Любовь и подиум

В голове царил беспорядок. В наспех разобранном чемодане не получалось найти повербанк, который был единственным средством сейчас зарядить мобильник. Хаккай срывался на грубые маты и тихий рык, швыряя свои дорогие вещи по всей комнате, пытаясь скорее добраться до устройства. Перед его глазами была только одна картина, как и последние две недели - осчастливленный новостью о сотрудничестве с Хайтани Такаши. В горле пересохло, вот-вот и нужно будет заливать туда целый бак воды, чтоб хоть как-то улучшить ситуацию. Худые ладони сжимались в кулаки до белых костяшек, вынуждая синие и зелёные жилки выделяться. За дверью слышен стук - Юзуха просит брата поторопиться, ведь у него сегодня три интервью. Брюнет недовольно шипит и, с нескрываемой злостью, опрокидывает весь чемодан с кровати на пол, который падает с громким глухим ударом, заставляя девушку за стеной встрепенуться и, не раздумывая, ворваться внутрь. - Хаккай? - на лице старшей усталость, но голос ещё кажется бодрым. - Не видела мой повербанк? - младший стоит спиной к девушке, внимательно пробегая взглядом по всему, что выпало из чемодана. - С ума сошёл? Какой повербанк? Мы опаздываем, - Юзуха подходит ближе, хватая брата за локоть и тянет к выходу, не замечая сопротивления, - я куплю тебе новый по дороге, ладно? В глазах темнеет. Ещё немного и Хаккай свихнется. Его терзает всё: от улыбки и довольства Такаши происходящим до внутреннего конфликта с самим собой. Хочется придушить самого себя, а ещё лучше дать это сделать Мицуе, чтоб хоть раз в жизни ощутить его пальцы на своём теле, пусть даже это будет последнее, что повезёт почувствовать перед гибелью. Брюнет откидывается на спинку кресла такси, смотря на Лос-Анджелес через закрытое окно. Столько людей прямо сейчас едут в собственных машинах с собственными любимыми куда-то. Шиба проклял бы каждого из них, потому что сам, из любимых рядом, имеет только Юзуху. Его рассудок подкидывает неблагоприятные мысли. Тяжёлый взгляд усугубляет ситуацию. Парень готов хоть сейчас сорваться с места и пешком бросится в Японию, вот только водные просторы стали бы огромнейшей проблемой. У Хаккая сбивается дыхание. Он чувствует холодную руку сестры поверх своей. Ему становится тошно. Мысли вгрызаются в черепную коробку, вынуждая его чуть ли не стонать от горечи. Не здесь он должен быть, не с сестрой, не ехать на интервью, не в самых дорогих шмотках, не с напускным пафосом. И Шиба ловит себя на том, что больше всего на свете хотел бы, чтоб Такаши чувствовал тоже самое - скучал по нему, терзался мыслями о том, что он сейчас далеко, не с ним, и не едет к нему. Синие радужки глаз темнеют сильнее. Хаккай хотел бы, чтоб Мицуя хоть иногда ночью не спал, гадая где и с кем сегодня его экс-заместитель, чем занимается, думает ли о нём, но парень и сам понимает, что мечтает о пустом. Такаши никогда не подавал ни намёка, ни виду, ни единой подсказки, чтоб брюнет мог даже просто задуматься о таком, но последний выдался отменной фантазией и успел накрутить себе счастливый конец для них двоих. Ряды зубов со скрипом трутся друг о друга. Хаккай не может думать ни о чем другом, кроме Мицуи. Он всецело поглощён им. Никак не может отделаться. Если бы можно было, то брюнет бы предпочёл и ночью видеть исключительно его, и нет, речь сейчас не о пошлостях. Шиба горел бы неистовым желанием просто наслаждаться снами с любимым, чтоб хоть там он позволял быть рядом с ним постоянно. Но даже здесь ему не везёт. Такаши отталкивает его даже в царстве Морфея, не разрешая приближаться к себе, а чаще даже просто не приходя в сновидениях. А брюнет горит от этого ещё больше. Горит от неприступности единственной в необъятном мире крепости, что