Запах табака, вкус вишни

Judas Priest — No Surrender

***

      Мансон бы никогда не подумал, что сидеть и ничего не делать может быть так необычайно скучно. Ничего не делать для него растяжимое понятие, но он всегда думал, что ничего не делает ежедневно, если не ежесекундно. Приходя домой после, где обязательно в очередной раз промоют мозги по поводу внешнего вида или поведения, школы, обязательно прогуливая два-три последних урока, он «отдыхал». Отдых заключался в через чур медленном раскуривании одного (или больше) косяка под необычайно громкую (для окружающих, но не для орущую из колонок музыку. Да так, что иногда даже соседи ломились в дверь со слезной просьбой выключить «эти ненормальные оры сатанистов», на что Эдди отвечал обычно что-то по типу: — «До одиннадцати вечера можно», и, закрыв дверь, ложился обратно на диван, будто ничего не произошло. Соседи, конечно, пожалуются Уэйну, но что он сделает? Эдди ведь правда ничего не нарушает. Вновь, держа руку у сердца, обещал дяде, что: «Этот год точно последний, я выпущусь, вот увидишь», а сам не делал ничего для этого, понимая, что он застрял в этом аду еще надолго.       Темная камера (можно спокойно назвать это клеткой), лишь один небольшой источник света — лампа сверху, державшаяся только на тонких слегка оголенных проводках у потолка и, сидящий в одиночестве на жесткой скамейке кудрявый парень, зарывшись руками в кудрявые темные волосы, рассматривал или свою обувь или же деревянный пол, в дырках которого со стопроцентной вероятностью жили мыши или крысы или того похуже. От безделия хотелось выть, но, видимо, его молитвы были услышаны и где-то издалека послышался взволнованный голос дяди: — Мой племянник на такое не способен, а Вы, — Уэйн обвел пальцев всех копов. — Просто не хотите ничего слушать. Если он выглядит не так как все — не значит, что он виновен в убийстве! Он. Не. Способен! — делая после каждого слова паузу, произнес старший Мансон. — Ну нихера себе, — прошептал Эдди, вставая со скамьи и подходя к холодной решетке. — Уэйн? — хрипло прокричал он, активно пытаясь разглядеть среди людей в форме своего дядю, но железные прутья мешали разглядеть что-то кроме макушек полицейских. — Уэйн! — Нет, Вы не хотите слу… — мистер Мансон перевел взгляд на торчащую руку с видными издалека серебряными перстнями, машущую ему. — Уэйн, ты видишь меня? — продолжал кричать он, размахивая рукой все резче. — Пустите к племяннику? — изогнув бровь, спросил Уэйн, глядя полицейскому, что заменял Хоппера, в глаза. — Десять минут, — обреченно вздохнул коп, пропуская Уэйна к своему «ребенку». — Ни на секунду больше.       