Антидот

Вялое тело омеги, промокшее, в слезах и соплях, погрузили обратно в машину. Танкхун недовольно цыкнул, захлопывая дверь. Нет, он не злился. Ничуть. — Подарил же бог мозгов. — Альфа садится за баранку руля, тут же заводя автомобиль. — Мы куда? — Пол смотрит на любимого всем сердцем мужчину, чей затылок виднелся из-за высокой спинки сидения. — В поликлинику. — А что с Вегасом? Тело нашли? — К-… Какое тело? — Пит вновь напрягся, широко распахивая глаза. «Тело? Какое тело? Его труп? Нас пригласили для прощания? Да-.?» — Омега тяжело выдохнул, голову опуская, вновь готовый плакать. Резкий тормоз зазвенел в ушах неприятным писком. Танкхун остановил машину, едва тронувшись. — Пол, твою мать… — Недовольный, даже какой-то устрашающий взгляд был направлен на гамму. — Приедем — всё узнаете.

***

Неприятный запах, витавший в воздухе, чуть ли не до тошноты доводит. Макау недовольно смотрит на закрытую дверь палаты, ожидая врача. Арм стоял рядом, успокаивающе младшего похлопывая по плечу. Они здесь торчат уже несколько часов и, если знать, что только что наблюдали — их состояние можно оправдать. — У меня просто слов нет. — Недовольно бормоча, бета руки на груди скрещивает. — Ох, была б мама жива, она б тут устроила! — А-… Но ты ведь даже не знаешь, какой у неё был характер. Почему же ты так уверен? — Вегас говорил, что она была очень эмоциональной, к тому же-… Диалог парней прервала медсестра, что с несколько нервной улыбкой покинула некогда пустовавшие покои. — Успокоительное ввели. Поэтому, прошу, сильно не шумите. Он только уснул. — Приложив палец в перчатке, девушка пошла дальше по коридору, тихо матерясь. До парней доносились лишь обрывки фраз в духе: «чтоб я ещё раз вызвалась работать с буйными пациентами!» Тихо хохоча, с какой-то теплотой даже, Макау отворяет дверь. На больничной койке мирно лежал альфа, что мирно сопел. — Засранец. — Тссс--… Арм с Макау закрыли за собой дверь и уселись напротив чужой койки, они молча наблюдали за спящим, лишь изредка о чём-то да перешёптываясь. Правда у младшего было желание хорошенько так двинуть спящему. Долгожданные минуты спокойствия, как же долго их не было. Эти пару часов казались вечностью и, слава богу, всё обошлось без каких-либо жертв.

— Милый, смотри. — Необычайной красоты женщина с большим букетом наперевес присела к ещё маленькому мальчику, тепло тому улыбаясь. — Красивые цветочки, да? — Да, мам. — Мальчишка улыбается в ответ, завороженно любуясь цветами в букете. В его руках лежал ёжик. — Хей, дружок, — обратив своё внимание на зверька в ладошках, мальчик придвигает того к цветам. — Правда вкусно пахнет? В ответ ёж лишь свернулся клубочком, иголками неприятно впиваясь в детские руки. Раздалось тихое «ой». — Ну, что ты, мой хороший. Осторожнее. — Беря ладони сына в свои, женщина принимается те ласково поглаживать. — Видишь? Порой бывает неприятно или страшно, когда что-то непонятное вдруг появляется на пути. В таких ситуациях даже такие милые животные, как ёжики, могут стать опасными зверьками и больно уколоть. — Я. Я понимаю, мам. — Тихо шмыгнув, мальчишка на ежа смотрит, что забился в угол комнаты. — Мам, — Да, милый? — Это значит, что… я тоже ёжик? — Все мы до поры до времени ёжики, мой хороший. Но жизнь такая штука-… некоторые ёжики становится кактусами. Понимаешь, о чём я? — Н-наверное… — Вегас, пообещай маме, что никакое обстоятельство не превратит тебя в самый колючий кактус. — Обещаю, мам!

