Из любви к искусству

Голова раскалывалась от боли, свет сквозь тонкие занавески невыносимо резал глаза, а по горлу изнутри словно прошлись крупной наждачкой. Дженсен с трудом повернулся на бок и уставился на Джареда, который оседлал стул и с любопытством наблюдал за пробуждением. Он выглядел на удивление свежим и отдохнувшим, на нём была чистая майка и обрезанные до колена джинсы, ковбойские ботинки он сменил на видавшие виды кроссовки. Дженсен со стоном упал в подушку и зажмурился. — Где я? — не открывая глаз, спросил он хрипло. — Где и вчера, — засмеялся Джаред. — В придорожном баре Лу. Дженсен открыл один глаз и приподнялся на локте. Он лежал на широкой кровати с продавленным матрасом, подушка была такой твёрдой, словно её набили камнями, а бёдра прикрывала застиранная, но не очень чистая простыня. Дженсен осторожно поднял её, заглянул внутрь и со стоном упал обратно. — Почему я голый? — задал он следующий, вполне резонный вопрос. Память отшибло у него ровно с того момента, как та девушка, Кармен, кажется, протянула ему воду. Неужели после этого жеста милосердия он настолько протрезвел, что решил отблагодарить её? Да ну нахуй, ошарашенно подумал Дженсен. Мексика, конечно, страна прикольная, но не настолько. — Потому что ты разделся, чувак, — засмеялся Джаред. — Сам?! — Нет, блядь, боженька с небес спустился и снял с тебя портки. Ты ввалился сюда в обнимку с Кармен, когда я уже закончил с Моной, заорал, чтобы девчонки убирались, наблевал в окно, потом извинился, снял с себя всё своё барахло, лёг, блядь, в мою кровать и отрубился. Нормально ваще? — Твою кровать?! — закричал Дженсен и поморщился от шума, который сам же и произвёл. — Это была моя комната, — глаза Джареда смеялись. — Я планировал хорошенько выспаться. Но вместо этого мне пришлось полночи ебаться с тобой. — Что-о-о?! — Дженсен на мгновение забыл о головной боли, рывком подлетел и сел в кровати, едва успев поймать простыню. Джаред поднял ладони, комично вскинув брови. — Воу, воу, полегче, чувак. Я имею в виду, что ты раз пять вскакивал поблевать, ещё дважды ёбнулся с кровати, под утро стал стонать, как припадочный, а когда я попытался свалить в другую комнату, ты вцепился в меня как бешеный пёс. Короче, я не выспался, наслушался от тебя разных мерзких звуков и, походу, заимел пару синяков, — Джаред продемонстрировал тёмные пятна на бицепсе, а потом поднял майку и показал гладкий бок, на котором тоже виделось что-то, похожее на маленький кровоподтек. Дженсен закашлялся, упал на спину и натянул на лицо край простыни, чтобы скрыть пылающее лицо. — Да ладно тебе, чико, — донеслось до него. — С кем не бывает. Я без обид. Дженсен закрыл глаза. — Я что — приставал к тебе? — хрипло спросил он из-под простыни. Джаред молчал так долго, что Дженсен в итоге выглянул из своего убежища и увидел, что в комнате, кроме него, никого нет. Он закусил губу от досады и стыда, долго собирался с духом, чтобы встать с кровати, потом искал раскиданные по полу вещи и заталкивал их в сумку, которую вчера не проебал лишь чудом. Достав чистое бельё, шорты и футболку, он кое-как оделся, мельком глянул в зеркало и, поморщившись, пригладил стоящие торчком волосы. Голова всё еще болела, но уже терпимо, тошнота ушла, и Дженсену очень хотелось есть. А ещё забыть вчерашний вечер, желательно, навсегда. Джаред обнаружился в баре — сидел, потягивая кофе, и ел омлет. Перед пустым стулом напротив стояла ещё одна тарелка. Дженсен, потирая виски, подошёл и сел. — Рекомендую, — Джаред указал вилкой на его порцию. — Жить сразу станет лучше. А если ебанёшь полрюмки вчерашнего, ещё и веселее. — Заткнись ради бога, — скривился Дженсен, и Джаред захохотал во всё горло. Они позавтракали, причём Дженсен молчал и ковырял в тарелке, а Джаред нёс какую-то пургу. Очень хотелось повторить вопрос, который он задал в пустоту, но Дженсен сдержался. Он видел достаточно. Джаред вполне себе гетеро, а то, что из кровати его не выпиздил, так это значит человек хороший. Пожалел, блядь. — Слушай, — сказал Дженсен, когда они допивали кофе. — Сколько я должен тебе за вчерашнее? Джаред поморщился. — Давай без этого, а? Ты мне и так неплохо платишь за извоз. Текила обошлась мне бесплатно, а девочки… Ну, Моне я отстегнул, сколько надо, а с