Своя мораль

Они идут рукой об руку с Сатаной. Бог не взглянет в их сторону, не будет карать за их грешки, они сами не прочь побыть в аду. Свои грехи и запачканные руки они прекрасно осознают, но они не бегут исповедоваться, ведь знают, что их никчёмную жизнь уже никто не простит, поздно слишком. Их жизнь ещё с её начала была ошибкой, уже тогда всё было расставлено над точкой i. Для них вселенная — ничто, люди в том числе и они — жалкие дерьмоеды, которые живут просто считая это их долгом, умирая по той же причине, мораль — пустой звук, законы — пустые слова. Они конченные и отбитые на голову подростки, которые живут в своём идеальном мире и делят одну кровать на двоих. В их идеальном мире существует только анархия, лицемерность и похоть. им абсолютно плевать какую там искру видят или не видят их друзья между ними, им похуй на все нормы общества, они могут потрахаться на глазах у мера города и им будет абсолютно начихать если их нахуй выгонят из этого злоебучего города. У Картмана есть Кенни, у Кенни есть Картман — впринципе для их удовольствия им хватает. Они не понимают нормы людей и не поймут никогда, у них своё понимание мира. которое они не собираются менять ни в каких обстоятельствах. Сейчас они сидят на обрыве, смотря на этот грязный мир, смеялись они с этого мира, плевали на всех и на этот мир тоже. Им весело, потому что их не удерживают рамки общества как тупых взрослых. они живут своей жизнью по своим правилам и законам. Их устраивает такая жизнь, в которой море крови, трупов и малость денег. Они погрязли во лжи, лицемерии и сексе. Большего им и не надо. сигареты и презики есть значит - всё заебись. Они не собираются жить на копейки и вставать раком перед жизнью, чтобы она тебя сильно поматала. Они лучше сами будут иметь жизнь, чтобы было веселее и не потонуть во скуке. Картман на Кенни выглядит безупречно, они больше 3 лет назад добровольно шагнули в пучины ада на Земле. Они идут по тонкой, скользкой дорожке где можно в любую секунду упасть в бездну взрослой, тюремной жизни, но и на эту дорогу они плевать хотели, на этой дороге куча костей и скелетов, гробов и смертей, а среди них Кенни трахает Картмана. Что ад, что этот мир ничем не отличаются в конце то концов. Что там люди, что здесь, что там монстры, то у нас тоже они есть, а иначе кто педофилы, живодёры и насильники? И здесь ад, и там ад. Их сомнительный путь жизни закончится только тогда, когда кто-то из них упадёт во взрослую жизнь и их веселье вдвоём придёт к концу, а пока они будут трахаться и проживать свою ёбанную молодость, наслаждаясь друг другом и ненавидя одновременно. Они ненавидят друг друга, в глубине души и себя тоже. Поэтому они и доставляют боль людям, дабы избавиться от надоедливого чувства принижения себя. Они обречены ненавидеть и любить. От Кенни пахнет табаком и алкоголем, для Картмана это уже родной и привычный запах. Им тесно в одежде, им жарко рядом с друг другом, они два монстра, которые появились на белый свет. Дьяволы, посланники Люцифера. Но после смерти они всё равно будут гореть в аду, они в этом не сомневаются. Их любовь не поймёт простой человек, но мнение живых существ никогда для них не будет существовать, им она ни к чему. Эрик — это пиздец на ножках, Сатана человеческая версия и конечно ещё та блядина и сука. Он может каждого уломать на секс. Трахаться на мокрой траве от недавнего дождя, в планы Кенни не входили, а в Картмана всё таки вошли. Картман не собака на привези, которую можно в любой момент оттянуть, он бродячая собака, которая готова напасть на тебя в любую минуту, а если и захочешь поставить на привязь, он не позволит контролировать себя кому-то. Кенни — послушная собака. Картман говорит, Кенни подстраивается. Эрик тянет за оранжевую, грязную куртку, Маккормик выдыхает дым в губы Картмана, смотря в его глаза, дым расплывается между их лицами. Глаза Картмана — проход в ад, всматриваться в эти глаза полные страсти и жестокости строго только Кенни. В этих глазах всё то, что людишки называют безумием. Эрик тянет с поцелуем, всматривается в голубые, равно небу, глаза. Глаза Кенни — противоположность глазам Картмана. Проход в рай, глаза полны чистым, бескрайним небом. Но они все так же полны похотливости и отчаяния в людях. Наконец Картман целует Маккормика, Эрик целует неаккуратно, неуклюжо, совсем не