Кто ты такой?

Выветрился весь алкоголь или нет, Кайлу разбираться в этом не особо хотелось. Голова в любом случае шла кругом из-за звуков по другую сторону стены. Брофловски глядел на стакан с пивом, который зачем-то взял со стола, пока сознание рисовало репродукцию картины гостиной Стотчей. Звук шагов принял вид ребят, обходящих толпу, что собралась у дивана, который нарисовался благодаря услышанному скрипу. В воображаемой Кайлом картине также преобладало освещение тёплого оттенка, которое мозг парня решил добавить после того, как тот взглянул в сторону прохода с кухни. Свет от торшера пробирался на территорию хранения алкоголя, которую Брофловски так удачно вышло присвоить себе, пока все остальные были там, на оригинале. Оригинале картины, центральным лицом которой был Эрик Теодор Картман. Кофта того же оттенка, что и куртка, в которой семилетний Картман когда-то бегал по зимним улицам, кидаясь в друзей снежками. Телосложение, которое всё ещё оставалось крупным, но не настолько, чтобы продолжать звать парня жиртрестом (но Кайл продолжит делать это). Каштановые волосы, которые, как заметил Кайл, Картман уже успел за вечер раза три поправить. Карие глаза, что даже спустя столько времени не потеряли былого озорного блеска. — Не думал, что когда-нибудь снова увижу твою рожу. — Ну, вот он я. Любуйся, хуякер. — Почему ты никому не сказал, что уезжаешь? — Это, типо… Была внезапная поездка. Я не успел. — Ни одного смс не написал! — Я уехал туда, где не ловит сеть. — Три года без сети? Не верю. Где ты жил? — Дохуя вопросов. Смотреть на это всё и не нужно было. Чужие голоса идеально дополняли то, что воображение нарисовало. Вот Картман ухмыляется, явно получая удовольствие от горячо любимого им внимания. Вот Крейг сидит в обнимку с Твиком, оглядывая жиртерста с ног до головы, тем самым выдавая свои искренние удивление и интерес к старому знакомому. Вот кто-то вроде Ред Макартур и Кевина Стоули стоят где-то в углу и молча наблюдают за остальными, не участвуя в массовой атаке Картмана вопросами, так как никогда с ним близко не общались и дела им до него большого нет и никогда не было. — А мама твоя? — А чё с ней? Сидит дома, готовится к генеральной уборке. Кайл выдыхает, поудобнее устраиваясь на кухонном полу. Все эти вопросы парень уже столько раз задавал сам себе, что сейчас лезть к Картману с ними не сильно хотелось. Ну, нет, на самом деле очень даже хотелось, но они тухли на фоне другого. — Йоу, ты как тут? Вошедший на кухню Маккормик усаживается на пол рядом с Брофловски, без разрешения забирая стакан из холодных рук. — Это пиво? — Кенни делает глоток, самостоятельно находя ответ на свой вопрос. — Дядюшка, ты же в курсе, что нельзя понижать градус? В ответ Кайл молчит, несколько секунд разглядывая друга. Светлые волосы Кенни стали гораздо короче, а обгоревшие локоны и вовсе исчезли. — Ты обрезал их. — Сухо говорит Брофловски, протягивая пальцы к немного сальным локонам. — Ага. Я сначала думал оставить как есть. Ну, типо… По приколу. — Маккормик высовывает кончик языка из улыбающегося рта и чуть наклоняет голову. — Но всё же подстриг. Чтобы Карен с Кевином не волновались. — Как ты их вообще поджог? Кенни вдруг тихо смеётся, беря стоявшую рядом со входом бутылку пива. — Ну, мы базарили с Картманом, и он сказал, что хотел появиться… С огоньком. Брови Кенни подпрыгивают, а Кайлу остаётся только думать, был ли у этого желания скрытый подтекст. — Типо, он пошутил, что мог бы устроить пожар для — Пальцы парня изображают кавычки. — вау-эффекта. И я говорю ему, типо, можешь мне волосы поджечь. Кайл не знает, веселит его услышанное или вызывает чувство недоумения. — Серьёзно? — Ну, как видишь — Это так тупо. — Рыжий парень тяжело выдыхает. Картман поджог Кенни волосы просто так. Картман пришёл на вечеринку просто так. Картмана не было три года просто так. Тупое просто так вертится в голове Брофловски, не давая покоя. — Он ведь не сегодня приехал, да? Кенни замирает, так и не позволив новой порции алкоголя попасть в рот. — Сегодня. Это ложь, которая теперь кажется Кайлу чертовски очевидной. И парень даёт Кенни это понять своим серьёзным взглядом, тяжесть которого в паре с нахлынувшем из-за алкоголя расслаблением с лёгкостью развязывают блондину язык. — Ладно, да, не сегодня. — закатывает глаза Маккормик. — Я случайно встретил его на той неделе в магазине. Когда мы шли из школы