Запах табака, вкус вишни

Queen — Somebody To Love

      Дэвис вышла из машины, аккуратно захлопнув дверь, и направилась к уже ставшему таким родным дому Мансонов, который всегда встречал ее уютом, пусть даже другие не видят этого. Уют — понятие размытое, ведь каждый второй человек в мире видит его по разному. Для кого-то это только дорогостоящая мебель, идеальный порядок, интерьер в светлых тонах (так говорила мать Беверли, когда они целой семьей выбирали новый дом в Хоукинсе), просторное помещение и многое другое, что Дэвис просто не понять. Для дочери «идеальной» мамы уют — абсолютный хаос (по мнению окружающих), устроенный в комнате, но все же лежит на своих местах и это удобно, черт возьми! Возможно Беверли пыталась убедить саму себя, что уютом для нее являлся ни дом, ни дождливая погода, ни запах свежесваренного кофе, а человек, коем являлся Эдди Мансон.       Назвать это зависимостью от человека у Беверли не поворачивался язык, ведь иногда все-таки хотелось отдохнуть от Эдди, пусть даже минут пять-десять, но хотелось. Абсолютно любая пара не может все время находиться вместе, а кто говорит обратное — врет и, по видимому, никогда не проводил со своим партнером время двадцать четыре на семь, уходя на работу. Словом «надоедает» тоже это чувство не назвать, просто это нужно, чтобы чувства не угасли так быстро, как и появились. Мысли завели девушку в какой-то угол и она не заметила, как уже стоит на пороге у Мансонов.              Холодный ветер обдувал темные волосы, нагло залезавшие прямиком на слегка покрасневшее от холода лицо Беверли. Стив, по просьбе девушки, послушно ждал ее в своей машине, как обычно нервно постукивая пальцами по рулю, что вошло уже в некую привычку Харрингтона. Он в упор глядел за новообретенной подругой, которая тряслась от холода, стоя в одной лишь кожанке.       Девушка уже стояла на пороге трейлера, все никак не решаясь постучать. Руки покрылись мурашками, в ожидании серьезного разговора. Какая-то паника охватила ее, будто это она сама подсунула Эдди эти ненавистные наркотики и теперь дядя парня точно возненавидел ее. Она ожидала любую реакцию, боясь видеть грустные и злые глаза, направленные на нее, но все-таки рука приподнялась над дверью и она ударила по ней три раза. Пару десятков секунд никто не открывал и Беверли уже хотела уйти, даже развернулась на Стива, что смотрел на нее и пожала плечами, как бы показывая, что дома скорее всего никого нет. Как вдруг дверь открылась и сзади послышался несильный кашель. — Мистер Мансон, — развернулась Беверли, разглядывая только проснувшегося мужчину. — Простите, что разбудила! — Просто Уэйн, мы же договаривались, — полуулыбаясь, он почесал голову, направляя свой поникший взгляд в сторону Стива. — А кто это с тобой? — Друг, — быстро кинула Дэвис. — Он помог мне приехать. Мистер Мансон… Ой, Уэйн, Вы… Вы уже знаете про Эдди? — уперев взгляд в пол, спросила она. — Да, знаешь, он просил тебя зайти, почему ты не приходила? — сощурив глаза, спросил он, не осуждая, просто было интересно. — Не могла, — пытаясь придумать что-то путное, Беверли сказала то, что первое пришло в голову. — Я тоже не мог, — честно признался он, нервно заламывая пальцы на руках. — Нужно пересилить себя, ему это сейчас нужно. Как ты вообще? — Пусто внутри, — грустно усмехнулась девушка и невзначай подумала про себя: — «Молодец, вновь привязалась к нестабильному человеку». — А Вы как? — диалог не очень клеился, будто с каждой секундой расстояние, между ведущими диалог людьми, увеличивалось все больше. — Я не знаю, Бев, тяжело это всё, — вздохнул старший Мансон. — Мы почти собрали нужную сумму, — слегка улыбнулась она. — Нам не хватает не так много, но, думаю, мы справимся.       