Антидот

— Вегас, ты совсем с ума сошёл, что ли? Танкхун повышает на раненого голос, громко топая вдоль палаты. Его руки были скрещены на груди, а глаза щурились. — В смысле блять «с ума сошёл»? Я сейчас поеду за Питом. — Сидеть блять. — Кхун непривычно низким голосом командует альфе, ладонью несильно давя на чужое плечо, благо здоровое. — Куда ты собрался. Ты даже не знаешь, где они. Собрался. Спаситель хуев. — Фырча, парень усаживается на стульчик рядом с кроватью, на которой находился Вегас. Тот тяжело вздохнул, не желая смотреть на родственника. — Мало того, что не знаешь, так еще и состояние твоё отвратное. Как? Ну вот как ты собрался его ловить? По каким подворотням? — Заткнулся бы лучше. Я вообще не просил меня сюда приводить. Одна морока с этими врачами. — Вегас продолжает ворчать, хмурясь. — А что, мне нужно было оставлять твою задницу на холодном полу кабинета? В следующий раз так и сделаю! Никакой благодарности в этом доме! Да если бы не я!!! Ты бы не вмешался в происходящее в том кабинете! Парни продолжали ругаться на повышенных тонах и, кажется, остальным было всё равно — привыкли. Ну, лжи в этом точно нет. Вегаса не первый раз силком в больницу тащат и он не в первый раз закатывает такую истерику. Он до посинения будет доказывать, что с ним всё в порядке. Эту черту, наверное, в нём уже ничто не исправит. Привык казаться сильным в глазах остальных. Но ведь повёлся на звонок Танкхуна тогда. Вегас уже собирался уходить тем вечером домой. Докурив очередную сигарету, отписав сообщение Макау, он двинулся в сторону зоомагазина, на втором этаже которого был их дом. Но внезапно раздался звонок, который заставил каждый нерв на избитом лице альфы содрогаться в гневе. — Алло-алло, мой хороший. — Ты специально звонишь, чтоб побесить? — Конечно~. — Чего опять надо? Мало того, что ты лицо моё сегодня облапал, так ещё и звонишь с какого-то хуя в таком настроении. Тошно. — Завали ебальник, дорогуша. — Господи… Просто скажи, для чего ты мне звонишь. — Арм только что показал мазь, которую скупил в большом количестве. — В чужом голосе читалось какое-то недовольство. Вероятно, Танкхун не просил такого количества и осуждающе смотрел на парня, о котором шла речь. — А мне-то что? В жопу ее себе засунь. — Эй! — Мне-то что с ней делать? — Лицо мазать, чтоб твои вот эти уродства с лица ушли быстрее. Негоже с разбитой рожей ходить и людей пугать. Хотя, в твоём случае--… — Завались. Я иду… Что-то внутри Вегаса заставило пойти на это. Альфе не хотелось быть устрашающим. Но для кого? Понимает ли он сам? Взгляд, наполненный лишь пустотой и извечным вопросом «зачем» был устремлен куда-то в стену. Вегас молчал. Танкхун же в это время ходил по палате, покусывая большой палец и что-то обдумывая. Он прекрасно понимал, что тот парнишка, который работает на его брата, находится в опасности. Не каждый же день кто-то пускает пулю в другого человека и буквально крадёт жертву неудавшегося изнасилования в свой дом. Откуда Танкхун знал? — Танкхун, Пол звонит. — Снова? Ну, так ответь. Именно. Снова. Пока Вегаса водили по врачам, Пол тоже звонил и сообщил, что Кинн ночью привёз в дом Пита. «Как он не сдох от холода? Он же абсолютно голый!» Это последнее, что успел произнести парень, перед тем как Арм в спешке прервал разговор, завидев Вегаса. — Алло, Пол? Что-то серьёзное случилось? Зачем звонишь? — Пит пришёл в себя. — Ох, это прекрасная новость, мой хороший. Но как ты это понял? Тебя пустили в его спальню? — Нет. Они в своей спальне. Я просто слышал разговор. — Что значит «они в своей спальне»? Пол?! — Танкхун выхватывает у Арма телефон из рук, начиная кричать в динамик. — Ну… то и значит. — Надеюсь, ты понимаешь, что необходимо что-то предпринять. Да? — Да. — Замечательно. Как что-то случиться снова — звони. Мы любим тебя. Вегас переводит опустошённый, стеклянный взгляд на говоривших. Горло