Кармен у тебя ни хрена не вышло, поэтому está libre. Бесплатно, — он засмеялся. — Знаешь, как девочка расстроилась? Такой, говорит, красавчик в кои-то веки сам в руки упал, а толку ноль. То, говорит, блюёт дальше, чем видит, то рассказывает, что с женщинами не спит… Дженсен замер, не донеся до рта чашку. Кровь бросилась в лицо, в висках запульсировало. — Ч-что? — Ой, не ссы, — Джаред весело махнул рукой. — Думаешь, я не заметил, что ли? Плохо меня знаешь, чувак. Я столько народу перекатал за горбом, что уже на раз отличаю тех, кто не прочь пощупать девочек, от тех, у которых на меня стоит. — Что?! Я… у меня не… — Ты боялся даже дотронуться до меня. Ёрзал, как припадочный, лишь бы не коснуться. А когда всё же коснулся, у тебя колено тряслось так, словно тебя поджаривали на электрическом стуле. Ты мне чуть синяк на ноге не набил. — Блин, — Дженсен спрятал горящее лицо в ладонях. — Прости. — Ничего страшного, — сказал Джаред. — За это я дополнительных денег не беру. Дженсен медленно опустил руки и уставился в его разноцветные глаза, в которых плясали дьявольские огоньки. — Что ты… — начал было он, но Джаред перебил. — Я не беру денег за секс, — сказал он. — Исключительно из любви к искусству. Дженсен почувствовал, как, несмотря на поллитра выпитого кофе и столько же воды, у него пересохло в горле, а сердце зачастило, как припадочное.Тело охватила слабость. — Ты хочешь сказать, что спишь с теми, кого возишь? — пробормотал он первое, что пришло в голову. Джаред усмехнулся. — Я сплю с теми, кто мне нравится, гринго. *** До Тихуаны они добрались за день, летели, практически не останавливаясь. На коротких стопах с целью отлить и перехватить тако в придорожной харчевне Дженсен несколько раз пытался добиться от Джареда, с кем же он всё-таки спит, но тот отшучивался, отмалчивался и всячески уводил разговор в другое русло. Потом они снова ехали. Дженсен придвинулся поближе к Джареду и постарался не нервничать. Это у него с грехом пополам получилось — в самом буквальном смысле слова. Потому что как минимум половина его мыслей были довольно-таки грязные. В Тихуане Джаред подвёз его к отелю — не самому роскошному, но вполне приличному, построенному в стиле испанской асиенды. На тёплом ветру колыхались верхушки пальм на бульваре, пахло океаном, вокруг слонялись праздные туристы, между которыми шныряли торговцы травкой. Солнце почти ушло, и на улице царила приятная прохлада. — Приехали, — сказал Джаред. Дженсен молча слез с байка, достал из багажника свою сумку. Пристроил её на седло и начал рыться в поисках денег. Джаред это заметил, схватил его за руку и прошипел: — Ты сдурел? Здесь? Пошли в отель, отдашь там. Дженсен сглотнул, подхватил сумку и покорно направился к освещённому входу. Джаред шёл за ним, след в след, он спиной чувствовал его взгляд и не понимал, как себя вести. К чему были все эти намёки? К чему он сказал, что не берёт за это платы? Почему, чёрт подери, он так и не сказал, с какими пассажирами трахается из любви к искусству? Портье любезно зарегистрировал его и выдал ключ от номера. На Джареда глянул неодобрительно, но тот отвернулся и с подчёркнутым интересом уставился на люстру. Они поднялись на четвёртый этаж, Дженсен отпер дверь и замер: вид открывался потрясающий, на залитый огнями променад и тёмный, бурлящий океан. Он подошёл к балконной двери и распахнул её настежь, впуская в комнату уличный шум и запахи города. Джаред маячил за спиной, не переступая порог маленькой прихожей. — Красиво тут, да? — проговорил Дженсен. — Угу. — Ты был здесь раньше? — Сотню раз примерно. Тут шикарно только на побережье. Чуть вглубь — и дыра дырой. Дженсен повернулся к нему, поставил сумку на кровать и достал, наконец, пачку песо, перетянутых резинкой. — Здесь ровно, — сказал он. — Как договаривались с Пабло. Джаред протянул руку и забрал деньги. