополнительные полметра, а то и меньше, от земли вряд ли спасут юношу, Тэхён очень вежливо молчит. Он бы не прочь ещё немного позлорадствовать и потешиться, но Чонгук по прежнему восхитительно пахнет морем. – Так где ты работаешь, говоришь? – Тэхён приводит последнюю пару кур обратно в их загон и закрывает, спускает наконец Чонгука на землю. – У торговцев. Они сейчас отбыли… Должны вернуться где-то через месяц или два. – И так тебя и оставили? Одного? Без денег? – Да. Ну, по сути, я должен был научиться зарабатывать сам. Но охранять меня не назначили никого. Тэхён раздумывает пару секунд, затем ведёт Чонгука за руку за дом, туда, где окон нет и слышно матери не будет точно. Толкает парня к стене, что выходит резче и грубее, чем планировалось, но он извинится позже. – Ты можешь устроить меня туда тоже? Я хочу в море. Пожалуйста, Чонгук, – Тэ прижимает юношу чуть сильнее, а в глазах мольба стоит. – Только если позволишь мне пожить у тебя, пока торговцы не вернутся, – слегка нахально улыбается ему Чон, задирая повыше нос. Нетипично для тихого мальчика. – Конечно, позволю, – юноша отступает на шаг, руками обвивает талию, влечёт к себе ближе, спину поглаживает и шепчет на ухо: – Если честно, я хотел просить тебя остаться. Шёпот у Тэхёна горячий, даже какой-то почти надрывный, отчаянный. Он опаляет ухо и не даёт сосредоточиться на нужных словах, а щёки Чонгука слишком заметно краснеют. Ким отстраняет юношу за плечи, смотрит в тёмные глаза ему и убеждает: – Не беспокойся насчёт еды, мама поймёт. А если что, я буду делиться своей, всё равно наедаюсь досыта. Скажем, что ты приезжий, но решил погостить тут, ладно? Тебя ведь всё равно почти никто не видел. Чонгук в своей манере кивает часто-часто и сам обнимает парня. Им надо сделать ещё немного дел, но пока… – Ты станешь моим морем, Чонгук. Я обещаю. …дайте Чонгуку лишь пару минут, чтобы насладиться чужим тихим дыханием и ласковой рукой в волосах. Волосах, в которых гуляет морской ветер.×××
Проходят дни один за другим, проходит неделя, вторая. Общество друг друга не надоедает, а улыбка часто днями с лиц не сходит. Утром они просыпаются, завтракают, помогают маме. Иногда после этого идут помогать ей продавать овощи и фрукты, иногда Хваён говорит, что не нуждается в этом. И тогда парни говорят, что идут помогать по дому семье Чонгука, а на самом деле бегут к пристани, держась за руки. Чонгук пару дней обучает Тэхёна, показывает, о чём говорить, как правильнее, и затем они вместе стараются привлечь посетителей. Иногда рассказ ведут вдвоём, иногда – по отдельности. В основном их слушатели – дети, за которых платят родители. Редко у ребёнка находятся свои деньги. Цену для детей Чонгук решает снизить, берёт по три фунта, а для редких взрослых цена остаётся прежней – пять. Иногда Тэхён встречает знакомых – людей и постарше, и помладше, – тогда начинает бояться, как бы до матери слухи не дошли. Но вроде бы всё обходится. Оно и хорошо: Тэхён привык решать проблемы по мере их поступления. Возвращаются домой юноши за час до заката первого солнца. Мама всё говорит о том, какое же странное теперь у них время, о том, что второе солнце, хоть и светит, не греет, и из-за этого даже урожай не пострадает. Быть может, ещё и лучше станет. И всё же ей думается, что угадать здесь что-то невозможно. Редко женщина спрашивает, как поживает семья Чонгука, и он отвечает, что у них всё хорошо, что стараются не переживать понапрасну и строить жизнь дальше. Да и не врёт, по сути, потому что знает характер родни и знает, что панике они уж точно не поддадутся. В один вечер Тэхён задумывается о том, что они нехорошо поступают. Парни лежат в постели, но не спят, болтают шёпотом. Ким одной рукой придерживает Чонгука за талию, а другой гладит любимые волосы. Чонгук буквально лежит сверху на юноше и гладит пальчиками его плечи через тонкую ткань сорочки. Второе солнце освещает мягким светом комнату, где успели появиться второй стул для Чонгука и его одежда. Больше, собственно, у него ничего своего не было и раньше, да и не надо. – Мне становится тяжело обманывать маму. – Нам надо немного потерпеть, Тэ, – Чонгук чуть приподнимает голову и касается кончиком носа шеи парня. – Твоя мечта этого стоит. Ты ведь говорил, что мама поймёт. И мы будем возвращаться как можно чаще. – Ты прав. Ещё немного… Будем спать? Чонгук кивает, так что Тэхён чувствует его ответ. Проходит несколько секунд, и Ким решается. Он просит Чонгука подвинуться чуть-чуть выше, и тот, ничего не понимая, слушается, приподнимается на локтях, а лицо оказывается прямо над лицом парня снизу. И Тэхён целует. Оставляет короткий поцелуй, не разрешая себе задержаться подольше, хотя очень хочется. Губы у Чонгука мягкие, влажные от того, что он вечно нижнюю губу прикусывает. Тэхён просил его так не делать, больно же потом будет, но на самом деле парень находит это очаровательным. Чонгук смотрит в родные глаза цвета плавленого молочного шоколада, ловит клин, но, встряхнув головой, расплывается в улыбке. Он аккуратно находит губы Тэхёна, глаза прикрыв, целует по-настоящему, в меру глубоко, наслаждаясь их вкусом. – Ты знаешь, что я мечтал об этом с того дня, когда ты требовал устроить тебя работать? – темноволосый отстраняется и коротко целует нос юноши. – Я знаю, что я мечтал об этом с того же самого дня, сокровище. Тэхён наблюдает за тем, как в глазах Чонгука появляется блеск, а затем и слёзы. Он обнимает мальчика и прижимает его голову к своей груди, носом зарывается в волосы. – Тэхён, – тихо зовёт, успокаиваясь, – у меня нет никого дороже тебя. – И у меня, Гуки. Тэхён зацеловывает заплаканное лицо юноши, и они засыпают в обнимку. На губах остаётся неозвученное «Я тебя тоже», дошедшее через прикосновения.