привлекла его внимание. И хочется подчинить себе эту крепость. Завоевать, сделать зависимой от себя, но нет! У этой крепости есть свой хозяин - светлый ум Мицуи Такаши. Узким взглядам Хаккая ни за что не обуздать его. И пусть как бы он не гадал, какие бы планы не строил, на что бы не надеялся - всё безуспешно. Годы уходят впустую, поглощая всё больше и больше не озвученной любви в пропасть времени. - Не нервничай ты так, - Юзуха касается коленки брата, чуть качая ею в стороны, - я сейчас куплю зарядку. Брюнет благодарно кивает, крепче сжимая в руке разряженный телефон, пока такси тормозит. У него в голове белый шум, а на лице невнятная улыбка. Мысли чередуются, путаются, устраивая кашицу в голове. Сестра возвращается быстро, сразу же веля водителю ускорить езду. Хаккай выхватывает у неё повербанк, подсоединяя шнур к разъёму смартфона. Сердце стучит с десяток раз быстрее, пока бесполезный мобильник включается, и вообще замирает, когда после включения не было найдено ни единого сообщения из избранных чатов во всех соцсетях. Большим пальцем младший выключает экран и едва сдерживает себя, чтоб не выбросить телефон из открытого окна водителя, прикусывая нижнюю губу. "Не интересен", - характеризует сам себя, а вернее, подбивает итог увиденного, сжимая ладонь на трясущемся колене. - Ну естественно, рядом же сам Хайтани Ран, куда уж мне! - роняет вслух парень, ошарашивая сестру. - Ты что такое говоришь? - удивляется Юзуха, наклоняясь вперёд, чтоб разглядеть лицо брата. А ему и нечего сказать. Он промолчит о том, что предпочёл бы Хайтани любых других моделей и модельеров, о том, что согласился бы сам лично переодеваться в одежды Така-чана весь показ, что лучше бы вообще не давал ему визитки знаменитостей, что хотел бы вообще запереть его в укромной комнатке, чтоб только никто, кроме самого Хаккая, не мог наслаждаться умиротворенным лицом Такаши на постоянной основе. Брюнет ударяет себя по щеке, отрезвляя. Водитель смотрит на него в отражении зеркала заднего вида. - Ты что делаешь? - Юзуха тревожится не на шутку, поворачивая лицо брата к себе. А брат снова молчит, стискивая зубы ещё сильнее, чтоб не дать волю острым словам. Хаккай едва сдерживается, чтоб не настрочить Мицуе одним длинным сообщением то, что он ужасный человек, раз уж позволил кому-то, кроме Хаккая, демонстрировать свою одежду, тем более если это сучьи Хайтани; что он настоящий паршивец, раз не удосуживается хоть раз в день первым писать ему в свободное время; что он полный глупыш, если думает, что внимание Шибе нужно просто по-дружески. Хаккай уже давно преисполнился как друг. Он сыт по горло дружбой, которая уже совсем не та, к которой привык старший. Совсем не та, как прежде, когда брюнет был рад просто ходить вместе по супермаркетам, на собрания "Тосвы", сидеть нянькой с Маной и Луной, пока их брат занят, смотреть иногда комедии все вместе, жаловаться на Юзуху или Тайджу, настаивать на ночёвке. Нет. Всё изменилось. В душе Хаккая теперь совсем другое. Он хочет близости: касаться невзначай чужого тела, задевать лавандовые пряди пальцами, вдыхать свежий одеколон, целовать огрубевшие подушечки на руках, смеяться в губы, чувствовать дыхание, и да, чего лгать, сбитое тоже, особенно его, когда брюнет будет покрывать с ног до головы Мицую влажной дорожкой поцелуев. Хочется ходить вместе на свидания, зажиматься в переулках, делиться историями, одеждой, едой, парфюмерией, слюной, чем угодно. Хочется массажировать плечи, трогать волосы, упираться носом в ключицы, просить о большем, зная, что тебя не отвергнут, но, вместо этого, Хаккаю остаётся лишь кусать локти здесь - в Америке, пока центр его любви там - в Японии, рядом с Хайтани, которые в