пересохло и неприятно сдавливало. Альфа и представить не мог, что по его вине кого-то могут сделать пленным. Вегас видел виновным в этой ситуации только себя. Сжатая кулак рука с силой ударила по жесткому матрацу, а лицо Вегаса исказилось от слабой тянущей боли в плече. Парню хотелось спасти страдающего омегу, но как он сейчас ему поможет? Чем? Стопы медленно опускаются на холодную плитку на полу. Вегас выпрямился, начиная разминать шею. — Куда собрался? — Танкхун задрал голову, наблюдая за родственником. — К этому ублюдку. — Прижми свою жопу. Ты в таком состоянии максимум до выхода из клиники дойдёшь. Мы всё порешаем. — Сейчас альфа напротив казался серьёзным. Вегас готов поклясться, что никогда не видел его таким. Танкхун вечно дурашливый, эмоциональный альфа, который «стандартным» отношениям предпочёл вечное удовольствие и именно потому в партнёры выбрал себе двух гамм. Вегас всегда считал его больным ублюдком, но… искренне был сейчас ему благодарен. Альфа медленно садится на свою койку, взгляд обращая в окно. Бледный шар солнце висел в мрачном сероватом небе, что окутано тучами. — …бо. — Альфа невнятно бормочет, продолжая смотреть в окно. — Если хочешь поблагодарить, то сделай это нормально, идиот. — Спасибо… — Вегас тяжело выдыхает, прикрывая глаза. Не привык он к такому. Ни его, ни он сам никогда никого не благодарил. В этом для него не было смысла. Ведь если его никогда не благодарили, не брали во внимание, то почему он должен. «— Мой хороший, смотри, что я тебе принесла. — Расплывчатый образ из детства нежным голосом окутывает голову, затуманивая разум. Воспоминания из детства редко так внезапно накатывали на альфу. Но в этом месяце… слишком уж часто. Вегас помнит этот нежный голос. Мама. Но что же такого она могла тогда принести ещё маленькому альфе? Сладости? Новую одежду? Игрушку? — … — Мой хороший… Тебе не нравится? — Нравится. — Ещё с детства он был не особо разговорчив. Но тогда это было стеснение. А сейчас? — Замечательно. Вегас, возьми его в руки. Только осторожно. — Теплая улыбка, которую альфа запомнит на всю свою жизнь. — Ты же знаешь, что ёжики колючие. — Знаю, мам! — Мальчишка из воспоминаний осторожно прижимает животное к своей груди и осторожно начинает гладить то по иголочкам. — Ну, что нужно сказать маме за нового друга? — Тихий и такой добрый смех. Вегас отдал бы всё, лишь бы вернуть его в свою жизнь, чтобы снова услышать его. — Спа…» Слёзы неконтролируемо потекли по чужим щекам. Тяжкий всхлип прервал долго висевшую в палате тишину. Альфа надеялся, что его никто не слышал. Это ведь настолько стыдно — плакать на публику, тем более перед теми, кто приходится тебе близкими. — Господин Ве-… — Не трогай его. Дай выплеснуть эмоции. — Танкхун накрывает плечо Арма своей ладонью. «— Что за ужас? Откуда ты этого уродца притащил? — Мама… — Позволила тебе его оставить? И ты за это ей спасибо говоришь? Вы все такие, да? Только когда вам угождаешь! — Но, па-…» — Мама, — тихое шипение, сопровождаемое поглаживанием горящей щеки. Вегас всё ещё помнил тот день, когда отец преподал ему один важный урок. От альф никто никогда не ждёт слов благодарности. Они по факту всё заслужили и всем владеют. Поэтому они ужасные животные. Но… ведь мать его была не такой, верно? Отец же любил её. — Мама…

***

— Я же говорил, что тебе здесь понравится. Пит обеспокоенно смотрел на мужчину напротив. Его ехидная улыбка вселяла страх. Омега уже хотел обрадоваться, что всё то, что случилось вечером — страшный сон, что этого не было и быть не может, но… лицо и слова альфы говорили об обратном. — Ты же об этом мечтал, разве нет? — Крепкие руки обхватывают тонкую талию Пита. — У тебя будет всё, что только пожелаешь, если останешься со мной. Дыхание альфы вновь на чужой шее, и это Питу явно не нравится. Он недовольно отталкивает от себя Кинна, хмурясь, чувствуя отвращение, что комом