Уэйн округлил глаза, разглядывая протянутый ему кошелек с купюрами. Даже руки мужчины немного потряхивали, а на глаза начали наворачиваться едва заметные даже вблизи слезы. — Я не знаю, чтобы я без тебя делал, — он сделал небольшую паузу, обдумывая сказанное. — Чтобы МЫ без тебя делали? Эдди очень повезло с тобой… — Уэйн… — не успела она договорить, как мужчина крепко обнял ее, словно своего родного ребёнка, которого, возможно, Уэйну так не хватало. — Сколько вы собрали? — поглаживая Дэвис по волосам, спросил он, все ещё держа ее в охапке, будто защищая от всего внешнего мира. — Двести шестьдесят, — еле как проговорила девушка, прижатая к старой вязанной кофте, насквозь пропахшей табаком, каким-то дешевым пойлом и одеколоном. — У меня кое-что есть… Сейчас, заходи пока что, — отстранился Уэйн, находясь уже в более приподнятом настроении, и пропустил Беверли внутрь.       Девушка присела на диван, усыпанный дырками, которые появились благодаря все время засыпающему с сигаретой в руке Эдди. Благо, что до пожара младший Мансон не довел, а мог ведь. Возможно, этот диван бы сильно напугал маму Дэвис, ведь сидеть на таком «не пристойно», в голову тут же ударили воспоминания. — Нет, ну ты можешь наконец выпрямить спину? — злилась мать. — Да, мам, — юная девушка уселась на идеально белый стул, поправляя подол довольно пышного платья нежно-фиолетового оттенка. — Ну ты не девочка, Беверли, ты не должна горбится! — цокнула мать, поправляя идеально уложенную укладку.       Покрепче сжав челюсть, младшая Дэвис выдохнула, не захотев вновь спорить с мамой, зная, что ничем хорошим это все равно не закончится. Выпрямив спину и, все также угрюмо смотрев стеклянными глазами в полупустую стену перед собой, на которой висели какие-то семейные фотографии с улыбающимися (через силу) членами семьи, Беверли сомкнула глаза, фоном слушая бубнеж мамы. — Ты меня вообще слушаешь?! — тарелка полетела на пол, с грохотом ударяясь, а затем и вовсе разбиваясь об кафельный пол на кухне, унося осколки по разным углам кухни. — Я что так много прошу от тебя?! Не позорить нас с отцом! Все, — она замахала руками, хватаясь руками за голову, но быстро опомнилась, вспоминая об укладке. — Ты меня доканала, я больше не могу. — Я же ничего не сделала… — посмела заикнуться дочь, глядя прямо в пылающие огнём глаза матери. — Перестань мне хамить! — ладонь упала на стол, разнося по всей комнате глухой удар руки об дерево.       Руки Беверли сжались в кулаки, принося небольшую боль самой себе, но она не решалась показывать свою злость при маме. Боялась. Совсем маленькая одиннадцатилетняя девочка не хотела быть матери врагом номер один, поэтому слушалась во всем, проглатывая все обиды. — Будешь чай? — хрипло спросил Уэйн, со скрипом присаживаясь недалеко от девушки на старый диван. — А? — вздрогнула она, заглянув мужчине в глаза, видно было, что тот устал. Его выдавали достаточно большие синяки под глазами, закрывающиеся то и дело веки и немного нездоровый блеск в глазах. — Чай будешь? — повторил он. — Я спешу очень, меня позвали ребята из «Ржавого Гроба». У нас что-то типо союза спасателей, — хмыкнула она, отшучиваясь. — Только вот спасаем мы Эдди от самого себя. — Держи, — мягко улыбнулся он и всунул девушке в руку сто сорок долларов, упорно собранных по всему дому. — Спасибо вам всем, не знаю, что бы делал. — Уэйн, Вы… Спасибо, — немного растерявшись, ответила девушка. — Удачи! — поджав губы, слегка улыбнулся он, провожая глазами фигуру девушки, выходящей на улицу.