десятки раз превосходят его харизмой, богатством, успешностью, стилем и славой. И пусть небо обрушится на него хоть сейчас, смысл не изменится - он боится, что Такаши потеряет к нему интерес после сближения с ними. * * * Длинный осветленный подиум, огромные серебренные шторы, приятная уху спокойная ритмичная музыка, толпа накрашенных и стильно одетых моделей, куча подсветок, тихий шепот на бэкстейдже и одобрительные взгляды зрителей в конце показа. Мицуя почти ничего не запомнил, пережевывая свои нервы каждую секунду. Сегодня Такаши пришли поддержать только Па и Пе, которые ушли сразу же по окончанию, когда их не пустили на бэкстейдж. Доракен буквально за пару дней до показа загремел на 15 суток за решетку за мелкое хулиганство, хотя на деле всё сделал Майки, который каждый день к нему наведывается с вкусняшками, в качестве извинения. Такемичи и Хината уже месяц как уехали на Хоккайдо праздновать очередной их личный праздник. Мама Чифую заболела и теперь парню приходится полностью её обхаживать и выполнять все обязанности по дому. Мана и Луна не могут прийти в силу возраста, а мама в силу обстоятельств на работе. А Юзуха и Хаккай… - Проебланились они однако, - высокий мужчина тихо матерился, осматривая бэкстейдж. - Да ладно, у них же работа, - Мицуя передернул плечами, будто ему ни грамма не грустно, - не будут же они её откладывать из-за моей. - Значит, так сильно братику хотелось. Мужчина недовольно повел бровью и перекинул свой темно-фиолетовый пиджак через плечо. Такаши понимающе посмотрел на него. - Уходишь, Тайджу? - Да, уже ведь конец? Осталось только светское? - Вроде как, - с толикой грусти отвечает модельер. - Не расклеивайся, эй! Я бы остался, если бы у меня ещё не было дел и если бы не было риска разбить ебальнички тем двум петухам, - по немного смягченному голосу Мицуя смог определить, что старший Шиба пытается его подбодрить. - У вас по мужской линии передалась ненависть к Хайтани? - слабо улыбнулся Такаши. - Не понял. - Ну, Хаккай тоже не очень хорошо о них высказывался. - И правильно делал, - Тайджу устало кивнул, - от них так и прёт гнилью. В семье Шиба чуйка на такую дрянь. Ты бы с ними сильно не сближался, понял? - Меня интересует только работа, - Мицуя притворно искренне улыбнулся, - и тебя я больше не задерживаю. Сейчас сюда набежит толпа именитых зрителей. Тайджу не временил с уходом. Он покинул мероприятие практически сразу после последних слов своего друга, напоследок грозно зыркнув на двух приближающихся к нему молодых мужчин. Он не солгал, когда сказал, что в семье Шиба отлично работает шестое чувство, когда дело касается несколько подозрительных людей, ибо как ещё объяснить то, что Юзуху, находящуюся в другом полушарии Земли, сейчас буквально выворачивало наизнанку, пока она пыталась дозвониться Мицуе на его отключенный мобильный. * * * Великолепный просторный зал, выполненный в темных цветах. Точенные статуи с откровенными намёками на античность. С потолка свисают разных размеров хрустальные шары, с особыми переливающимися оттенками дорогого коньяка. Расслабляющая, но ритмичная музыка. На стенах пляшут тени официантов, разносящих алкогольные напитки гостям. В воздухе парит смешанный запах женских и мужских духов. Длинные фуршетные и маленькие коктельные столики стояли абсолютно в разных местах, будто крича, что их расставляли хаотично, чтоб придать сегодняшнему вечеру некой необычности и изюминки. Такаши разрывался между гостями, желающими обсудить с ним его первый показ с первой официальной коллекцией «Парные драконы». Кто-то заказывал вещи, которые демонстрировали модели, на свой размер, кто-то просил пошить что-то новое на собственное особое мероприятие, кто-то приглашал