Искажение времени

Копия Кушины, стоящая в тени развалин, напряглась, когда монах напротив неё призвал силу Шукаку. Его спокойное лицо исказилось, и в воздухе задрожала огромная чакра, напоминающая мощь песчаной бури. Вокруг него закружились частицы песка, быстро сгущаясь в плотную завесу, словно защищая своего хозяина. Глаза монаха засверкали небывалой решимостью, его руки сложили знаки, и на его лице не было ни тени сомнения. – Я защищу Суну, даже если для этого придётся сражаться до последнего вздоха, – проревел монах, и вокруг него вспыхнула тёмно-золотая аура, символизирующая силу Однохвостого. Копия Кушины не произнесла ни слова, но её глаза с риннеганом, сверкая сквозь прорези маски, говорили за неё. Она, словно зловещий призрак, сделала один шаг вперёд, и её плащ взметнулся за спиной, словно крылья тёмного ангела. Она сложила печати, и её тело охватило свечение риннегана, пробуждая техники, способные сравниться с силой хвостатого. Монах, не дожидаясь её действий, скомандовал огромной волне песка взметнуться в воздух и ринуться вперёд. Песчаный поток закружился вокруг него, поднимаясь в виде огромной лапы Шукаку, которая, как чудовищный коготь, обрушилась на Кушину. Копия Кушины осталась невозмутимой. Её риннеган завибрировал от концентрации чакры, и она простёрла руку перед собой, создавая мощный щит. Синий барьер техники Шинра Тенсей отразил атаку, и песок, ударившись о него, разлетелся во все стороны, образовав клубы пыли. Монах яростно закричал и приказал песчаным потокам снова замкнуться, окружив её плотным кольцом, но Кушина была быстрой и безжалостной. – Всего лишь песок… – прошептала она за маской, и её голос прозвучал как ледяной приговор. Она сложила ещё одну печать, и из земли взметнулись корни мокутона, быстро устремляясь к монаху, обвиваясь вокруг песчаной завесы и разрушая её. Каждый корень пробивался сквозь песок, разрывая его защиту на части. Копия Кушины продолжала двигаться, её плащ развевался, словно тень, а риннеган мерцал из прорезей маски, как зловещий свет. Монах, видя, что песок теряет свою силу, призвал больше чакры Шукаку. Песчаная завеса начала трансформироваться, приобретая очертания самой головы Однохвостого, с его грозными, искривлёнными чертами и жутким взглядом. Его рёв оглушил ночное небо, и песок вокруг них дрожал от натиска. Монах взвыл вместе с Шукаку, выпустив поток песка с небывалой мощью, нацеленный прямо на Кушину. – Сгинь! – выкрикнул монах, направляя разрушительную силу песка. Но Кушина-копия оставалась невозмутимой. Она подняла руку, и её риннеган засветился ещё ярче, поглощая и перенаправляя мощь Шукаку. Техника Баншо Теннин притянула песок, закручивая его в мощный вихрь, который быстро перерос в смертоносный торнадо, управляемый её волей. Силы столкнулись. Песок и чакра мокутона переплелись в клубок, в котором перемешивались вихри ярости и разрушения. Копия Кушины, подчиняя себе вихрь, направила его обратно к монаху. Он не успел даже вздохнуть, как песчаный вихрь, заключённый в технику мокутона, окружил его, прижав к земле. На мгновение всё стихло, и только тяжёлое дыхание монаха нарушало тишину. Он, измождённый, но всё ещё не сломленный, с трудом поднял голову, и сквозь прорези маски увидел риннеган, холодный и бездушный. Ему оставалось только признать, что его силы были бесполезны перед этим безжалостным врагом. Копия Кушины склонилась над ним, словно холодный призрак. Её голос, приглушённый маской, прозвучал, как последний приговор: – Суна падёт. Шукаку теперь принадлежит мне. И, сложив последнюю печать, она притянула его чакру, забирая Однохвостого. В момент, когда его чакра поглощалась, всё пространство вокруг замерло. Монах выдохнул последний раз, и его тело опустилось, опустошённое и истощённое, навеки оставшись пленником её силы. Как только она собралась уйти перед ней появился