Iron Maiden — The Number of the Beast

      Беверли вышла из трейлера, пытаясь рассмотреть выражение лица Стива, что пялился в одну точку и разговаривал с кем-то, видимо, по рации. Он наконец поднял взгляд, чувствуя взор двух глаз на него и, попрощавшись (можно было прочитать по губам), кивнул, как бы спрашивая, что и как прошло. Дэвис кивнула, мол: — «Сейчас расскажу» и помчалась к машине, обхватив свои руки, кое-как спасаясь от осеннего холода. Открыв переднюю дверь авто, Беверли уселась, потирая ладони, которые уже успели немного онеметь от нахождения на холоде. Пристегнув ремень безопасности (считала, что это самое главное в правилах безопасности, чтобы не вылететь в окно и не размазать свои мозги об асфальт в случае аварии), Дэвис начала рассказ.       Стив внимательно слушал, полностью вникая в сказанное девушкой и кивая, изредка даже задавая вопросы, ведь некоторые части из плана по вытаскиванию кудрявой макушки из тюрьмы, были ему не очень понятны с первого раза. — Ну и делов наделал Мансон, — в заключении рассказа, произнёс Стив, потирая подбородок. — И не говори, — устало выдохнула девушка. — Стоп! Мы опаздываем!!! — кинув мимолетный взгляд на часы на руке Стива, вскрикнула Беверли, чуть ли не хватаясь за сердце в приступе.       Не говоря ни слова, Харрингтон тут же завёл мотор и помчался в сторону выезда из «Хорест Хилз», немного хмуря брови, пока машина проезжала по довольно глубоким лужам, изредка застревая в грязи. Мотор громко заревел, оповещая всех в трейлерном парке об отъезде Беверли и Стива.

***

— Мы уже заждались, — закатил глаза Гарет, перебинтовывая руку Джеффа. — Прости-прости-прости! — взвыла девушка, подходя к парням вместе со Стивом.       Поодаль от друзей на самодельной ложе — в виде старого дивана — сидел Сэм, настраивая бас-гитару на слух, и яростно орал на друзей, что мешали ему: — Вы хотя бы на секунду можете умолкнуть? — возмущался басист, ведь из-за гула на фоне баса слышно не было и настроить ничего не получалось. — Уймись, даже если мы замолчим, тебя слышно не будет, — усмехнулся Гарет, которого тут же поддержал Джефф, упиваясь безудержным смехом, который прикрывал ладонью. — Так, с меня хватит, — психанул тот, со всей осторожностью и нежностью к инструменту положив гитару на диван. Сэм вскочил с места, доставая из кармана кожаной куртки пачку сигарет, (тут же засовывая ее в зубы) обойдя всех своих друзей, смерил их таким взглядом, будто убить хочет и закурил сигарету.       Беверли нахмурила брови, наблюдая за цирком, устроенным басистом, а Гарет лишь пожал плечами, завязывая бинт. — Что на этот раз? — спросила Беверли, подойдя в притык с друзьям, кидая взгляд то на Джеффа, то на его руку. — Какие-то мрази по типу Карвера докопались за внешний вид, ну я и попробовал вломить им, — монотонно рассказывал Джефф, будто его уже доконали вопросами об этом. — Вот и получил. Заломили руку, хрусь и всё. — Да кому ты врешь, Джефф, — из угла послышался голос басиста. — Они попросили нас сыграть какую-то порчу, а он, — Сэм указал на темнокожего парня, что закрывал рукой свое лицо, не желая краснеть у всех на виду. — Их послал, вот и драка завязалась.       Беверли истерично и хохотнула, прикрывая смех громким кафелем. А Сэм, будто мировой заговор раскрыл, стоял, подняв подбородок, и победно улыбался. Джефф закатил глаза, мол: «Ну и зачем ты это сказал?» и покачал головой, глядя в глаза другу. — Так в чем проблема вся, — почесав кудри на затылке, медленно начал Эмерсон. — Теперь гитариста у нас нет, но я умею играть, поэтому… — парень улыбнулся, указывая рукой на барабаны. — На «Зимнем Балу» ты выступаешь с нами, ладно?       