торопиться, им некуда. Глупая ухмылка поползла по лицу Кенни, тянется руками к уродливым, толстым щекам Картмана, заставляет задыхаться притягивая ближе и второй рукой давя на горло. Эрику было не неприятно, его это возбуждало сильнее. волосы прилипли к вискам и ко лбу. Рядом лежавшие бутылки от пива лежат на земле и всё пиво разливается на светло-зёленую траву. Маккормик вплетает свои тонкие, длинные пальцы в чужие волосы и сжимает в кулак, наматывая волосы на затылке, сам же Эрик не сопротивлялся и наоборот поддавался, но так же оставляя свою гордую позицию. Кенни молниеносно уложил Эрика на траву, потом Картман убьёт Маккормика, ведь мать заставила его стирать эту долбанную куртку, а всё потому что тогда Кенни выебал его на грязной заброшке и куртка была будто её с бомжа сняли. Он заглушает рвущиеся стоны в мягкий рукав, как только горячие ладони партнёра начинают трогать спину. У Эрика спина холодная, из за чего прикосновения Кенни ощущаются лёгкими ожогами. Картман выигрывает доминирующую позицию. Эрик отстраняется, давая отдышаться. Кенни облизывается, убирает их смешанную слюну языком, скользя по своей нижней губе. Картман меняется местами с Маккормиком. Кенни лежит на траве, примечает что ему сейчас залазят муравьи в волосы, а кузнечик иногда проскакивают по лицу, но плевать, сейчас важнее заняться сексом. Эрик нависает над Маккормиком, который смотрит куда то направо, но не на Картмана. Не нравится. Картман хватает пальцами щёки Маккормика и прижимается к сладким губам, множество маленьких ран на губах доставляет неудобство Кенни, губы болят адски, но момент когда Эрик доминирует пропускать нельзя. Картман легко и быстро расстёгивает куртку и поднимает навверх грязную футболку Маккормика, открывая вид на худощавое тело и бледную кожу. Кажется до него дотронешься и поломается на куски, косточки не соберёшь же потом. Кенни что-то говорил, плевать, Эрик приказал ему заткнуться, ему не до пустой, бессмысленой болтовни. Эти отстойники до белого коленя их доведут. Маккормик и Картман видят как люди на лавочках шушукаются, люди, которые пришли за грибами косо смотрят и пробегают как только на них смотришь, смотреть на них смешно. Но сейчас им не до этих мразот. Кенни — абсолютно похуй на это. Эрика — возбуждает сильнее. Рука Картмана мгновенно оказывается в трусах Маккормика, Кенни же нервно улыбается, нежно целуя в висок. Эрик хлопает рукой по лицу  Кенни, ему не нужны телячьи нежности. Грязно, на глазах у людей, так неправильно, но парням было похуй. Эрик полусидя надрачивал Кенни. Маккормик гортанно простонал, грудь судорожно поднимается в попытках набрать воздух в лёгкие. Горячие ладони скользили по члену, слегка нажимает на истекающую смазкой богровую головку члена. Картман перестал надрачивать, проводя большим пальцем по набухшим венам на половом органе. Приятная влажность ощущалась на ладони, Кенни тонет в ощущениях, чувствует что скоро кончит, дёргает рукой по траве пытаясь ухватиться. Эрик понимает что партнёр на исходе, доставая влажную салфетку он трёт с ней по головке члена, двигает ритмично и уже через мгновение тёплая, вязкая ощущается через испорченную салфетку. Кенни закрывает глаза рукой и хихикает, скалясь. Сново пошли его подъебоны по типу "тут же люди как тебе не стыдно?"  зная что его это совершенно не волнует, принимая новый удар по лицу. Новый день, новый пень. Опять какое-то безмозглое чмо спешит обрадовать парочку с утра по раньше, новой жалобой по поводу случая на обрыве. Конечно эту письменную жалобу они кинули в мусорку и забыли о ней нахуй. Будто они когда то задумывались о этих мозгопроёбочных жалобах, пидоры думают их ебёт их комфорт. Вчера они уставшие завалились в дом к Картману, его мать к тому времени была на работе, ну и хорошо, вопросов меньше было. Проснулись они на полу в комнате Картмана, всё болело пиздец. Очень хотелось курить, помятая пачка сигарет лежала у Кенни в кармане. Около окна в комнате Картмана, сидели парни и затягивали 1 сигарету на 2. Брюнет смотрит на тлеющую сигарету в руках партнёра, который задумчиво смотрит в окно прислонившись к нему вплотную лбом. Блондин маленько вздрагивает и переводит взгляд на Эрика когда тот хватает его руку и затягивается с его руки, забирает сигарету в свои руки, целует в губы выдыхая с поцелуем дым, отстраняется, зажав сигарету