Мститель с палицей

Дима проснулся поздно. Поставив чайник на плиту, он уселся за стол и принялся нарезать хлеб. Многого ему, ветерану Афгана, было не нужно. Ни дешёвый хлеб, ни водянистый чай не наводили тоску, и не несли разочарование – в отличие от воспоминаний, воспоминаний далёких дней… Ему восемь. Под рукой – только что купленный велосипед. Они вместе с папой идут по лесу, чтобы испытать его. - Молодец, сынок, так держать! К завтрему уже научишься кататься сам! - Но пап! Я уже не хочу кататься на нём! Он же не держится… - А он и не должен держаться! Отец сел на корточки, и его лоб соприкоснулся со лбом мальчика. - Его должен держать ТЫ! Ты катаешься на велосипеде, а не он на тебе. Но даже понимания того, что что-нибудь зависит от тебя, недостаточно. У тебя будет получатся любое дело, только если ты будешь стараться, и никогда не сдаваться на полпути! Понял? Мальчик кивнул. - Отлично, тогда давай продолжим! Через месяц, Дима катался на велосипеде лучше всех своих сверстников. … Пот градом валил с плеч. Дышать было тяжело. Но Дима поставил цель – 70 отжиманий, и должен был выполнить её. - 67, 68, 69, 70! Он растянулся на полу, дав отдых мышцам. Конечно, в лучшие времена Дима делал больше отжиманий, но всё равно – сейчас он чувствовал себя увереннее и сильнее. Всё потому, что вечером его ожидает выход, выход на улицы ночного города… А вот ему уже двенадцать. Они с папой выходят из кино и обсуждают фильм, который посмотрели. - Да я говорю тебе, что в книге не так всё было! Там главный герой был – Рэдрик Шухарт, очень крутой мужик, а не вот этот вот! - Ну и что с того? А мне этот главный герой понравился – и смысл фильма какой! Внезапно, из переулка донёсся крик: «Спасите!» Дима ясно видел, как все прохожие шарахались от этого места, или же поворачивали на другую улицу. Но отец был не таков – он кинулся прямо туда, где двое хулиганов обшаривали девушку. Половины платья уже не было, и две наглые рожи по-зверски ухмылялись. По крайней мере, до того, как одному из них прилетел правый хук в висок. Второй бандит вытащил нож, и бросился на отца. Дима чуть не закричал от страха, но бояться было нечего. Папа отступил на шаг назад, как будто в неуверенности, а затем резко ринулся вперёд. Бандит ошалело поставил впереди себя нож, думая, что тот его защитит. Но отец отвёл руку с ножом правой, в то время как левая втиснулась противнику в живот. Дима глазам своим не веря смотрел на всё, что перед ним происходило – на бандита, которого вырвало прямо на мостовую, на женщину, застегивающую платье и в слезах благодарящую отца, и самого отца, который сказав: «Не за что, нам с сыном домой спешить надо, а то потемнеет», вышел из переулка, не дожидаясь приезда милиции. Какой-то старичок в деловом костюме подошёл к отцу и пожал его руку. - Если бы вы все были такими как вы, то наша Земля была бы раем! - Если бы Земля была раем, то на ней не было бы места таким, как я – невозмутимо ответил отец, и, взяв сына за руку, направился к своему дому. В этот момент Дима точно решил – он будет защищать невинных и слабых, а есть ли для этого место лучше, чем армия? … Он до сих пор не отказался от этого. Он всё ещё защищал невинных и слабых, но теперь, Дима хотел сделать это сам. Сам, не привлекая никого, и ни за кого не неся ответственности… - Давай, Дим! Выходи уже! Дима открыл дверь. У него в руках был букет роз и коробка конфет. - Господи? Это что, мне? - Ну а у кого сегодня праздник? Конечно тебе, Оля! С днём рождения! Девушка закраснелась, но всё-таки взяла подарки. - Заходи, сейчас чай пить будем! Именно в этот момент, он считал, что счастлив. Что горестных дней больше не будет, что все несчастья закончились! Но именно тогда, они только начались… … Столько времени без писем! Он уже ругал её, думая, что Оля забыла о нём! Он думал, как придёт к ней домой, когда вернётся с войны, и скажет: «Эх ты, такая-сякая! Твои письма были моим кислородом, я только ими и жил на войне! А ты…» Но теперь, говорить было не с кем. Разговаривать с мамой Оли он не хотел – она винила во всём характер дочери. Он не мог слышать, как она еле-еле поругает бандитов, и начинает причитать: «Я же говорила ей, не ходить никуда, ни в магазин, ни в аптеку по вечерам!» Нет, он считал виновными других. Тех, кто откинув все моральные принципы, беспредельничали на улицах города. Тех, кто потеряв стыд, творил то, что они сделали с Оленькой, с сотнями других девушек и женщин. И он не хотел ходить с бумажками и выстаивать очереди в отделении милиции. Нет – он решил нести своё правосудие, правосудие силы, наполненное горечью правды и отчаяния… … Дима покрепче застегнул кожаную куртку, и затянул бинты на руках. Единственное его оружие – это причудливая бита с вделанными в неё шипами. Но даже с таким скудным арсеналом, он собирался зачистить весь город от «гопоты» и криминала. Он закрыл дверь квартиры, кинув ключ под половицу. Охота началась.