Уэйн достаточно быстро, благодаря широким шагам, преодолел расстояние от стойки регистрации до руки своего племянника. Из «клетки» послышался облегченный вздох кудрявого, который уже весь извелся от ожидания. — Господи Иисусе, Уэйн, я уже думал, что ты забыл про меня. Я проторчал тут всю ночь! — покрепче сжав железные прутья в руках, начал Эдди. — Я спал на этом, Уэйн, на этом! — он указал пальцем на деревянную скамейку. — Раньше я думал, что самое жесткое в этом мире — моя кровать или гребанные металлические струны, но я ошибался! — Хватить ныть, Эдди, какого хрена? — тише обычного, нахмурившись, сквозь зубы твёрдо спросил старший Мансон, чуть ли не шипя. — Что? — возмутился Эдди, распахивая глаза так, что они могли бы выкатиться из орбит. — И ты туда же? — Боже, нет, я не собираюсь обвинять тебя в убийстве, но, — он сделал паузу, поднимая указательный палец вверх — Что я тебе говорил по поводу наркотиков, Эдс? — Что это плохо кончится… — закатил глаза он. — Что ты хочешь от меня услышать? Что был прав? Так да, Уэйн, ты был охереть как прав. — Нет, ну что ты несешь! Я волнуюсь, — прикрыв глаза, он провёл пальцами по переносице, слегка надавив на нос. — Где мне взять деньги, расскажи пожалуйста, — чуть тише заговорил он. — Я сотню еле как выскребу. — Я… Я не знаю, Уэйн, — он развел руками. — Пошарься по моей комнате, найдешь что-то, а на крайняк гитару продашь. Другого выхода нет. — Твоя развалина не такая дорога, как ты думаешь, — махнул рукой Уэйн, даже пропустив нервный смешок. — Я понимаю, господи, Уэйн… — он уселся обратно на жесткую скамью. — Я не знаю, что делать, ты это хотел услышать? — Черт, Эд, с тобой никто ссорится не собирается… Я пытаюсь понять тебя, но ты опять все в штыки воспринимаешь. — Накосячил, признаю, нужно было слушать тебя сразу, — довольно резко (в своей манере — импульсивно) вскочив с места, Эдди вновь подошел к решетке, не зная куда деть себя. — Я не прошу помощи, Уэйн, я прошу прощения. Опять, да. Знаю, что обещал и что-то типа… Нужно было тебя слушать, короче, — завершив свою искреннюю речь, а точнее ее подобие, он громко выдохнул и прислонился лбом к прутьям, крепко держась за них руками. — Время! — крича из коридора, напомнил пришедший как всегда не вовремя, попивающий кофе Хоппер. — Что-нибудь придумаем, — сдержанно сказал мистер Мансон, просунув руку между прутьями железной решетки, и положил ее на плечо племянника, слегка сжимая и показывая немую поддержку. Ту самую — отцовскую, которой Эдди порой не хватало. — Так, — шериф подошел к Мансонам. — Заканчиваем. — Если прин… — парень сбился на полуслове, мотнув головой, приводя себя в адекватное состояние. — Беверли увидишь, передай ей, чтобы зашла, — напоследок сказал Эдди, впервые за этот день слегка улыбнувшись, после произношения имени девушки.       Уэйн устало кивнул, как бы давая утвердительный ответ, и последовал за Джимом, обговаривая с ним что-то в максимально серьезном тоне.