застревает в горле. — Мне не… мне не понравится. И… Я не мечтал. — Пит, вырвавшись из крепкой хватки, начал отряхиваться. Нужно спрятаться, уйти в место, где никто его не достанет. Но в этом доме это невозможно. Повсюду телохранители и, вероятно, камеры. Безопасного места для омеги тут точно нет. Ему не скрыться. — Ох, боже. Пит, я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. И даже больше, чем ты знаешь сам. — Кинн коварно усмехается, поправляя на себе халат. Приятно было видеть на чужом лице недоверие и удивление одновременно. — Думаешь, что это невозможно. Так? Позволь доказать тебе обратное. — Что… Что Вы хотите взамен? — Пит уже сразу понимал, что Тирапаньякул просто так не будет разбрасываться ценной информацией. Ведь именно такой, судя по всему, и являлась информация об омеге. Кинну нужно что-то взамен. — Я хочу… поужинать с тобой. — Как-то слишком невинно для того, кто чуть меня отымел в своём же кабинете. — Пит опускает глаза в пол, не желая смотреть на своего начальника. Он прекрасно понимал, что так с Кинном лучше не разговаривать, но… разве он уже может что-то потерять? Бежать некуда, он в любом случае падёт его жертвой — хочет или нет. Нежеланная близость неизбежна. — Ты ведь понимаешь, с кем ты разговариваешь, так? Хочешь, чтоб тебе досталось? Я ведь не посмотрю на то, что ты омега. — Мне всё равно. Делайте, что хотите. Я всё равно никому не нужная игрушка. Меня давно выкинули на помойку. Странно, что Вам такое нравится. — Тихо бормоча под нос, Пит сжимал руки в кулаки.

«Омеги так устроены. Это их природа, сладкий. После меня ты станешь обычной пользованной игрушкой, кто захочет с таким играть. Ты испорченный товар, и если об этом узнает твой будущий партнёр, то… ты же знаешь, что с тобой случится? Бедняжка…»

Пит продолжает стоять напротив Тирапаньякула. Ни один из них не собирается говорить, тишина неприятно резала по ушам, неприятной пульсацией отдаваясь в висках и сердце. — Но… — Горько усмехнувшись, омега, всё же, осмеливается посмотреть на альфу напротив, прерывая тишину. — Мне всё равно. У меня ведь больше ничего не осталось. Вы в праве делать с моим неидеальным, порочным телом всё, что захотите. Я не смею Вас останавливать. Мне даже не обязательно что-то рассказывать — никаких тайн у меня нет. Я всё про себя знаю… Но только не понимаю одного. — Если понимания нет, то тогда точно ничего не знаешь. — Я знаю, что у Вас был какой-то договор с Вегасом касаемо меня. Но меня это не особо касается, верно? Я не сую нос в чужие дела. — Господи… Тебе настолько неинтересно узнать про свою семью? Идиот… — Кинн цыкнул. — Но оно даже к лучшему. Мужчина медленно выходит с комнаты, раздавая какие-то команды бугаям снаружи. Он тихо ругается, без конца ворча. — Ах, кстати, — его лицо вновь мелькнуло в дверном проёме. — Я всё равно жду тебя на ужин. И ты не можешь не прийти. «Будто бы у меня был выбор, идиот.» — Пит садится на мягкую кровать, погружаясь в свои мысли. Что же в нём такого необычного, притягивающего? Почему он чувствует это странное давление со стороны аж двух альф. Раньше такого не было, омега даже и подумать не мог о такой ситуации. Всё слишком странно и как-то нереалистично. Как глупый комикс или романтичный рассказ, в котором главный герой или героиня остаётся с богатеньким мужичком, который на самом деле был хорошим и лишь казался конченным мудаком. Пит медленно ложится спиной на кровать, сминая руками тёплое одеяло. Глаза закрываются вновь. Он явно устал от этих напряжённых разговоров — необходимо поспать. «Моя семья… самая обычная…» Сон омеги выдался не очень долгим по ощущениям, однако… за окном было уже достаточно темно. — Господи, сколько ж я проспал. — Шесть часов. — Ох, блять! — От внезапного голоса из ниоткуда Пит аж подпрыгнул. — Кто здесь? Где? — Не переживайте, господин Пит. Я не хотел Вас будить, потому просто молча