Цепляясь за прошлое

      «Что со мной делать,» — нервно подумала Хелен, — «Хороший вопрос. А вы как считаете?»       «Вот это неожиданность,» — голос приобрёл удивлённые нотки. — «Обычно, если кто и вздумает со мной общаться, то сразу же умоляет зачислить на какой-то определённый факультет, но никак не спрашивает моего мнения вот так напрямик… Так вот оно что!»       Хелен заметно напряглась. Это то…       «О чём ты подумала, да? Оно самое. Бывали у меня уже такие, правда, редко — и не разберешь ведь, чем судьбе приглянулись. Интересная была жизнь, жаль только, что такая короткая… Нет, мне совершенно нет смысла кому-либо это рассказывать — разве что песни из увиденного сочиню когда-то. Всё равно почти ничего важного. Окклюменцию, правда, тебе лучше освоить.»       «Постараюсь…»       «Не перебивай! Теперь решаем, что с тобой делать, раз уж ты поинтересовалась моим мнением. Скажешь тоже — у меня, зачарованной для того, чтобы распределять детей по факультетам, впервые за столько времени его кто-то спросил! Так вот. Уж прости, но к подружке на Хаффлпафф не отправлю — делать там тебе совершенно нечего. Может, ты и дружелюбная, и преданная, но только для тех, кого подпускаешь к себе близко. Палочка у тебя какая? Сосновая? То-то и оно, индивидуалистка. Знаний, самое главное, хочешь, учиться… Тогда и в Гриффиндор тебе дорога заказана. Подвиги кто-то не хочет творить, мессией волшебного мира становиться тоже. Остаются…»       «А можно не в Слизерин?»       «Не хочешь в Слизерин? С чего бы это?»       «Возможно, потому что меня там сожрут?»       «Рационально. Хотя знания ты ищешь не только ради того, чтобы были, а ещё и для своей выгоды… Ладно. Понравилась мне ты, будь по-твоему. РЕЙВЕНКЛО!»       Последнее слово прозвучало на весь Большой зал, и ученики с сине-бронзовыми галстуками зааплодировали. Хелен сразу же устремилась к ним за стол, и ей освободили место.       — Подумать только, почти что стала шляподумом, — прокомментировал кто-то только что произошедшее распределение. — О чём вы с ней спорили вообще?       Не спорили, а вполне цивильно пообщались, между прочим. Но вслух Хелен предпочла озвучить другое — судя по реакции шляпы, так, как она, вели себя крайне редко:       — О том, почему мне жизненно необходимо было на Рейвенкло.       Студенты заулыбались, явно польщённые таким рвением первокурсницы, и переключили всё внимание с неё на продолжавшееся распределение в надежде, что к ним на факультет угодит ещё большее количество учеников.       Хелен выдохнула по двум причинам — во-первых, её больше не донимали вопросами, а, во-вторых, стратегия выдвинуть самые яркие воспоминания из прошлой жизни на передний план, спрятав любое упоминание о книгах про магический мир далеко-далеко, всё-таки сработала. Правда, теперь, практически прожив всё заново, она ощутила, что на душе вновь стало тяжко.       Лучше отвлечься на распределение. Тем более, что число слизеринцев пополнилось Ноттом, и близилось распределение уже той компании, с которой ей посчастливилось ехать в поезде. До них оставалось всего несколько человек…       А вот и они.       Элинор воплотила свои намерения, отправившись на Гриффиндор почти сразу. Аврора отправилась на табурет всего через пару учеников после неё, и Хелен поймала себя на мысли, что неплохо было бы, присоединись Раферти к ней. И потом, она же сама хотела на…       — Рейвенкло! — воскликнула шляпа, не так проорав, конечно, когда отправляла за орлиный стол Хелен, но всё ещё громко. Она ощутила, как непроизвольно расплылась в улыбке, двигаясь и освобождая рядом с собой место, где сразу же очутилась довольная Аврора.       — Теперь никто из нас Слизерину не достанется, — прокомментировала Хелен, вызывая хихиканье Авроры в ответ. А кто был следующим?       А следующим был, естественно, Реддл.       Тот невозмутимо уселся на табурет, и Хелен уже ждала выкрика «Слизерин» с того момента, как шляпа едва коснулась его макушки…       Но его не последовало.       Том нахмурился, а вместе с ним и Шляпа будто сжалась — значит, тоже пребывала не в самом благостном расположении духа. Эти двое явно не вели цивильный диалог, как это делала Хелен. Они спорили.       Но только о чём?..       — СЛИЗЕРИН! — решительно завопила Шляпа спустя пару показавшихся вечностью минут. Хелен успела увидеть только тень какого-то подобия эмоции на лице Реддла, поскольку тот уже взял себя в руки и отправился к слизеринскому столу, где царило недоумённое молчание. Гадали небось, кто же такой к ним угодил.       