меж большим и средним пальцем, стряхивая в пепельницу пепел сигареты. Делает последнюю тягу, стресс отпадает, мысли покидают разум, а тело расслабилось. Маккормик до сих пор смотрит на Картмана, потухшая сигарета лежит в пепельнице, Картман сидит с закрытыми глазами, оперевшись плечом об стену. Кенни смотрит на пухлые губы Эрика, долго и пристально, не сдержавшись целует невинно, совсем по детски. Эрик открывает глаза, спокойно смотря на Кенни, долго не отвечает сжимая зубы, облокачивается руками на подушку. Кенни отстраняется вопросительно смотря на Картмана. Эрик безразлично смотрит в ответ, берёт в свои ладони лицо Маккормика с интересом рассматривая привычное лицо, смотрит, так же долго как Кенни, наконец целует. Целует Картман медленно, не торопясь. Проводит языком по губам Маккормика, вплетает свои пальцы в светлые, как пшеница, волосы на затылке, с силой сжимая. Целует влажные губы, медленно вводит свой язык в чужие уста, соприкасаясь с чужим языком. Полулёжа Эрик ставит свои локти по разные стороны, смотря вверх на Кенни. Маккормик ставит свои руки по разные стороны ног Картмана, туловищем нависая над его ногами, а головой соприкасаясь с лбом Эрика. Кенни снял футболку с Картмана что проделал и с собой. Его губы перешли на шею, укусив его пухлую шею он начал зализывать отметину своим языком. Кенни обожает кусаться и ставить засосы. Маккормик грубо кусал чувствительную кожу Эрика, оставляя укус. Кенни оставлял на шее много засосов до синяков, а на ключицах было множество красных укусов с которых иногда вытекала капелька крови. Зубы у Кенни острее чем у волка. Эрик шикал на все эти укусы, но ему не привыкать, ему не нужны телячьи нежности, ему нравится грубо. Маккормик бродил по телу своими тонкими и длинными пальцами, мурашки бежали по спине от прикосновений Кенни. Это доставляет им обоим удовольствие. Маккормик достал из кармана Картмана презик. Спустив с себя штаны и трусы до колен, он надел на себя презерватив. Блять, Эрик чертовски сексуален. Его бёдра были прижаты друг к другу, стоящий член выпирал из штанов, наплевательский взгляд возбуждал Маккормика. Спустив штаны с трусами у Картмана так же до колен, он попросил его развернуться что Эрик лениво сделал. Кажется Картман понял зачем это надо было из-за чего поставив колени под живот немного приподнял задницу. Маккормик развёл в стороны половинки, одной рукой он держит булку, а второй он прикоснулся к дырочке Эрика. Картман судорожно выдохнул, хлопая одной рукой по коленям Маккормика что означало "не тормози". Кенни ещё раз развёл булки в стороны и медленно соприкоснулся языком к дырочке Картмана проталкивая его внутрь. Маккормик ласкает податливые стенки, толкается языком глубже, смачивая анус слюной. Считая что этот достаточно, Кенни вышел из Картмана, выровнившись сглатывая слюну. Эрик сразу же опустил задницу на кровать. Маккормик переворачивает его на спину, целуя в губы, кусая верхнюю губу до крови, металлический вкус смешался с их слюной и стекал по их подбородкам. Ставший колом член уже болел так как его оставили без внимания. Кенни отстранился от Картмана, схватив одной рукой бедро приподняв ногу чуть повыше, он привставил набухшую головку члена к дырке Эрика, не долго думая резко полностью зайдя в него. Остановившись, он сосредоточился на чувствах. Нежные стенки обволакивали набухший член, каждая венка не оставалась без внимания, внутри тепло. Хватка на бедре стала жёстче, а Кенни принялся толкаться в тело быстрее и жёстче, с каждым разом проезжаясь по простате. Толчки стали более резкие и глубокие, а одна рука переместилась на шею давя чуть на неё, пока другая рука оставляла синяк на бедре. Эрику нравилось чувствовать удушение, а толчки только прибавило удовольствия, кажется они близко к разрядке, Кенни вдалбливал Эрика в кровать, громкие шлепки кожи об кожу казалось слышны были по всему миру, а Картман в то время исступленно стонал, сминая ткань в руках. Кенни кончает, протяжно и сдержанно простонав, ощущая приятные судороги в теле, вынув член, с дырочки Картмана вытекала белая сперма. Картман же кончил следом себе на живот, громко простонав, семя обильно стекала с живота и дырки, рванно дыша он смотрел в потолок, а Кенни же упал на кровать тяжело дыша. И всё же прекрасное это чувство, жить не в законах общества и делать что хочешь.