наблюдал. — Тихий, спокойный голос постепенно становился ближе. — Не могли бы вы включить свет. Я ничего не вижу. — Ах, точно. Раздался хлопок в ладоши — комнату озарил яркий свет дорогих люстр. От него с непривычки даже щуриться пришлось. Перед омегой стоял довольно милый мальчишка, что искренне широко улыбался. В его руках находилась пара вешалок с одеждой. Это одежда Кинна? Кинн нанимает к себе детей? Или это его ещё какой-то родственник, о котором Пит не знает? — Господин Кинн просил Вас поторопить. — Да-да. Ужин, я помню. А ты кто? — Я.? Ну-… что-то в духе домохозяйки здесь. Не знаю, как правильно обозначить свою роль в этом доме. — А это нормально, что ну… он берет на работу детей? — Пит осматривает паренька с широкой улыбкой на лице, медленно перехватывая вешалки с его рук. — Детей? Ох, Вы… наверное подумали, что я-… нет-нет, всё не так. Я уже достаточно взрослый. В университете уже учусь. — Так… что ты тогда забыл в этом месте? Есть же много вакансий и-. — Старший брат. Он один не справляется, поэтому-… — Парнишка опечаленно выдыхает, пустующие руки пряча в карманы брюк. Пит ничего не ответил парню и принялся осматривать принесенную одежду: красная водолазка, зауженные чёрные брюки. — Пф-… — Вам что-то не нравится? — Нет-нет, просто не понимаю этого всего. Мы ж не на вечер какой-то идём, какой смысл так наряжаться? — Господин Кинн любит официальность. — Я зна-. — Во всём. Сопроводив разбор вешалок опечаленным вздохом, Пит стал снимать с себя халат, недовольно рассматривая паренька. — Ты так и будешь здесь стоять? — А… что-то не так? — Я ж переодеваюсь. В ответ тишина. Вероятно, этому мальцу приказано следить за омегой в оба. Печально. Неужели Кинн реально думает, что Пит сможет сбежать? Куда? К кому? Помощи он ни от кого не дождётся. Если бы был сыном какой-то влиятельной семейки — вероятно так бы оно и было, с погонями, перестрелками, откупом деньгами. Но… Пит обычный сирота, который по не понятным ему же причинам, стал целью какого-то богатого мудака. Одежда как-то странно соприкасалась с кожей, как если бы Пит надевал ту во время простуды или любого другого заболевания. Тело неприятно обдавало прохладой в тех местах, где его касалась ткань одежд. — Ах, да… — Пит усмехнулся. Он совсем забыл, что период течки еще не подошёл к концу, потому его лихорадит и одежда неприятно «липнет» к телу. — Что-то случилось? — От меня сильно пахнет, …? — Омега хотел было обратиться к парнишке, но даже имени его не знал. — П-… Порчей. Меня зовут Порчей. — Ну так… Порчей, от меня сильно пахнет? — Нет. Я не могу сказать, поскольку принял подавители. Пит широко раскрыл глаза, испуганно глядя на парнишку. Неужели он тоже омега? Если так то, может… он подвергался здесь невесть чему? Кинн же всякое может выкинуть, это в его характере. — Подавители? У тебя течка? Как ты тут-… — Гон. Господин Пит, у меня гон. Я альфа. Омега, округлив от испуга глаза, стал трястись. Что ж за напасть такая — повсюду альфы. Везде эти похотливые животные, желающие лишь твоё тело. Отвратительно. Страшно. Небезопасно. Пальцы Пита с силой сжимают простыни и одеяло. Не дай бог сейчас этот наглый юнец сорвётся и воспользуется ситуацией. Пита ведь никто не спасёт. По щеке медленно покатилась солёная слеза, что неприятно жгла скулу. — Господин Пит, — паренёк садится перед омегой на пол, встревоженно касаясь чужих колен. — Не переживайте. Я с Вами ничего не сделаю. — Обещаешь? — Обещаю. Вы мне… не то чтобы интересны. Мы ведь все разные, и вкусы у нас разные. — Порчей поджимает припухлые губы, взволнованно смотря на старшего снизу вверх. Он сейчас так похож на щеночка, бедную дворняжку. Пит неуверенно кладёт ладонь поверх чужих густых волос. Несмотря на то, что юнец был альфой, — был пушистый и мягкий, словно игрушка из плюша. От подобного взаимодействия на лице омеги нарисовалась лёгкая улыбка, вероятно из-за