Дверь палаты с громким стуком бьётся о стену. Да так, что чуть штукатурка не сыпется. — Где этот гандон?! — Недовольно рыча, Танкхун заходит в палату, ставя руки в боки. — Можешь помолчать? Он под лекарствами. Спит ещё. — Макау оборачивается через правое плечо, смотря на раздосадованного родственника и… Пита? — Ты нахуя его привёл сюда? Совсем больной, что ли? Тоже тебя в палату положить на обследование?! — Закрой рот, блять. Это не я через окно решил сигануть. Слава богу, что это был первый этаж. Нахуй он вообще в него вышел? Для кого двери придумали?! — Ты можешь потише, нет? Мы едва его успокоили! — А меня кто успокоит?! А его?! — Танкхун чуть ли не мёртвой хваткой вцепился в Пита, что ошарашенно смотрел на спящего. По щекам вновь потекли слёзы, голова кружилась неистово. Омега хотел было что-то сказать, но слышался лишь тихий писк. Дрожащие ладони тянулись к больничной койке, и, разумеется, альфа пустил к ней Пита. Тот же в свою очередь припал горящей кожей к чужой ладони, едва своими пальцами касаясь чужих. Паника попустила, ведь альфа явно спал. Это было ясно по размеренному дыханию. — Ну, так… Расскажешь, почему он через окно решил попутешествовать? Жаль, что не десятый этаж. — Хватит свои шутки шутить, а. — Макау недовольно фыркнул, переводя взгляд с родственника на омегу что не прекращал наглаживать чужую ладонь. — Врачи говорят, что как только он свалил — побежал искать выход с больницы. Вегаса ж никто не предупредил, да, что территория охраняемая и он выбрался в часть, ограждённую забором. Этот придурок попытался добежать до забора и перелезть через него. — Зачем? — Говорят, за Питом пойти хотел. Орал, кусался, брыкался. — Ну, в принципе, на него похоже. А как так вышло, что он не вырвался? — Его за все конечности схватили и притащили так сюда. А потом вкололи успокоительное. — Ну, и слава богу. — Кивнув своим же словам, Танкхун, скрестил руки на груди. Вегаса было решено оставить и дальше лежать в кровати и набираться сил. Питу бы тоже не помешала данная процедура, но он воздержался, предпочтя сну горячий кофе и тёплую кофту. Тело едва потряхивало. Вероятно, простыл. Но оно и не удивительно — столько времени под дождём провести. Кошмар. Вся «семья» сидела в небольшой столовой в полной тишине. Макау с кем-то переписывался, Арм уснул у Танкхуна на плече. — Эй, Пит, — Альфа вдруг решает начать разговор. — Ты так переживал за Вегаса. Вы, получается, не первый раз встречаетесь, да? — Мм… — Омега лишь слабо кивает, тут же отставляя полупустую чашку. — Мы познакомились где-то месяц назад? Тогда было дождливо. Я увидел, как его вышвыривают из зоомагазина на углу, близ офиса. — Ага… Это вот где он всё это время пропадал? — В смысле? — Омега повёл бровью. — Ну… Макау, думаю, тебе уже успел рассказать, что у них отец «немного» деспот. И срывается почти всегда именно на Вегасе. В тот день отец выставил его на улицу. — Ну это я понял. Но при чём тут магазин? — Семейный бизнес, который, мягко говоря, прогорает. Второй этаж — их квартира. — А что с бизнесом не так? — Мать Вегаса очень любила разную живность. Была такой чистой, чуть ли не ангел во плоти. Она горела желанием «создать» свой магазин и. Наш отец в качестве подарка на свадьбу приобрёл помещение для этого всего. Тётя была очень рада, всю душу вкладывала в это дело, но дяде Кану это дело не то чтобы нравилось. Я и сам не знаю, почему. Когда тётя умерла, то магазином заниматься никто не стал. Вегас предпринимал попытки продолжить мамино дело, однако-… — Отец не позволил? — Именно. Пит понурил голову, представляя, насколько же было тяжело альфе всё это время. — Ну, эй. Только плакать не надо, хорошо? У тебя и так состояние плачевное. Не дай бог сознание потеряешь! — А… Можешь ещё немного рассказать про Вегаса, Пи'? — Не вопрос. А почему ты так за него переживаешь? — Ну-… Несмотря на то, что между нами столько всего странного произошло, он мне… — Нравится? — Наверное. Я до сих пор не уверен. — Пит тяжело вздыхает, отводя взгляд. — Сложно осознать чувства и принять их. Меня столько предавали. Страшно довериться кому-то, понимаешь? — Да. Увы, этот мир жесток. Ты уже в полной мере это ощутил. И Вегас тоже. Из-за проблем с отцом его вполне безобидная натура будто шипами поросла. Агрессия, озлобленность на мир… Он часто срывается по пустякам и принимает всё близко к сердце. Ему очень тяжело даётся непринуждённое общение. Он быстро меняется в поведении. Я пытался его как-то силком притащить к специалисту. Вырвался, не дался. — То есть, когда он-… В голове Пита вновь всплывают картинки с того дня, когда Вегас назвал его шлюхой и ушёл. Было больно, но теперь не потому что несправедливо и жестоко поступили по отношению к нему, а потому что Вегас в этот момент тоже страдал. — «Когда он» что? На вопрос омега лишь отмахнулся, медленно поднимаясь из-за стола, на душе было паршиво. Вегас тоже всё это время страдал и, видать, не терял надежды вновь встретиться с Питом. Это одновременно согревало и разбивало.