Казекаге.. Когда вестники принесли в резиденцию деревни Песка известие о приближении таинственного врага, Казекаге немедленно взял ситуацию под личный контроль. В его глазах зажглась решимость защитить свой народ, и, облачённый в свои боевые доспехи, он собрал всех лучших шиноби деревни. Вместе они стали на стены, ожидая угрозу, от которой веяло леденящим ужасом. – Ты нарушаешь границы Суны. Отступи, или я буду вынужден тебя остановить! Таинственная фигура замерла у подножия стены. На миг подняв голову, она окинула его взглядом, и Казекаге впервые увидел её глаза сквозь прорези маски — риннеган. От их пронзительного, бездушного сияния у него перехватило дыхание. Это были не глаза живого человека, а что-то гораздо более зловещее. – Я пришла за Шукаку, – глухо проговорила Кушина-копия, и её голос отозвался эхом в ночной тишине. – Ты не получишь его! – Казекаге вытащил кунай, подавая знак шиноби на стенах готовиться к бою. – Я защищу деревню до последнего дыхания! Он сложил несколько быстрых печатей, и по его команде земля перед Кушиной взметнулась стеной, состоящей из плотного песка, которая должна была её остановить. Он надеялся, что мощь техники Стихии Песка, с помощью которой они отбивали атаки на деревню десятилетиями, сработает и на этот раз. Но Кушина-копия, казалось, едва заметила его защиту. Её риннеган сверкнул ещё ярче, и она сложила печати, вызвав мощную волну, способную смести преграду с пути. С тихим шёпотом, она произнесла: – Шинра Тенсей. Силовая волна разорвала песчаную стену в клочья, словно сухую траву. Песок взлетел вверх, как вихрь, и ветром разметало его по сторонам. Шиноби на стенах вскрикнули от ужаса, видя, с какой лёгкостью разрушены их лучшие защиты. Казекаге, стараясь не поддаться панике, мгновенно прыгнул вниз, чтобы оказаться лицом к лицу с таинственной фигурой. Его сердце бешено колотилось, но он сохранял хладнокровие. В этот миг он понял, что ему придётся положиться на свою полную силу. – Ты можешь быть сильной, но это – моя деревня, и я не дам тебе её разрушить! – выкрикнул он и сложил печати, вызывая огромные песчаные руки, которые потянулись к Кушине, надеясь сковать её и удержать. Но Кушина-копия, не дрогнув, использовала технику мокутона. Из земли тут же взметнулись крепкие корни, обвиваясь вокруг песчаных рук и разрывая их на части. Её фигура, вся поглощённая своей жуткой силой, не оставляла ему шанса. Казекаге на мгновение замер, осознав, что даже его самая мощная техника не справится с этим врагом. Он понял, что сражается не просто с человеком — перед ним стояла нечто, созданное для уничтожения. Но отступать он не собирался. Собрав всю чакру, он обратился к остаткам песка, что кружился вокруг него. Он вложил всю свою силу, формируя из песка массивную сферу, которая закрутилась над его головой. Это был его последний, отчаянный шанс остановить её. – На этом всё заканчивается! – выкрикнул Казекаге, отправляя сферу вперёд. Она устремилась к Кушине-копии, вращаясь с небывалой скоростью и мощью, разрушая всё на своём пути. Но Кушина лишь подняла руку и произнесла: – Баншо Теннин. Массивная песчаная сфера, будучи притянутой её силой, внезапно изменила направление и рухнула на землю перед ней, разлетевшись в облаке пыли. Когда облако рассеялось, она уже стояла перед изнурённым и ошеломлённым Казекаге, и её риннеган, светясь, холодно взирал на него. – Я заберу Шукаку. И ты не сможешь меня остановить, – произнесла она. Казекаге не успел даже двинуться, когда её рука, окутанная чакрой, коснулась его, и поток силы вырвался из его тела. Песок вокруг застыл, и он понял, что проиграл. Кушина-копия, завершив захват, отошла, оставив Казекаге на коленях, опустошённого и побеждённого. Она покинула его, не оглянувшись, растворяясь в ночи, как неумолимая тень, оставляя после себя только разрушения и ужас. To be continued....