того, что в его жизни никогда прежде подобных моментов не было. Он был единственным ребёнком в семье, оттого моменты близости, ласки с семьёй были недосягаемы. — Господин Пит… Вам стоит поторопиться. Господин Кинн Вас, всё же ждёт. — Молодой альфа нехотя поднимается, печально осматривая старшего. — Да-да, конечно. — Омега медленно поднимается, отряхивая брюки и рукава водолазки. — Только… Порчей, — Да? — Пожалуйста, после завершения ужина… Можешь посидеть со мной? — Щёки едва колол румянец. Пит не привык просить кого-то о компании, ведь почти никому не доверял. Но этот парнишка каким-то образом смог расположить к себе омегу. На просьбу Порчей лишь слабо кивает, медленно уходя из чужой спальни, что-то бормоча охраннику у двери. Жаль Пит не слышит этого разговора — любопытство так и распирает его. Медленными, неуверенными шагами омега покидал комнату, боязливо оглядываясь. Руки прижаты к груди, нижняя губа дрожит. Дойти бы до этого нахального альфы без происшествий. — Эй, Пит, Знакомый голос выбивает омегу из мыслей, заставляет активнее крутиться на месте в поисках. — Пол? А ты-… — Не теряй времени на пустую болтовню, прошу. Вот, держи. — Высокий парень протягивает омеге блистер с таблетками. — Только прочти инструкцию. Идёт. — Это что-… — Не спрашивай. Просто возьми. — Пол тяжко выдыхает, отводя опечаленный взгляд в сторону. — В таком случае спасибо. А… — Пит неуверенно тянет парня напротив за рукав чёрного пиджака, возвращая его внимание к себе. — Есть чем запить? — С собой? — Да. Пол из-за пазухи достаёт небольшую бутылку с минеральной водой, протягивая ту омеге. Пит со слабой улыбкой на лице кивает гамме в знак благодарности и скрывается в огромном коридоре. Длинный, узкий, дискомфортный, вселяющий ужас коридор неприятно давил на глаза жёлтым цветом. Руки Пита слабо тряслись от предстоящей беседы и ужина. — Твою мать… — Парень не мог предугадать, что его может ожидать сегодня, что с ним сделают, чем опоят, накормят. Вдруг отравят или накачают наркотой? Всё что угодно могло произойти сегодня. Трясущиеся ладони сжимают блистер с таблетками, поочередно выдавливая каждую. В состоянии паники омега вовсе и не думал о правильности употребления таблеток. Хотя, если быть честным, то он не думал вообще, даже о том, от чего эти таблетки. Одна за другой маленькие кружочки лекарства погружались в рот и Пит их спокойно запивал. — Ну и где этот-… Слыша грозный, недовольный голос альфы за одной из дверей, омега выдавил оставшиеся таблетки с блистера в ладонь и все разом закинул в рот, после чуть ли не давясь водой из бутылки. — Я… кха-… Я здесь, господин Кинн. — Дверь в просторную столовую отворилась с тихим скрипом. Закашлявшийся от воды Пит настороженно осматривался, выглядывая из небольшой щели между дверью и косяком. — Замечательно. Присаживайся. Не заставляй меня больше так долго ждать. — Понял. — Опечаленно и тихо бормоча в ответ, омега проходит внутрь комнаты, руки пряча за спиной. Усевшись наконец за стол, Пит дрожащие руки кладёт на поверхность стола, осматривая всё то, что находится на столе. Различные горячие блюда, салаты, фрукты, несколько бутылок вина. «Неужто он всё ещё пытается запудрить мне мозги… Зачем?» — Омега поднимает взгляд на альфу вновь, нервно сглатывая скопившуюся слюну. — Давай… Ты поешь сначала, а позже поговорим. Всё, что видишь здесь — можешь есть. Пит кивнул, но брать-таки с больших блюд ничего не стал. Парень и правда был голоден, но просто из принципа не стал бы ничего тут трогать — рискованно. — Ох, боже… Ну, хоть выпей со мной. Прояви немного уважения. — Кинн тянется за бутылкой красного вина, тут же откупоривая ту. Приятный, даже какой-то аппетитный звук вылетающей пробки заполнил столовую. — Вы же хотели поговорить со мной, верно? Ужин ведь всего лишь предлог для неизбежного разговора, господин Кинн. — Это верно, но… я правда хотел, чтоб ты