Ничего такого — всего лишь тот, кто поработит в будущем вас самих и ваши семьи заодно. Это пока он ограничивается бытием злобной язвой, и то персонально для Хелен, а во что превратится, когда дорвётся до знаний…       Да уж, в этом плане у неё будет серьёзный конкурент. С которым она даже потягаться толком не сможет, ведь где его возможности, а где её…       Распределение меж тем подходило к концу. Слизерин, получив себе в компенсацию за Реддла и прочие малоизвестные фамилии двух Розье, Селвина, Роули и Яксли, заметно успокоился. Вздохнув, Хелен отвела взгляд от их стола, обращая внимание теперь уже на своих сокурсников. Однокурсники с других факультетов её пока что не интересовали.       Познакомившись со многими, девочка обратила внимание на речь директора. По сравнению с Дамблдором, красноречием Диппет не блистал, поэтому еда на столе появилась сравнительно быстро. Помня, какое замечательное питание было в приюте, Хелен ела мало. Не хотелось потом маяться желудком, к такому количеству и качеству еды привыкать нужно было постепенно. Но глаза действительно разбегались при виде различных яств, от которых стол чуть ли не ломился.       Бросив мимолётный взгляд на хаффлпаффский стол, Морган успокоилась: Бесси, сидевшая рядом с Ребеккой, тоже сообразила, что наедаться до отвала не будет лучшей стратегией. На тарелке, насколько Хелен могла судить, еды было совсем ничего. Ну и замечательно. Хотя соблазн был велик — даже тянуться за едой не нужно было, шепни, что хочешь, и у тебя в тарелке тут же появится. Впрочем, Хелен могла бы и без слов наполнить свою тарелку, чем хотела бы, потому что такой усталости, как при поднятии чемодана в вагон, она больше не ощущала. Да и молчаливая Серая Дама её не напугала.       После сытного ужина, ещё одной наставительной речи директора о правилах и нестройного хора, исполняющего школьный гимн, первокурсников собрали в строй по парам возле себя девочки-старосты с пятого и седьмого курса: Элоиза Крауч и Миллисента Фоули. Забавно, первая, значит, была сестрой старшего Барти, а вторая — родственницей нынешнего министра?       Скоро подтянулся ещё один староста с седьмого курса — Линкольн Портер. Тот закрыл строй, становясь сзади и следя, чтобы никто не отстал.       Движущиеся лестницы были тем ещё аттракционом, особенно для нервов. Хелен серьёзно задумалась о том, что же будет, свались она с такой — высоту она любила, но летать-то возможности в наличии нет…       Да, надо серьёзно озаботиться тем, чтобы понять принцип их работы. А то возьмёт и отправится на другой этаж, когда будет опаздывать на уроки, и что делать тогда?       Они всё продолжали подниматься, и Хелен вспомнила, что башня Рейвенкло — третья по высоте, и уступала она только Астрономической и Гриффиндорской. Вот ей и высота, на которую вполне безопасно можно любоваться из окна. Неплохо было бы именно рядом с ним и занять кровать.       У входа в гостиную они остановились. Приятный женский голос назвал загадку:       — Мы причиняем боль, не двигаясь. Мы отравляем, не прикасаясь. Мы несем правду и ложь. О нас не судят по нашим размерам. Что мы такое?       — Есть желающие? — осведомились старосты у первокурсников, предлагая попробовать свои усилия. Никто, предсказуемо, не вызвался. Да уж, если они всегда такие, то стоять под дверью первокурсникам, когда те лишатся сопровождения, придётся долго. Погодите-ка, а не над этой загадкой она как-то раз билась в прошлой жизни? Только как тут подобрать нужное слово…       Стоп.       Неосторожное слово может ранить. Язвительное слово источает яд. Слово может быть правдивым и лживым. И если это «мы», а не «я», то…       — Слова, — неосознанно произнесла вслух Хелен, устремляя все взгляды собравшихся на себя. Затем эти же взгляды переметнулись к открывшейся двери в гостиную.       — Похвально, — удивлённо одобрили старосты, заводя детей внутрь. Когда все оказались внутри, и дверь закрылась, Миллисента прокашлялась и выступила вперёд, обращая всеобщее внимание на себя.       — Дорогие первокурсники! Как вы уже знаете, я — Миллисента Фоули, и я староста факультета Рейвенкло. Цвета нашего факультета — синий и бронзовый, а герб — орёл, парящий на таких высотах, которых другие никогда не смогут достичь. Гостиная наша тоже располагается, если заметили, высоко — башня Рейвенкло является третьей по высоте после Астрономической и Гриффиндорской. Из окон гостиной вы можете увидеть озеро, Запретный лес, куда вам, опять же, категорически не рекомендуется соваться, поле для квиддича и теплицы. Без всякого хвастовства хочу сказать, что на нашем факультете учатся умные волшебники и волшебницы. В отличие от других факультетов, которые имеют скрытые входы в гостиные и пароли, нам они не нужны — но, как видите, следует решить загадку. Сегодня это вам продемонстрировала мисс… — на этом моменте Миллисента сделала паузу, явно поощряя Хелен назваться. Ей не оставалось ничего другого, кроме как сделать это.       — Морган.       — Да, мисс Морган. Уверена, остальным следующие загадки тоже будут под силу. Первое время вас будем сопровождать мы, а затем, запомнив дорогу, ходить будете сами. Если не можете отгадать загадку, подождите других студентов — кто-нибудь да справится.       Восхитительно. Значит, если Хелен однажды не повторит свой сегодняшний успех, стоять ей и куковать под входом неизвестное количество времени…       — Итак, умные волшебники и волшебницы, — продолжила Фоули, — ещё кое-что. Индивидуальность, чудаковатость, отстранённость, любовь к экспериментам и чрезмерное любопытство — всё это на факультете обычные явления. Никто не препятствует вашему самовыражению, но, пожалуйста, старайтесь держать ваши изыскания в рамках правил. Рейвенкло уже четвёртый год никак не могут дорваться до кубка, и было бы славно, увидь я его нашим перед выпуском ещё раз…       Хм. А в этот раз тоже Слизерин лидирует, оставляя другие факультеты с носом, или выискался кто-то более примерный?       — Далее. Касательно наших отношений с другими факультетами — что Гриффиндор, что Хаффлпафф относятся к нам доброжелательно. Это взаимно. Со Слизерином дела обстоят слегка сложнее. Нейтралитет соблюдается, но ученикам… Так сказать, не самого известного происхождения, лучше не пытаться влиться в их коллектив. Чистокровные ученики — всё на ваше усмотрение.       Неудивительно, конечно, что предрассудки здесь были ещё дремучее. Быстрее бы выяснить своё собственное происхождение — конечно, надежд было немного, но кто-то чистокровный вполне мог затесаться в родне, иначе откуда в арсенале Хелен уже прижилась добрая половина раздела Левитационных чар, которую она могла исполнить беспалочково и невербально? Пусть и практиковалась два года, а всё равно достижение впечатляющее, если хорошенько осмыслить.       Объяснение про баллы, которое последовало за вопросами любопытных первокурсников, Хелен прослушала и очнулась только тогда, когда речь подходила к концу:       — Комнаты девочек слева, мальчиков — справа. Мы находим их весьма уютными, а вид из некоторых даже лучше, чем из гостиной. Я и Линкольн покажем ваши комнаты, в которые уже перенесены вещи. И помните: если что, Серая Дама может вам помочь — есть, конечно, миф, что она молчит всё время, но с рейвенкловцами она вполне хорошо общается.       На этом речь старосты закончилась, и первокурсников повели в спальни. Хелен ещё раз окинула взглядом гостиную — и до чего же та была красивой, надо сказать! — и устремилась вслед за девочками.       Фортуна ей сегодня благоволила, потому что одну из кроватей у окна удалось занять без проблем, а ещё Аврору заполучить в соседки. Вместе с ними ещё поселили Эмбер Блишвик и Айрис Вэнс. Те оказались вполне миролюбивыми, и оставшийся вечер прошёл совершенно в дружелюбной и бесконфликтной обстановке. Разложив немногочисленные пожитки, Хелен с удивлением обнаружила, что на её кровати умостился кот… Да нет, не кот вовсе, а книззл! Он, как оказалось, принадлежал Эмбер, и та уже намеревалась было извиниться и забрать питомца, но Хелен заверила, что вовсе не возражает против его присутствия. И верно — в прошлой жизни она ужасно любила котов, да и в этой меньше не стала. Зверёк почуял, видимо, что именно ощущали к нему, и сам стал ластиться. Вскоре и остальные заметили, какой он славный, и книззл стал главным героем того вечера.       Староста зашла перед отбоем, напомнив, что в восемь утра ожидалась явка первокурсников в гостиной в полном составе, улыбнулась при виде урчащего пушистика Эмбер, перекочевавшего на руки хозяйки, и вышла.       Уже лёжа в кровати, задёрнув полог, Хелен просто бездумно глядела в потолок и улыбалась.       Звёздные балдахины, звёздное небо в гостиной, арочные окна с безумно красивым видом, голубое пуховое одеяло, какое прочие приютские никогда в жизни не увидят…       У неё раньше было такое.       Вздохнув, Хелен сложила руки на груди. С новой жизнью, наполненной в последнее время таким большим количеством событий, она совсем позабыла о том, кем была в прошлой. Что умела, что любила делать…       А ведь некоторые навыки могли ей и пригодиться. Та же физподготовка, например.       Естественно, с одной физподготовкой в августе сорокового ноги из Лондона не сделать. Эх, как же было бы проще, живи она в прошлой жизни в Великобритании… Знала бы, в какую подходящую глубинку смыться, и сидела бы там. А заодно и хронологию грядущей войны бы более подробно изучила.       В любом случае, сейчас она испытывала такой небывалый душевный подъем, что казалось — всё придётся по плечу. И со всем можно справиться, что бы ей не подкинула её жизнь.       Ведь самое главное — что она, как сказала Шляпа, приглянулась судьбе.       Что эта жизнь до сих пор у неё есть.