«Мы обязательно со всем справимся, Вегас. Ты же веришь в нас? Мы же оба сильные, мы всё сможем. Вместе или же отдельно друг от друга — не важно.»

Прижимая одну из ладоней к своему сердцу, Пит мог слышать своё сильное сердцебиение. Но оно и не удивительно — омега вновь заходил в чужую палату. Времени прошло много и, может быть, Вегас уже не спал? Печальный силуэт вновь находился у окна, ладони упирались в подоконник. — Снова собрался прыгать? — Пит…? — В вопросе звучало будто бы всё: гнев, радость, печаль. — Ты-… Ты цел? — Да. А ты? Ничего не сломал, пока пытался из больницы сбежать? — Омега осторожно подходит к Вегасу, руки за спину пряча. Он понимал, что ослабший альфа, всё ещё находящийся под воздействием успокоительных, ничего не сделает, однако слишком близко подходить не стал. — Ничего-… — Альфа тяжело вздыхает, рассматривая чужое бледное лицо. — Пит, — М? — Мне… Мне правда жаль, что я тогда так ужасно поступил по отношению к тебе. Мною овладел гнев, я не мог себя контролировать. Я понимаю, что как оправдание это звучит ужасно, но… Я клянусь. Клянусь, клянусь, клянусь… — Вегас опускается коленями на холодный кафель, ладонями обхватывая чужие ноги. — Я клянусь… Я больше-… Я никогда так не поступлю. — Вегас… Я верю тебе. Слышишь? Прошу, встань с холодного пола — простудишься.

— Милый, встань с холодного пола — простудишься. Я тебя уже давно простила. Мама не злится.

Полные слёз глаза альфа поднимает на Пита, лишь сильнее того к себе прижимая. То спокойствие и тепло, что когда-то дарила ему ныне покойная мать, теперь исходило от этого наисветлейшего человека, что так же обречён на страдания. — От тебя пахнет спокойствием, Пит. — Что ж ты несёшь такое? Ха-ха. У спокойствия нет запаха. — Значит не было до этой поры. Альфа нежно берёт чужую ладонь и прислоняет к своим губам, лишний раз вдыхая чужой аромат. Лучше всяких лекарств и уколов. — Вегас, — Да? — Так и продолжишь стоять на коленях? — Да.