поел. А то превратишься в скелета. Пит промолчал, медленно придвигая к себе уже наполненный вином бокал. Слабым кивком омега поблагодарил Кинна. Они бы долго так молчали, попивая вино, оглядываясь по сторонам, но они ведь не для того здесь собрались, верно? — Вовремя у тебя, однако, течка началась. — Кинн усмехается, ловя на себе удивлённый и одновременно недовольный взгляд омеги. — Думал, я не учую? Глупо было полагаться на такое. — Мы ведь не об этом собирались говорить, верно? — Пит медленно дрожащей рукой отставляет бокал с вином. — Верно… Давай начнём наш разговор следующим образом. — Тирапаньякул подпирает руками голову, не собираясь сводить взгляда с парня напротив. — Что ты хочешь знать о своей семье? — Я о ней всё знаю. — Да? Что ж, хорошо. Расскажешь, в таком случае? — Альфе стоило лишь сделать излишне заинтересованный вид, чтобы Пит чувствовал себя куда дискомфортнее и неувереннее. — Ну, я родился в обычной семье: отец, мать. Я был единственным ребёнком в семье и обо мне заботились хорошо — покупали игрушки, водили в парки. — Пит слабо улыбается, окунаясь в воспоминания. — Мы могли себе это позволить, поскольку родители были на высокооплачиваемых должностях, пусть и работали из дома. — А другие родственники были? Бабушки, дедушки? — Нет… Дедушки не стало задолго до моего рождения, а бабушка… умерла как только я родился. Именно поэтому мы переехали сюда — в поисках другой жизни. Открестились от прошлого и гнетущих воспоминаний. Как бы сильно я ни желал посетить родной город — мама была против. Потеря родного человека сильно сказалась на ней и. Я её понимаю. Потому что, когда сам потерял её и отца, сам думал уехать куда-то далеко. Скрыться ото всех подальше… Громко шмыгнув носом, омега понурил голову, начиная мелко трястись. — А если я скажу, что ты ошибаешься, Пит? — Ошибаюсь? В чём же я могу ошибаться… — В том, что твои родители покинули родной город из-за смерти бабушки. — Ну, они же не могли мне врать, верно? В ответ ничего не прозвучало. Тишина опять неприятно резала уши, давя на голову. Ужин продолжился в этой гнетущей обстановке. Пустая бутылка вина была громко поставлена на накрытый стол. Кинн пьяно и довольно ухмылялся, рассматривая омегу, что старался хлопками по щекам привести себя в прежнее состояние. Красное, словно спелый томат, лицо горело как на морозе. — Ах… — Пит тяжело вдыхает воздух, запрокинув голову назад. Алкоголь раскрепощает тело и выпускает наружу феромоны. Не к добру это. И Пит понимал это. Тонкие пальцы едва хватались за край стола. Вероятно, омега думал, что так сможет удержать все ароматы в себе, не позволит дурману развеяться в воздухе. — Т-… твою мать… — Пит, помнишь же, что я тебе сказал? — Альфа осторожно подходит к парню, аккуратно ладонью проводя по чужой скуле. — У тебя очень вовремя началась течка. Может, это знак свыше? Судьба? Как думаешь? — Большим пальцем очерчивая нижнюю губу, Кинн едва склонился к лицу омеги. Тот лишь дёрнулся. Перед глазами всё плыло, а тело плавилось. Это довольно странно, ведь у Пита, ясное дело, течка и раньше была. Но эффект не такой. Даже когда он был один дома с Вегасом, эффект течки был не таким крышесносным. — Что же… происхо. дит? — Тяжело дыша, омега хватается за чужие плечи. По его щекам покатились солёные струйки слёз. Омега просто уже не мог вынести этого плавящего ощущения внутри себя. — Неужто тебе плохо, мой хороший? Это мой запах так влияет, да? — Тирапаньякул носом ведёт по чужой ушной раковине, не переставая руки держать на чужом лице. — Ты весь горишь… Позволишь мне позаботиться о тебе сегодня, м? Подняв Пита со стула на руки, альфа понёс его в сторону спальни. Омега не сопротивлялся, не видел в этом смысла, да и вряд ли в таком состоянии он сможет убежать далеко. Тихий скрип кровати от ложащегося на него тела. Альфа довольно осматривает свою жертву, ставя руки в боки. Он