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Даже сквозь уличный шум и тихий рокот океана Дженсен слышал его дыхание — чуть более частое, чем обычно. Взъерошенные шлемом волосы падали ему на глаза, и Дженсену захотелось убрать их. Но вместо этого он заложил руки за спину и отступил на шаг. — Куда ты сейчас? — спросил он. — Переночую где-нибудь, — Джаред пожал плечами. — Выпью, курну, высплюсь и завтра обратно. — Ясно. — Извини за вчерашнее, — сказал Дженсен. — Мне правда ужасно стыдно. — Я уже говорил, брось. Всё понимаю. — Ну, — проговорил Дженсен, — тогда тебе лучше уйти. Раз ты всё понимаешь. Он отвернулся к окну и стоял так, пока за его спиной не хлопнула дверь. Тогда он вернулся к кровати, пошарил в сумке, достал бутылку виски, купленном в дьюти-фри, вышел на балкон и сделал первый глоток. Алкоголь сразу шибанул по мозгам, голова приятно закружилась, в животе потеплело. Он глотнул ещё, опустился в кресло и уставился на тёмный океан. Поднёс бутылку к губам, но её неожиданно перехватила чья-то рука. Дженсен уставился на неё, а Джаред отпил из горлышка и сказал: — Знаешь, нажираться одному — плохая идея. — Знаешь, вламываться в чужой номер — тоже такое себе. — Странный ты какой-то, — задумчиво сказал Джаред. Дженсен хмыкнул, протянул руку и забрал у него бутылку. — С чего это? — Даже не спросил меня… — Что не спросил? — Нравишься ли ты мне, гринго. — Ты, кажется, обещал не называть меня так, — улыбнулся Дженсен и приложился к бутылке. — Окей, окей. Claro. Ты неровно дышал ко мне с того момента, как пристроил свой зад на мой байк, и у тебя не хватает духу спросить меня прямо? — Ладно, — кивнул Дженсен, не сводя глаз с кипящей белыми бурунами тёмной воды. — Так что, я тебе нравлюсь достаточно, чтобы ты забыл о сиськах и трахнул меня из любви к искусству? Джаред рассмеялся. Продолжая смеяться, забрал бутылку из рук Дженсена, пристроил её на столик, наклонился так близко, что Дженсен мог разглядеть каждое пятнышко в его многоцветных глазах, и выдохнул в губы: — Более чем. А в следующий момент расстояние между ними стало равно нулю. Джаред по-прежнему стоял, наклонившись, и его язык хозяйничал во рту Дженсена, а крепкие горячие ладони блуждали по его телу. Одна из них пробралась за воротник футболки, вторая сжимала затылок, и Дженсен замер от этой грубой, животной силы, которая подминала под себя любые попытки сбавить обороты. Он закинул руку Джареду на шею, притянул к себе ближе, ещё ближе, и почувствовал, как острые зубы смыкаются на его нижней губе, скользят по языку, кусают и одновременно ласкают его рот. А затем его просто выдернули из кресла и потащили в комнату, сшибая углы. Дженсен рухнул спиной на кровать, и Джаред навис над ним, упираясь коленом в его пах. В полумраке сверкнул белый полумесяц улыбки, и поцелуй возобновился — горячий, мокрый, отдающий алкоголем, горючим и морской солью. Оседлав бёдра Дженсена, Джаред выпутался из майки и отшвырнул её в сторону, затем, не дав Дженсену опомниться, содрал с него футболку и тут же влип в него длинным горячим телом. Накрыл собой, вжал в матрас, который жалобно скрипнул, скользнул губами по шее и провёл языком по груди — от одного соска до другого. Дженсен выдохнул, приподнялся, но железная рука тут же впечатала его обратно. Джаред был везде. Его руки ласкали, тянули, царапали и грубо сжимали, вертели Дженсена, как куклу, и пресекали любые попытки перехватить инициативу. Он вылизал его грудь, живот, содрал с Дженсена шорты и без долгих прелюдий наделся ртом на его член. Губами, языком и горлом едва не довёл Дженсена до разрядки, но остановился ровно в тот момент, когда тот застонал и сгрёб простыню в кулаки. — Погоди… погоди ты… блядь, — прошептал Дженсен, переводя дух. — Куда ты… куда ты гонишь так, как на Харлее своём… — Я думал, тебе нравится, — пробормотал Джаред, застыв над ним и упираясь ладонями в его бёдра. — Очень нравится, — выдохнул Дженсен. — Но ты не спеши. Не спеши. Он сел, мягко обхватив Джареда за плечи, и слегка нажал, побуждая того упасть на спину. На белых простынях его тело казалось совсем тёмным, мазки света красиво ложились вдоль изгибов мышц, играющих под смуглой кожей, и Дженсен залип взглядом. Склонился, как заворожённый, широко лизнул от пупка вверх и замер: вкус морской соли был таким ярким, словно Джаред рассыпал дорожку. Дженсен лизнул ещё раз, и ещё, прислушиваясь к прерывистому дыханию Джареда, к его тихим поощряющим стонам. С удовольствием провёл ладонями по гладким твёрдым бицепсам, предплечьям, погладил по груди и животу, не спеша, наслаждаясь каждым прикосновением. — Ты… — прошептал Джаред, но Дженсен мягко закрыл его рот ладонью. А свободной рукой