с мелкими, помнишь? Кайл вспоминает, как Кенни когда-то говорил своей сестре о походе в магазин. А потом почему-то вспоминает все те разы, в которые Маккормик поспешно прятал телефон, стоило Брофловски оказаться рядом. — И почему он скрывался всю неделю? — Осторожно подводя к нужной теме, спрашивает Брофловски. — Да я хуй знает. Сказал, что у него какие-то свои злобные дела, а мне нужно просто не мешать и молчать в тряпочку. Кайл лишь слабо качает головой в знак понимая и улыбается как-то натянуто. Кенни не акцентирует внимания на этом, ненадолго поднявшись к столу, в поисках чего-то покрепче. Кайл же остаётся на месте, думая, как забавно то, что их с Енотом ночные посиделки Картман назвал «злобными делами». Он был бы идиотом, если бы осознание с огромной силой не ударило по его голове в тот момент, когда Кайл с той же пытался попасть своим кулаком по челюсти Картмана. Да и по правде говоря, после этого удара рыжий парень правда ощутил себя полным идиотом, который не смог узнать жиртреста лишь из-за глупой маски с искусственным мехом. Всю неделю Брофловски ломал голову, пытаясь понять, кто такой Енот. В итоге, им оказался Картман, из-за которого Кайл ломал голову три года. Что за тупая ирония. — Ты правда не рад его видеть? Кайл рад, что понял, кто такой Енот. Как минимум одним вопросом меньше. Но теперь, когда он решен, Брофловски возвращается к старой проблеме. — Я всё ещё зол на него. В смысле, он блять пропал на три года! — Кайл вдруг резко взмахивает рукой, задевая своим плечом плечо Маккормика. — Он правда мог написать хоть слово где угодно, но вместо этого удалил все соц. сети! — Может, новую жизнь хотел начать? Рыжий парень бросает на Кенни взгляд, полный злобы и недоумения. В таком варианте Кайл и остальные и правда ничего не значили для Картмана, так как блондин может говорить такое столь спокойным тоном? — Чел, серьёзно? Какого хуя он тогда сейчас тут? Очередная волна агрессии вообще не удивляет Кенни, поэтому вместо ответа тот продолжает пить. Да и ответить тут, на самом деле, было нечего. Кайл был прав. — Ладно, я понял. — Признаёт свою неправоту Маккормик, одним ловким движением придавая уже ненужному стакану в руке новую, гораздо более мятую и менее функциональную форму. — Но бросаться на него с кулаками из-за обиды тоже так себе. — Обиды? — Повторяет Кайл, уже более спокойным тоном. — Ну, Картман уехал, не предупредил тебя, вот ты и обиделся. Кайл смотрит на Кенни так, словно услышанное им было полным бредом. — Он придурок, на что мне обижаться? Всю жизнь мы с ним спорили. Он бесил меня, потому что вечно нёс херню и называл жидом. — И поэтому ты третий год злишься на парня, который тебя бесит, за то, что тот решил вычеркнуть себя из твоей жизни? Кайл не находит нужных слов для возражения. На самом деле, он чувствует, словно эта фраза ударила по его голове с неописуемой силой, заставляя мозг внутри на секунду сделать перерыв от работы. Он зол, потому что Картман оставил его, ничего не объяснив. — Слушай, чел… — Кенни вздыхает. — Ты всегда уходишь от этого разговора, но взгляни правде в глаза. Тебе же нравилось тусить с Картманом. И когда он уехал, ты, типо… Расстроился. Потому что как бы слащаво не звучало, ты думаешь, что он бросил.... — Вместо окончания предложения Маккормик тычет указательным пальцем в грудь Кайла, и это касание отзывается каким-то странным чувством внутри. Чувством, которое Брофловски так долго пытался отрицать и прятать. — Заметь, ты единственный бросился на него с кулаками. — Продолжил свою речь Маккормик. — Все уже давно забили, но ты как злился в его отсутствие, так злишься и сейчас. Признай уже, что он для тебя не пустое место. Кенни ойкает, когда бутылка с ликёром пропадает из его рук. Кайл делает пару глотков, морщится и вытирает рот тыльной стороной руки. Он и правда всегда уходил от этого разговора. Но Брофловски не думал, что когда-то ему так прямо выскажут всё, что парень так долго отрицал. Времени и правда прошло достаточно, Стэн сейчас думает о Венди, Баттерс о проблемах с родителями, Кенни о сестре и девчонках. А Кайл всё ещё думает о Картмане. И если бы Брофловски был честен с самим собой, он бы давно признал то, что засело в его не такой уж чистой и правильной душе, которая, опровергая слова жиртреста, всё же была: Ему было плевать на то, что Картман не предупредил своих друзей. Кайлу с самого начала было