***

С момента выписки Вегаса прошло уже чуть больше недели. Он вместе с Питом спокойно себе жили в доме омеги. Не сказать, что как полноценные возлюбленные, но с особым трепетом. Пит переживал за душевное состояние альфы, Вегас занимался тем же. Разделённый на двоих быт, совместно проведённые дни, впечатления. С каждым днём благодаря такому они ментально становились ближе друг к другу. Ещё одной ниточкой, связывавшей их души воедино, стала история Вегаса про его мать. Альфа рассказал про относительно счастливое детство, наполненное замечательными воспоминаниями, про мягкий характер матери. Единственное, что омрачало всё повествование — отец. Он являлся ярым ненавистником альф, ведь ему не посчастливилось родиться таким, в семье его не признавали, унижали. Пусть и казалось, что со временем напряжение внутри семьи спало, отец продолжал всем сердцем ненавидеть альф. Даже когда женился на матери Вегаса, не смог поверить в её чистоту, искренность. Он считал, что она состоит с ним в браке только из-за влияния его семьи, что она желает лишь нажиться. Отец Вегаса не мог смириться с тем, что его всю жизнь окружали альфы, что даже его жена альфа, а он — нет. Давняя обида стала причиной отвратительного поведения по отношению к собственному сыну. После очередного вечера откровений, Пит тихо себе что-то напевал под нос, сидя напротив окна в своей комнате. — Пит, — М? — Омега медленно поворачивается к говорящему, слабо улыбаясь. Однако, улыбка тут же пропадает с его лица. — Зачем ты его пустил на порог?! Рядом с Вегасом стоял Кинн. В одном из своих любимых костюмов. На Пита потихоньку накатывает волна истерики. — Тц. Не переживай. Я с тобой ничего не сделаю больше. — Кинн закатывает глаза. — Я поговорить пришёл и извиниться за то, что случилось тогда. — Хотите сказать, что я-… смогу простить Вас за то, что Вы сделали со мной? — Я… понимаю, что оправдания моему поведению нет. И не жду, что ты простишь меня. Просто поговорить хотел. К тому же, думаю, у тебя явно есть вопросы. — Недовольный альфа окинул омегу взглядом, медленно уходя на кухню. — Пойдёшь с ним поговорить? — Вегас опирается о дверной косяк, внимательно рассматривая омегу. — Придётся. К тому же, он прав. У меня есть достаточно вопросов. — Кивнув самому себе, Пит пошёл к Кинну, что уже во всю жевал вафли. Как только омега присел напротив, альфа переменился в лице — вновь стал серьёзным. Как тогда — во время их первой встречи. Поправив на себе пиджак, альфа откашлялся. — Ну, так… Задавай вопросы. Постараюсь ответить на все. — Просто не понимаю, за что Вы так жестоко со мной. — Горько усмехнувшись, Пит опустил взгляд. — Вам совсем меня не жалко? — Жалко, однако… Как там говорится? Для достижения цели все способы хороши. — То есть вы ради результата готовы по головам шагать? — Уже нет. — Кинн фыркнул, беря очередную вафлю и аппетитно ей похрустывая. — Я уже уладил те проблемы, ради которых причинял тебе вред. — И что? Зачем тогда пришли? Я ведь больше не нужен. — Нужен. Но уже не мне. — А кому? Кто теперь будет преследовать и доводить меня? — Никто? — Тогда-… — Помнишь, мы начинали разговор про твою семью? Отца, мать… — Конечно, помню. Мне тогда ещё плохо стало. — Обиженно скрещивая руки на груди, омега отвернулся от собеседника. — Было очень некрасиво с Вашей стороны. — Так вот. Ты говорил, что родители покинули твой родной город из-за смерти бабушки. Но ты уверен, что было всё именно так? — Конечно. — А твоя бабушка рассказала другую историю. И кто же прав? — Усмехнувшись, альфа повёл бровью. — Вряд ли старушке есть причина врать. — Погодите. Но она не может быть жива. — С кем же я тогда вёл разговор. Про несчастливый и непрактичный брак, про лапочку-внука? Я как-то приехал к ней с целью приобрести её бизнес, но она наотрез отказывалась. Сказала, что отдаст, если я выйду замуж за её внука. Шутница та ещё, конечно, как оказалось. Я недавно звонил ей, говорил, что не смогу привезти тебя в качестве своего жениха или в качестве отца наших общих детей. Она лишь рассмеялась и сказала, что знала, что всё так и будет. — Почему? — Она считала тебя мёртвым. Говорила, что как только показали новость об автокатастрофе, как только были опознаны тела — посчитала, что и тебя тогда не стало. Именно поэтому предложила мне брак с, как она считала, мёртвым внуком. Ведь это невозможно, а значит её бизнеса мне не видать. — Кинн пожимает плечами. — Она. жива? Правда? — На лице омеги появилась слабая улыбка. — Я так рад. Это ведь значит, что я… — Не один. Да. — Кинн тепло улыбается омеге. — Хочешь увидеться с ней? — С чего вдруг такая доброта? Неужели хочешь обмануть её и выставить меня своим женихом? — Нет. Я же уже сказал ей, что не смогу. Пока Пи' тебя «похищал» и пока ты находился в больнице рядом с Вегасом, я успел уладить кое-какие вопросы и многое осознать. Я разрешил все проблемы со своим отцом и его желанием монополизации, так что смысла больше влезать в подобные незаконные и аморальные ситуации мне смысла нет. К тому же, у меня уже есть человек, с которым я хотел бы вступить в брак. — Так значит… Вы нашли любимого человека, да? А кто он? — Ну. Один из моих подопечных. Но не в офисе. Мы часто с ним лаялись, когда я навещал его в баре. И в какой-то из дней просто осознали, что нам тяжело друг без друга, что те искры — нечто большее, чем «ненависть». Только вот, боюсь, малыша Порчея такой исход вряд ли обрадует. — Так… Вы в отношениях с его старшим братом? — Абсолютно верно. — Ну, так что… Готов встретиться с ней? — Я его одного не отпущу. — На кухне возникает Вегас, что тут же плюхнулся рядом с Питом. — Ты так за него переживаешь? — После того, что ты с ним сотворил-… — А сам что с ним сотворил? Забыл уже? — Это уже в прошлом. Кинн тяжко вздыхает, после тихо смеясь. — Ну, ничего не поделаешь. Тогда-… Я куплю два билета — тебе, Пит, и Вегасу.