***

Megadeth — Peace Sells

      Сегодня должен был приехать отец, которого Беверли так ждала все эти невыносимо долгие дни. Мало того, что за это дни она не смогла нормально заработать, так ещё и на работе отказ пришёл, якобы «все места переполнены». Дэвис, конечно, изначально подумала на Макс, которая невзлюбила ее с самого начала, но потом быстро забыла про эту мысль, ведь зачем ей это надо? В итоге устроилась на подработку почтальоном. Пятьдесят долларов в кармане. Остаётся ещё раздобыть двести сорок, только вот где?       Вчера наконец-то позвонили Гарет с его компанией, сказали, что заработали не так много, как хотелось… Сегодня приедут уже и Беверли с ними встретиться. Прекрасные планы, построенные на все каникулы вперёд каникулы обрушились в один момент… Не то чтобы планы были грандиозные, но все же, лучше провести их с любимым человеком, чем сидя дома и ломая голову над тем, как заработать какие-то копейки. Сейчас они могли зависать где-то в Индианаполисе, уже сходив на концерт каких-то малоизвестных рок-групп, и наслаждаться компанией друг друга. На этих каникулах Мансон обещал научить Беверли парочке самых лёгких аккордов, потому что она попросила. Эдди никогда никому не давал свою гитару, но она — исключение. — Ну пожалуйста, Эдди, научи! — слезно умоляла она, зацеловывая щеку парня и иногда попадавшие под поцелуи прядки кудрявых волос. — Струны металлические, тебе больно будет, — охватив ее лицо в охапку, заговорил он почти что в миллиметре от ее искусанных губ. — А тебе не больно разве? — прищурилась Дэвис, еле говоря из-за слегка сдавленных щек. — Со временем пальцы грубеют и ты уже ничего не чувствуешь, — сдавленно хохотнул Мансон, поцеловав девушку в нос. — Ну вот, впереди еще целая неделя! — положив голову к парню на коленки, сказала она, победно улыбаясь.       Эдди наклонился и утянул девушку в поцелуй. Сквозь него, Беверли то и дело хихикала из-за кудрей, падающих на лицо, немного щекоча его. — Попробуем, ладно? — он улыбнулся и, снимая гитару со стены, протянул ее Беверли.       До школы оставалось целых два дня. Пройдут ли они быстро или будут тянуться как вся эта чертова неделя, не понятно. На сегодня в планах было зайти к Уэйну, рассказать про Эдди, если он не уже знает об этом, а также оповестить о неком сборе средств для «освобождения» племянника. Потом встретится с «Ржавым Гробом», жалко, конечно, что не в полном составе… А вечером уже приедет отец, с которым их с Беверли ждёт довольно серьёзный разговор. Она знала, что Роджер будет не рад (это ещё мягко сказано), что ее парень попал под арест, да ещё и по такой статье. Дэвис боялась лишь одного — запрета на отношения с наркодилером, ведь отцу про наркотики никто так ничего и не рассказал, да и не планировали тоже. Какой нормальный родитель, будь он добрым или злым, строгим или наоборот мягким, разрешит дочери встречаться с предполагаемым убийцей старшеклассницы? Правильно, только те, кому плевать.       Беверли быстро сходила в душ и высушила волосы полотенцем настолько, чтобы точно не заболеть, выйдя на улицу, где было достаточно прохладно. Девушка сделала низкий пучок, из которого вытарчивало парочку прядочек, но это придавало какой-то шарм повседневности. Также в спешке она позавтракала, на скорую руку приготовив омлет, запивая все горячим кофе с молоком. Оперативно надев на себя очередную растянутую футболку с принтом, темно-синие джинсы, местами порванные, высокие чёрные кожаные ботинки и, накинув сверху кожаную утепленную куртку, Дэвис наконец вышла из дома. Она знала, что суббота — единственный выходной Уэйна, так что она либо встретит его спящим, либо он где-то возится с фургоном. Машину отец не оставил, поэтому по пути в «Хорест Хилз» Беверли надо было зайти еще в одно место… Дорога предстояла не особо долгая, но девушка надела наушники, подключая кассету, недавно одолженную ей.       Неделя выдалась пасмурной и дождливой, как будто описывала настроение Дэвис, что сама была мрачнее тучи. Чувствовала себя так, будто не живет вовсе, а существует. Все дни смешались в один огромный ураган-грозу. Вот и сейчас холодные капельки дождя падали на асфальт, образовывая на нем пока что не слишком большие лужицы, которые в скором времени превратятся уже в целое болото, где-то в далеке над верхушками деревьев изредка сверкала молния и слышался гром. Были бы кроссовки на ногах белыми, а не черные осенние ботиночки — обязательно испачкались в грязи и пришлось бы с трудом оттирать их, полчаса сидя над тазиком с какой-то химозой, которая «отмывает все!» по словам мамы. Беверли, на самом деле, очень любила дождь. Под его звуки, которые казались ей крайне умиротворенными и спокойными, идеально подходящие для домашних дел, она читала, вслушиваясь в удары капель по карнизу, иногда вырисовывала что-то странное в тетради или банально делала уроки.       Вдалеке уже показался прокат кассет, в который Дэвис намеривалась зайти, повидаться с Робин, по которой успела соскучиться за столь долгое время в разлуке, и со Стивом, хотя в последнюю их встречу, расстались они не на очень хорошей ноте. Встав под козырек, Беверли немного отряхнулась, чтобы не ходить по помещению, оставляя после себя лужи. Колокольчик на двери оповестил о новом посетители.