Беверли округлила глаза, уставившись на сразу трех парней, а Стив, стоявший сзади, вовсе рот раскрыл от удивления. — Ты умеешь играть на барабанах??? — показывая свое шоковое состояние, спросил Харрингтон. — Да! И я согласна, Гарет, только вот Эдди… — девушка тут же погрустнела. — Точно! — опомнился Эмерсон, ударив себя по лбу. — Держи, — он протянул ей что пятьдесят помятых долларов, вытащенных из клетчатой безрукавки. — Где вы нашли столько? — изумилась девушка, перебирая купюры в руках. — Во-первых, — начал Сэм. — Какой-то байкер попросил сыграть нас «Металлику» и мы, конечно, сыграли, видела бы ты его глаза… — поддался воспоминаниям парень. — Вот и отвалил нам сотку. — А остальное, — перебил Сэма Джефф. — Этот же байкер предложил выступить на концерте в небольшом клубе его друга, обещая крупную сумму…       Дэвис даже не заметила в какой момент парней из клуба, она стала считать не просто друзьями своего парня, а своими друзьями. С ними было комфортно, они не были похожими на «обычных подростков», с которыми общаться-то не о чем, опять начнут свои рассказы про вечеринки, оценки и миллионы девушек, которых они сменили за последние два дня. И это отвратительно, ей всегда хотелось убежать от таких людей, которые всегда говорили в основном о себе, будто не замечая, что девушка тут и ей не интересно. Ей не было места в кругу таких же, как и ее мать: лицемеров, эгоистов и просто безумно скучных людей. Будто нет темы для обсуждения лучше, чем чья-то личная жизнь. Парни — абсолютно не интересные, до безумия наполненные дешевым пафосом… Девушки — подыгрывают этим парням, мечтая поскорее оказаться в их койке, меркантильные и просто мерзкие в общении. Все строят из себя непонятно кого. Легче же просто быть собой! Без этого вычурного никому не нужного пафоса и проделок, чтобы выделиться своей мерзостью и «крутым» поведением среди «своих»… Беверли до ужаса смешило поведение этих ребят. Будучи ее ровесниками, они не готовились к экзаменам, не строили планов на будущее (конечно, ведь богатые родители обеспечат их), не делали НИЧЕГО для своего развития, лишь пускали грязные сплетни за спиной, а в лицо называли этих же людей — «подружка».       Сейчас Беверли закрывала глаза на свое прошлое, наслаждаясь компанией новообретенных друзей, что в данный момент «тихо, чтобы девушка не слышала» шептались о том, зачем же Сэм рассказал эту историю, ведь язык за зубами держать надо, а Сэм же ответил: «Нет, ну вы сами сказали, что меня не слышно, теперь довольны?». Беверли не оставалось ничего, кроме как смотреть на это и по-дурацки улыбаться. Что-то давно умершее внутри, вновь оживилось, придавая жизни новые цвета. Дэвис уже не та девочка, какой она переехала в этот злополучный Хоукинс, она стала сильнее, где-то мудрее, нашла друзей и даже кое-что больше… Оборачиваясь назад, Беверли могла только посопереживать маленькой себе, но ничего не изменила бы в своей судьбе. Так надо. Она стала тем, кем являлась сейчас, с помощью пройденных кругов ада. — Так мы едем? — оторвавшись от вечно спорящих друзей, спросил Гарет. — Да, — кивнула девушка и сжала кулаки, в знак протеста тем, кто пытался отнять у нее единственный лучик счастья в угрюмые нынче дни.