обхватил его крепкий, налитый кровью член и с нажимом провёл вверх-вниз, заставляя Джареда охнуть в ладонь. Сплюнул на головку, потому что сумка, в которой была смазка, давно валялась на полу, и растёр слюну по стволу. Джаред застонал глухо и отбросил руку Дженсена со своих губ. — Если ты хочешь, чтобы я кончил, то у тебя есть ещё пара минут. Дженсен засмеялся, сжал его бёдра ногами и с мстительным наслаждением ускорился, остановившись лишь тогда, когда Джаред начал мелко дрожать и выгибать поясницу, вдалбливаясь в его ладонь. Ему удалось сдержаться, но он был на грани. И от этого у Дженсена окончательно снесло крышу. Глядя в тёмные, широко распахнутые глаза Джареда, он прошептал: — У тебя есть?.. — В кармане, — выдохнул тот. — Ты знал? — прищурился Дженсен, откинув голову назад и разглядывая Джареда из-под ресниц. — Или всегда носишь с собой, мало ли что? Джаред неопределённо пожал плечами и закусил губу, когда Дженсен ловко раскатал резинку по его члену. Щедро смазал слюной. И без долгих прелюдий опустился сверху — медленно, покачивая бёдрами, ловя ответные движения телом и рваные выдохи — губами. От кожи Джареда пахло бензином, потом, нагретым маслом и тысячью других крепких, горячих ароматов, и глаза его были нездешние — тёмные, налитые похотью, и белый хищный оскал улыбки в полумраке сводил с ума. Его руки блуждали по телу Дженсена, тянули, гладили, сжимали до боли, пальцы впивались в загривок, тянули голову вниз, поцелуи выходили рваными, жёсткими, почти болезненными. Дженсен недолго наслаждался видом сверху — Джаред подмял его под себя, перевернул на спину. Накрыл горячим телом, провёл губами по шее, зажал запястья Дженсена над головой железной хваткой. Комната плыла в жарком многоцветном сумраке, пульсировала в ритме их движений — удивительно, завораживающе синхронных. Ветер, врывающийся в распахнутую балконную дверь, оседал на их телах мелкими солёными каплями. — Ay dios mío! — выдохнул Джаред и кончил за секунду до того, как Дженсен перестал сдерживаться. Они вжались друг в друга, склеенные потом, смазкой, океанской солью и пылью дорог, которые остались позади. Вжались и замерли, пытаясь отдышаться. Дженсен не знал, сколько времени прошло, прежде чем Джаред отлепился от него и упал на спину. — Ты горячая штучка, гринго, — пробормотал он, глядя в потолок. — Чёрт, я даже не подозревал… — Ты с самого начала знал, что трахнешь меня? — ухмыльнулся Дженсен и полез в сброшенные с кровати шорты. Достал пачку сигарет, прикурил одну, протянул Джареду. Тот затянулся и выпустил кольцо дыма. Покосился на Дженсена и фыркнул. — Окей, самодовольный ты говнюк. Тебе можно. Ты красивый и прекрасно это знаешь. — А чего тогда учудил с теми девочками? — Хотел проверить. Ну и слить баллоны, так сказать, потому что не хотел так сразу… — С чего бы? — Дженсен поднял бровь. — Ну… — Джаред неожиданно смутился, и это было чертовски мило. — Ты ко мне не так чтобы клеился, и меня это как-то напрягло. Подумал, вдруг я сходу тебе не понравился. И чего я буду лезть? — Действительно. А дальше что? — А дальше, — Джаред покосился на него, встал, сверкнув белой, на фоне тёмного загорелого тела, задницей, — я в душ. А там посмотрим. — Мексика большая, — сказал Дженсен, улыбаясь про себя. — А на Тихуане свет клином не сошёлся. Джаред замер в дверях ванной. Обернулся через плечо и ухмыльнулся. — Это точно подмечено, гринго. Тут дохрена офигительно красивых мест, и я, пожалуй, готов показать их тебе. Дженсен приподнялся на локте и выразительно потёр большим и указательными пальцами друг об друга. — Главное, заранее скажи, на сколько меня разоришь. Джаред исчез в ванной и захлопнул дверь. Оттуда донеслось: — Из любви к искусству, помнишь? — Щедро! Дверь приоткрылась, Джаред высунул голову и сообщил: — Но бензин, жрачка и жильё — пополам. Подумал и добавил: — Чего разлёгся? Иди сюда. Тут два полотенца, между прочим. Дженсен на мгновение закрыл глаза и улыбнулся. Вот теперь-то отпуск начался по-настоящему. К тому же, он действительно хотел увидеть чуть больше, чем планировал, чтобы было, что вспомнить. А что там будет дальше — богом забытые деревни, пыльные дороги, кактусы по обочинам, текила и лайм, океан и сельва — неважно, когда есть с кем всё это разделить пополам.