Пять дней взаимности

      День 2: Татуировки       Мало кто знает, но фиолетовая слеза на щеке Облака аркобалено — не просто элемент макияжа, а самая настоящая татуировка. Маленькая, аккуратная, очень подходящая к образу каскадёра, но всё же татуировка, которую Скалл делает ярче с помощью грима.       Фонг не сразу узнал об этом, лишь когда Скаллу пришлось срочно при нём умываться, чтобы убрать испорченный макияж, он понял, что Скалл смыл всё, кроме этого, бесспорно очаровательного элемента.       Тогда Фонг задал резонный вопрос, а не слишком ли это выделяет Скалла, всё же их личности довольно… известны в определённых кругах. На это де Морт гордо выпрямил спину, заявляя, что он ещё и известный каскадёр, помимо всего прочего. А вообще, у каждого свои способности, и он вполне себе спокойно может перекрыть татуировку при желании любимым тональником.       А потом стрельнул хитро так взглядом на замершего Урагана, и выдал: — А у кое-кого куда более примечательные вещи есть, между прочим!       И улыбнулся шкодливо, будто сорванец какой-то.       И ведь прав был! Ещё меньше людей знало, что на спине вечно спокойного Урагана извивался дракон. Большой, выполненный в чёрных и красных цветах, с раскрытой клыкастой пастью, но не лишённый изящности, присущей мастеру боевых искусств. Тело дракона вилось кольцами по всей спине, охватывая поясницу, плечи и совсем немного рёбра.       И признаться, как сам Фонг обожал касаться небольшого рисунка на лице Скалла, так и сам каскадёр любил исследовать из раза в раз руками татуировку. Причём, что у первого, что у второго это действо довольно-таки интимного характера, призванное выразить иной раз нежность, ласку, а порой волнение или… возбуждение.       Скаллу нравилось не только пробегаться кончиками пальцев по изображению дракона на чувствительной коже, но и больше всего – реакция Фонга на это.       Как едва заметно подрагивает тело от нежных движений. Как едва заметно краснеют мочки ушей Урагана, что прячет своё трогательное смущение за прядями волос, выбившихся из растрепавшейся домашней косы. Как тяжело выдыхает горячий воздух, когда Скалл переходит на плечи. Как порывается перевернуться и сжать в объятиях Облако.       Это похоже на их личный ритуал. Кто в каком бы состоянии не был, насколько бы сильно они не уставали, а выполнить церемонию — обязательно. Порой тот же Скалл был настолько вымотан, что просто укладывался на спину Фонга в процессе и засыпал прямо так. Фонг, как бы не журил на утро Скалла, трепетно хранил эти, как и многие другие, моменты в своём сердце.       Мужчина аккуратно, чтобы не потревожить сон возлюбленного, потихоньку стягивает со своей спины, которую де Морт обнял, как коала — ветку дерева. И прижимает к себе сонную тушку, которая довольно сопит куда-то в район ключиц.       День 3: Сон, доверие и Скалл       Если говорить о сне, то это вообще отдельная и излюбленная тема для Фонга. Нет, сам Ураган не любитель долго понежиться в постели и вообще является представителем ранних пташек. Зато поспать любит Скалл.       И наверное, Фонг готов отдать очень и очень многое за мирно спящего Скалла, что трогательно вздыхает во сне и прижимает к себе сбитое в комок одеяло.       Ещё большим готов пожертвовать, разве что, за счастливого бодрствующего Скалла.       Фонг готов был уйти в нирвану просто слушая спокойное посапывание Облака. Особенно Урагану нравилось устраиваться рядом со спящим Скаллом, вслушиваясь не только в дыхание, но и в тихое сердцебиение. Эти звуки действовали на удивление успокаивающе для вечно бушующего внутри тела пламени урагана и сопутствующего нрава.       Фонг не хотел признаваться самому себе, но в самом начале он боялся, очень боялся. Боялся, что, увидев такого спокойного и откровенно беззащитного Скалла, который даже не изображает кого-то очень громкого и весёлого, то не сдержит внутреннего монстра, которого приходится удерживать на поводке день ото дня. Не сдержит и собственными руками, воспользовавшись «удачным» моментом, переломит хрупкое тело, окрасив чистые белые простыни уродливым красным узором.       Однако, развеяв все самые ужасные мысли, в первый же раз совместного сна, Фонг с удивлением заметил, как становится намного спокойнее и будто наступало долгожданное затишье при виде спящего де Морта.       А ещё Фонг находил особое удовольствие именно спать вместе со Скаллом.       Обычно де Морт, если засыпал в одиночку, сворачивался в очаровательный комочек под тяжёлым одеялом, поджимая колени к груди и время от времени тяжело вздыхал. Либо же, если было совсем жарко, неосознанно во сне скручивал одеяло в длинную «колбаску», подсовывая ту под ногу и обнимая её. Либо на месте одеяла или какой-то части могла оказаться подушка. Причём, подушка исключительно та, которая принадлежит Фонгу и на которой успел поспать хотя бы пару раз.       И не сложно догадаться, что, если сам Фонг рядом — никаких подушек и одеял не надо. Скалл моментально подкатывается под бок Урагана, закидывает на бедро или бок ногу, утыкается носом в грудь или зарывается в чистые, всегда приятно пахнущие, волосы. И жмётся плотно — плотно, как можно ближе, будто мёрзнет сильно, а Фонг — единственный доступный источник тепла.       Как-то Скалл откомментировал это в своей непосредственной манере, мол, так он проявляет свою привязанность и доверие. Сказал и рассмеялся, растрепав волосы, да переключился на какую-то совершенно другую тему, как будто ничего важного и не было произнесено.       Может быть, Скалл действительно так считал. Но не Фонг.       В том самом опасном мире мужчины, спать при ком-то столь беззаботно — признак бесконечного доверия, слепого считай. Как оголить шею и собственноручно приставить остро заточенный нож к нему, с мягкой улыбкой на устах.       Это поражает.        Это подкупает.       Заставляет сердце на секунду остановиться, а потом начать судорожно биться где-то в горле, гулко отдаваясь в ушах.       Это важно для любого человека, для человека в преступном мире — тем более. Фонг имеет совокупность всего этого, ведь прекрасно помнит, как другие, на заданиях, предпочитали сутками обходиться без сна, лишь бы не смыкать глаз в присутствии члена Триады. Помнит и то, как сам отказывал себе в отдыхе, только бы не дать ни единого шанса условному союзнику нанести удар.       И было до невозможности странно, неожиданно, шокирующе то, как естественно для Скалла было крепко спать при нём или даже просто лениво дремать.       Удивительный.       Прекрасный.       И невероятно прелестно спящее Чудо.