обидно, что Картман оставил именно его. Именно Кайла Брофловски, своего единственного и незаменимого друга-соперника. — В обычной жизни мы с тобой знакомы? — И да, и нет. И Енот делал эту ситуацию ещё более запутанной. Потому что Енотом был не тот Картман, который ненавидит евреев; пропускает занятия ради своих никому непонятных планов; использует Баттерса как ему вздумается; устраивает драму, стоит кому-то задеть его хрупкое эго и далее по списку. Енот был Картманом, который заботится о животных; с искренней улыбкой на лице слушает новости из жизни своих друзей; с интересом разглядывает чужие семейные фото и сидит с Кайлом рядом в полной комфорта тишине. Кайл отдаёт Маккормику бутылку и поднимается на ноги. Кении лишь с какой-то грустной улыбкой наблюдает, как Брофловски выходит с кухни, игнорируя чужие взгляды быстро хватает куртку и выходит на улицу. Голоса и снова зазвучавшая музыка в доме постепенно затихают на фоне звуков слабого ветра и время от времени проезжающих мимо машин. Кайл спешит спрятать руки в карманы, пусть и холод сейчас беспокоил не так сильно, как оставшаяся позади вечеринка. Почему-то Брофловски был уверен, что вернётся домой гораздо позднее, более пьяный и будет ждать Енота, чтобы в красках описать каждую деталь вечера. Рыжий парень вдруг останавливается и чувствует, что что-то не так. На секунду ему становится как-то не по себе и он оборачивается, надеясь, что он просто глупый параноик. Легче становится, но парень всё равно вздрагивает, когда видит застывшего на месте, в паре метров от себя, Картмана. Удивлённые зелёные глаза смотрят на растерянные карие несколько секунд в полной тишине. — Тебе не холодно? — Почему-то это первое, что говорит Кайл, когда Картман подходит к нему ближе. Но второй и правда был в одних лишь футболке и кофте, которые вряд ли спасали чужое горло от слабого, но всё же прохладного ветра. — Не. Но очень мило, что ты спросил. — Ухмыляется Картман. Кайл лишь закатывает глаза, возвращаясь к своей пешей прогулке до дома. — Да бля, погоди! — Чего тебе? — Кайл переводит взгляд на догнавшего и пристроившегося сбоку Картмана. — Решил до дома тебя проводить. — А ты помнишь где он? Картман ничего не отвечает, лишь вопросительно смотрит на Брофловски. Это замечание было высказано лишь из-за отмеченной ранее Кенни «обиды», но теперь, учитывая появления жиртреста под видом Енота, оно ощущалось как-то иначе. Они продолжали идти в напряженной тишине, за время которой Кайл успел изучить каждую трещину на дороге. Почему-то сейчас он ощущал себя максимально глупо, идя с жиртрестом рядом вот так просто, словно этих трёт лет и одной недели никогда не было. Словно они с Картманом не только не прекращали испытывать взаимную неприязнь, но и постоянно напоминали друг другу об этом, за счёт общения, полного драк и конфликтов. — Твой дом вообще не изменился. Эта фраза заставила Брофловски остановится, так и не дойдя до крыльца. Парень обернулся на слегка отставшего Картмана, и эта его чёртова ухмылка… — Может, хватит? — Что? — Да блять, ты думаешь я идиот? — Кайл выпускает наружу полный усталости стон, закрывая лицо руками. Он опускается на землю, пока мысли в голове снова начинают хаотично бегать из угла в угол, не давая возможности правильно подобрать слова. — Я за эти три года возненавидел тебя ещё сильнее, чем за все остальные года нашего с тобой общения. И сейчас я узнаю, что ты можешь вести себя не как козёл, но для этого тебе нужно, чтобы я не знал кто ты такой. А я, блять, вообще не знаю, кто ты такой! Парень спускает ладони чуть ниже, чтобы глаза могли взглянуть на Картмана. Смотрящего на землю, поправляющего волосы и самодовольно улыбающегося. Наслаждается своей выходкой? Отлично, только вот Кайлу она жизнь только усложнила, хотя Картман, наверное, этого и добивался. — Ты прям королева драмы. — Тихо смеется Картман. — В которой ты главный актёр. — Бубнит себе под нос Кайл, надеясь, что собеседник не расслышал. Картман делает шаг навстречу Кайлу и тоже опускается вниз. Брофловски убирает руки на колени, только сейчас вдруг вспоминая, что у Енота один глаз голубого цвета. И что если бы сейчас тут сидел именно он, а рыжий парень так и не догадывался о его настоящей личности, всё было бы гораздо проще. Будь Картман таким же в обычной жизни, более искренним, всё было бы пиздец как проще. — Дашь актёру в последний раз сыграть свою роль?