определенно горд собой. Пит распластался по всей поверхности, сминая под собой чистые белые простыни. В глазах всё плывёт, двоится. Реальность словно ускользает от омеги, а воображение дорисовывает что-то своё. Пит то слышит чей-то странно-знакомый голос, то страшные крики и свист пуль. — Пло…хо… — Поджав ноги, темноволосый ложится на бок, не переставая трястись. — Скоро станет хорошо. Только подожди меня немного. Идёт? — Кинн подмигивает Питу и скрывается за одной из дверей. Вероятно, там была ванная комната. А дальше омега будто не слышит вообще ничего. Его взгляд прикован к одной точке, а любой звук растворяется в тишине. Пит меняет своё положение на кровати, ложась животом вверх. Мутный взгляд блуждает по потолку, старается хоть на чём-то сфокусироваться, но без толку. Главное, что не тошнит. — Пит, я вернулся. — …ас… — Неразборчивый голос омеги едва доносится до вошедшего. Как только тот приближается к Питу, видит глаза, полные слёз. -…ас. Чужие цепкие пальцы хватаются за крупные плечи, будто мёртвой хваткой. — Ха-ха… да-да. Конечно. — …ас… Лицо альфы искажается в устрашающей ухмылке. Конечно, то был никто иной как Кинн. И ему определенно было весело слышать, что его называют не его же именем. Можно ведь поиграть. Верно? Большие ладони хватаются за горячее лицо. Губы в паре сантиметров друг от друга. И омега шепчет в них что-то неразборчивое, понятное только ему одному. Тонкие пальцы Пита хватаются за бархатную ткань халата, с силой сминая ту, оттягивая в сторону. Кинн не препятствовал. — Молодец, хороший мальчик, Пит. — Альфа усмехался, наблюдая за тем, как распалённый алкоголем, течкой и, вероятно, чем-то ещё, паренёк сам себе устраивал неприятности. Одежда и бельё, что мешали дальнейшим действам, были быстро отправлены на пол. Кинн по-хозяйски своими грубыми руками блуждал вдоль дрожащего тела, изредка нарочно задевая чувствительную кожу шеи. Он будто метил её на будущее, чтобы не забыть. Комната заполнилась громкими стонами и неприличными шлепками. Если до этого Питу казалось, что он может как-то прийти в себя, отрезвить ум, то сейчас… Феромоны альфы подавляли всё, заполняя воздух, предотвращая любые попытки стать собой. — Давай, Пит, повтори моё имя… — Кинн злорадно улыбается, хватаясь за чужую шею рукой. Неконтролируемые стоны вперемешку с тяжёлым дыханием и всхлипами будто дарили альфе новые силы, с которыми тот и вколачивал бедного омегу в кровать. На следующий день, вероятно, останутся следы на шее. Но дай бог, чтобы только от пальцев. Пит цепляется руками за ладонь, что находилась на его шее. Обхватывая пару пальцев, омега пытался переместить руку Кинна на своё лицо. Он хотел чувствовать тепло рядом с собой.

***

Тихий звук о пришедшем сообщении посреди ночи. Кому и что понадобилось сейчас в такое время от человека, который и шага нормально без криков старшего брата сделать не может? Поднимая рукой смартфон, альфа с уставшим видом лениво пролистывает ленту сообщений в разных мессенджерах. — Господи, куда какой ублюдок мне что отправил? Если это Макау опять со своими дебильными открытками, то я-… В списке непрочитанных сообщений висело одно от Кинна, что уже сразу не особо понравилось альфе. Во вкладке висело видео. И дёрнул же чёрт сразу его включить. «Ве-… с… ас… Вег. Вегас!» Его лицо побледнело от ужаса, а челюсти сжались. Вегасу хотелось швырнуть смартфон о стену. Он, конечно, знал, что Кинн тоже больной на голову, но не предполагал, что настолько. Обнажённое, трясущееся тело омеги, который в забвении бормотал чужое имя, пока его имел Кинн. Что может быть отвратительнее и печальнее? Разве что тот факт, что оба, что Пит, что Вегас почувствовали нечто странное друг к другу. И чувство это вызывало неприятное жжение в груди и боль в висках. — Ты ответишь за это, уёбок. — Процеживая каждое слово сквозь плотно сжатые челюсти, Вегас смотрел в смартфон.