Motörhead — Till The End

— Добро пожаловать в «Семейное Видео», — не поднимая глаза, уставшим тоном произнесла Бакли. — Что-то подсказать? — Да, как извиниться перед подругой, с которой вы не виделись больше месяца? — смущенно начала Дэвис. — Что, простите? — девушка наконец подняла свой взгляд и встретилась им с зелеными глазами своей подруги, что стояла и пыталась скрыть смешки, закрыв рот ладонью. — Бев? — Робин нахмурилась и уперла руки в бока, осматривая девушку сверху вниз. — Совсем не рада? — улыбка тут же спала с ее лица. — Где ты пропадала? — проведя рукой по волосам, спросила Бакли. — Робин, кого там принесло? На улице не погода, а ад какой-то, — выходя из кладовки с кучей кассет в руках, спросил Стив. — Полюбуйся, кто о нас вспомнил, — Бакли указала рукой на подругу. — Да я и не забывала, Роб, дела были… — почесав затылок, ответила Дэвис. — Дай-ка угадаю имя этих «дел», — девушка сделала вид, будто думает. — Роб, мы все поняли, — закатил глаза Стив, расставляя на полку какие-то драмы. — Его посадили, — выпалила девушка, пытаясь крепко держаться, не проронив не слезинки, хотя руки предательски подрагивали. — Чего? — округлила глаза Робин.       Стив тоже резко повернулся и, держа остатки неразложенных на полки кассет в руках, посмотрел на Беверли с каким-то сочувствием и долей шока. — Как так вышло? Все в порядке? — продолжила Робин и, выходя из-за прилавка, подошла к Беверли, кладя ей руки на плечи, чтобы хоть немного поддержать. — Вы знали про наркотики? — с подозрением спросила Дэвис, глядя подруге в глаза. — Об этом, вроде как, знают все, — влез Стив, продолжая раскладывать кассеты. — Серьезно? Все? — удивилась девушка.       Бакли кивнула и прищурила глаза, спрашивая: — Его за это? — Да, но нет, как сказать… — Дэвис задумалась, уперев взгляд в пол. — Говори как есть, это же не причастно к смерти той старшеклассницы, как ее… — Стив защелкал пальцами в воздухе, вспоминая имя. — Крисси Каннингем? — Откуда вы… — Новости, — перебила ее Робин. — Да, причастно, — выдохнула Беверли, потирая пальцами переносицу. — Во дела… — затянула Бакли. — Кто-то удивлен? Я знал, что этим все и закончится, — прыснул Стив. — Харрингтон, ты сейчас серьезно? — окгруглила глаза Робин, взглядом указывая на девушку, что была мрачнее тучи. — Лишь мысли вслух, — пожал плечами тот. — Ладно, прости. Помощь нужна какая-то? — Деньги я просить не буду, вы же даже толком не общались с ним. Стив, можешь подвезти? — заламывая пальцы на руках, начала она. — Приглядишь за прилавком? — спросил Стив, кидая взгляд на Робин. — Да, — пожала плечами она, заходя обратно за кассу, перед этим стиснув подругу в объятьях. — На помощь Мансону? — Стив подал девушке кулачок, чтобы ударить, но Беверли приподняла одну бровь и просто обняла Стива, тихо говоря: — Спасибо. — Пошли, — парень придержал Дэвис дверь и завёл за угол, где была стоянка машин, где и красовалась новенькая «bmw» необычного цвета. — Вау… — не скрывая своего удивления, сказала Беверли. — Новая? — Нет, просто ухаживать за ней умею, родители подарили, до того, как я не поступил в колледж, сейчас мне уже не дают ни копейки. — Зато ты вещи ценишь, Стив, хорошее качество человека, — мягко улыбнулась она. — Да, садись, — он приоткрыл ей переднюю дверь, пропуская внутрь авто. — Спасибо, — кивнула девушка, пристегивая ремень.       В салоне пахло какой-то мятной жевачкой, вперемешку с модным на тот момент «бабл гамом» и Беверли поняла, что Харрингтона как раз можно описать этими двумя запахами. Дэвис обожала ассоциировать знакомых ей людей с запахами. Робин, например — запах только купленной книги и какао, та рыжая девчонка — Макс — паприка и соленая карамель, Эдди — табак и вишня… Можно перечислять до бесконечности, но на вопрос: «почему?» она так и не ответит, потому что сама не знает. Иногда рассуждения о людях помогали немного уйти в себя, забывая о том, что твориться снаружи, как и сейчас. Ее тревожило одно — Беверли ни разу не навестила Эдди. Она знала, что это ужасно и оправдания ей нет, но она просто не могла видеть его вот так в заперти и не касаться его. Дэвис сжирала себя изнутри от этого, не зная, что поделать с этими чувствами. Вроде хочется прийти и сказать банальное: «Все будет хорошо», но останавливало ее только одно — обман Мансона. Почему он не говорил ей о наркотиках? Нет, она знала, что он принимает, но не много (как он говорил ей), но Беверли и подумать не могла о том, что он продает… Из самокопаний ее вывел голос Стива: — Как он? — тихо поинтересовался Харрингтон. — Что? — нахмурилась Беверли, подумав, что ей показалось. — Ты навещала Мансона? — Нет… — от нервов она вдавила ногти в ладошку, оставляя на ней белые следы. — Вы же встречаетесь? — уточнил он, глядя на дорогу, которую из-за тумана было не очень хорошо видно и приходилось прищуриваться. — Да, но… Все сложно очень, — Дэвис потерла виски. — Он не говорил о наркотиках, да? — Стив поджал губы. — Типо, — хмыкнула она. — Сегодня зайдёшь к нему? — Думаю, да, заедем тогда ещё в магазин? Дам денег, купишь сигареты? — улыбнулась девушка, заламывая пальцы на руках. — Без проблем, уже почти приехали, — он слегка нагнулся, разглядывая указатель в трейлерный парк.