Мститель с палицей

- Андрей Михалыч, Андрей Михалыч! Старый милиционер оторвался от очередного досье, и крикнул: - Войдите! Младший лейтенант, «двузвёздник», Саша Коряев, ввалился в кабинет начальства. - Ещё один, Андрей Михалыч! Ещё один «нашинкованный»! Андрей резко встал со стула. - Веди скорее, Саша! Веди! - Просто ужас какой-то! Ещё один пришёл, мы ему только голову зашили, а он уйти собрался! – всплеснул руками глав. врач. - Никуда не уйдёт, пока на допросе не побывает! В какой он у вас камее… ой, то есть, в каком кабинете? - В сорок четвёртом! Третий этаж! - Туда мы и направляемся. Пошли, Саша! Молодой человек с обинтованной головой, сидел на больничной койке, и спорил с медсестрой: - Да здоров я, здоров! Только пустите меня отсюда! Андрей Михайлович открыл дверь. - Здесь у нас «нашинкованный»? – строгим голосом спросил он. Парень побледнел, увидев погоны милиции. - Да, здесь он, товариш милиционер! Как и у всех – травмы на голове, как от дубины, но и от шипов повреждения тоже есть! - Да всё нормально у меня там… - промямлил парень. - Отлично, тогда у меня к тебе парочка вопросов! Итак, - Андрей Михайлович подвинул стул поближе, - на тебя тоже напал неизвестный? Пока ты просто шёл по улице и ничего не делал? - Ну да… - неуверенно начал парень. - И ты тоже – законопослушный гражданин с двумя мелкими судимостями в паспорте? - У меня три… - так же неуверенно продолжил допрошаемый. - Что ж, ничего нового… - Нет, я ж помню как он выглядел! – неожиданно крикнул парень, - он высокий был, мускулистый… - Руки замотаны, вооружён шипастой дубиной, темноволосый. Так? – продолжил за него мидиционер. - Ну да, так… - Ничего нового. Пойдём, Саш, нам надо вернуться в участок. Пока они шли по коридору, помощник спросил: - Но Андрей Михалыч! Почему мы никак не поймаем этого преступника? Ведь он же… - Да потому, Саша, что это никакой не преступник. Большинство тех, кто становятся после встречи с ним инвалидами – это преступники на свободе, с мелкими судимостями, «гопота»! Он даже несколько крупных криминалов из игры вывел, о чём тут говорить! - Но это неправильно! Мы – милиция, а значит мы и должны ловить преступников! - Отчасти, ты прав, конечно, но… Ладно, не очу об этом говорить. Тебе надо –ты и лови этого «преступника»! А я тебе вот что скажу - за всё время моей работы, ни одного такого полезного уголовника у нас не было! - Пустите, пустите! – кричал бородатый пожилой мужчина, пытаясь вырваться из рук схвативших его хулиганов. - Ну уж нет! Кто твою столовку крышует, а, дед? - Да сказал же я вам – никто! - Вот именно! Я сказал тебе, что я тебя теперь буду крышевать, а ты мне платить будешь, ясно? - Нет, чёрт тебя дери, не ясно! Я никогда не буду платить такому отродью! Вы моего отца под машину бросили, вы моего сына до смерти избили! И чтоб я вам платил? - Шо-та я не помню никакого деда, и никакого пацана… - Да я не говорю, что вы это сделали! Кто-то другой, но дела не меняет! Хер вам, а не плата! Мужчина плюнул прямо в гопника. Тот хмыкнул и вытер след с лица. - Что-ж, это ты зря! Ты нам всё равно заплатишь, но немного по-другому… Он подошёл и ударил беспомощного мужчину по лицу. Тот заревел, как раненый зверь, и попытался вырваться из рук четырёх державших его бандитов. - Нихера се, кабан какой! - Вот это силища, ты с ним быстрей кончай, Бумер! - Ща, мужики, быстренько его порешаем… - Уверен? Бумер резко повернулся, и только теперь заметил высокого мужчину, стоящего в двух шагах от него. - Ты чо ещё за козё… Шипастая дубина въелась бандиту в лицо, и он с криком упал на землю. - Эй, мужик, нас же здесь четверо! Ты чо, реально думаешь… Но второй гопник не успел договорить своей фразы. Дубина прилетела ему в живот, и он, отступив на два шага назад, сел на землю с ничего не выражающим видом. - Он Ступку огрел, ребят! Давайте все на него! Эти гопники были более умными. Двое из них схватились за дубину и, раня пальцы об шипы, стали тащить её на себя, в то время как третий кинулся на Диму с ножом. «Придурки, как и все остальные…» Дима отпустил дубину, и двое державших её, по инерции, свалились на траву. Их сообщник сделал глубокий выпад ножом, от которого бывшему ВДВшнику увернуться было легче простого. Затем – локоть в голову, и бесчувственный гопник лёг лицом в траву. Двое преступников решили, что успеют убежать от мстителя. Но, к их несчастью, они и не представляли, что такое пересечённая местность Афгана, и кросс за ними показался для Димы лёгкой пробежкой… - Я и говорю, слыш, Жбан, нам с тобой надо порешать кое-что… - Тиха, Пилюля! Тут идёт кто-то… Трое гопников увидели, как к ним направляется высокая фигура, с битой в руке. - Ээээ, ишь кого нам нелёгкая привела. Это ж лошара какой-то – один по нашему району гуляет… - Может быть, - ответил им долговязый в кожаной куртке, - а может, это вы лошары, что попались мне на пути… - Хахахах, вот урод! Валим его, мужики! «Обычная тактика. Подходят с трёх разных сторон. Что ж, как будто эти отличаются от сотен остальных, с кем мне приходилось иметь дело…» Вместо того, чтобы стоять и ждать, Дима сделал резкий рывок в сторону гопника в красной мастерке. Его перочинка вонзилась в кожаную куртку, но подкладка, которую Дима сделал из своего старого бронежилета, выдержала. С одного хука он послал идиота в нокаут. - Ебать он сильный! Слушай, Лёха, может нам… Толстяк не успел договорить, и уже валялся в грязи, извергая одновоременно кровь, рвоту и сопли. Но третий был не простой штучкой. Лёха достал из внутреннего кармана пистолет. «Только помни, Димон – для него это «пушка», а для тебя – Макаров с магазином для четырёх пуль. Спокойнее, спокойнее…» - Знаешь, однажды нам в Афгане не привезли боеприпасы – такое там часто случалось. И я сидел в своём пункте связи, с бесполезным автоматом в ногах. Страшно было – жуть. Но у меня под рукой было кое-что, чему меня научил один офицер, уже воевавший в тяжёлых условиях. - И чо у тя было? – спросил гопник, готовившийся спустить курок. - Три метательных ножа, - крикнул Дима, и запустил свою дубину в бандита. Тот выстрелил, промахнувшись, и оружие попало ему в живот. Перед тем, как он выпрямился, Дима уже подскочил и добил его кулаком в висок. - Все вы такие, ни войны, ни крови не понюхавшие. А если и понюхавшие, то не понявшие главное – что ценнее человеческой жизни быть ничего не может! Дима поднял свою дубину и прямо зашагал по дорожке – его дежурство на сегодня не было закончено.