на работу в своё ателье, кто-то умолял стать его личным модельером, а кто-то пытался через Мицую добраться до Хайтани, задавая иногда несколько странные вопросы об общем телосложении братьев, их предпочтениях во внешности людей и откровенно о наличии девушек в их жизнях. Всё тяготило настолько, что в какой-то момент Такаши поймал себя на мысли, что у него несносно трещит голова. Хотелось немедленно расслабиться, поэтому мужчина, не задумываясь, выхватывает из подноса проходящего мимо официанта свой первый бокал шампанского за этот вечер и старательно пытается найти взглядом Хайтани, чтоб хоть рядом с ними дать себе немного времени на передышку. Время летит быстро. С каждым новым вопросом от каждого нового гостя Мицуя понимает, что уйти так просто ему не получится, оттого-то он и начал брать всё больше и больше бокалов у официантов и в какой-то момент даже вошел во вкус, беседуя со взрослой дамой в бордовом платье о своём отношении к современной моде и её создателях. Разговор затянулся настолько, что Такаши даже не сразу понял, что потратил на заскучавшую женщину почти целый час, говоря с ней обо всём, но ни о чём. Модельер, с чуть опьяневшей улыбкой, откланялся и с громким звуком поставил очередной пустой бокал на ближайший коктельный столик. Он не сразу осознал, что голова закружилась уж больно сильно — только где-то в центре зала, когда до уборной оставалась всего лишь вторая половина. В мозгах смешался алкоголь и усталость. Такаши было почти смешно от своего состояния. Он расстегнул верхние две пуговицы своей белой рубашки, опираясь о первый попавшийся фуршетный стол, пытаясь чуть прийти в себя. Решение снять хотя бы оверсайз пиджак, пошитый, - как и брюки - в довольно необыкновенной расцветке, напоминающей разводы синей, сиреневой и оранжевой акварели, пришло почти мгновенно. Такаши последовал верной мысли и стянул с себя лишнюю ткань. Ощущение едва заметной свежести окутало разгоряченное тело даже сквозь рубашку. Модельер измученно выдохнул и поймал себя на мысли, что сейчас было бы самое то — прокатиться с ветерком на «Импульсе». - Мицуя-кун, тебе нехорошо? - Такаши пришлось чуть вскинуть голову, чтоб понять, кто к нему обращается, - я проведу тебя в уборную. - Спасибо, Ран-сан. Старший Хайтани, как бы невзначай, взялся за чужую талию, уверенно улыбаясь смотрящим на него людям. Мицуе не понадобилось лишних объяснений, чтоб понять, что этот жест был для того, чтоб он не свалился где-нибудь, так и не дойдя до туалета, а так будет выглядеть всё, будто модель и модельер просто очень сдружились. И пусть пальцы на собственной талии ощущались максимально странно и несколько лишними, Такаши не подал виду, стараясь сконцентрироваться только на своих ногах, которые так и норовили запутаться в пути. - Очень признателен, - громко шепчет экс-капитан, умывая лицо прохладной водой из-под крана, - что-то я сегодня лишнего выпил. - Наверное, ты очень нервничал, - размышлял старший, облокотившись о стену у умывальников, - хотя зря. Я бы на твоём месте совсем не волновался. Ты был не один. С тобой был я и Риндо. Такаши, скорее всего, должен был почувствовать поддержку в этих словах, но он услышал легкий укольчик в свой адрес, который тут же упростил к банальному неумению выражать чистосердечную заботу. - Я вам очень благодарен. Это ценный опыт для меня, - сорвав бумажное полотенце, парень стал вытирать им лицо. - Ну конечно, мы понимаем, - раздался ещё один голос у двери, а после тихий щелчок изнутри, - твой первый показ выдался на славу. Мы все здорово постарались. - Риндо-сан, - голос Такаши чуть дрогнул после звука у двери, - вы пришли, потому что заметили моё состояние? - Больше потому что заметил состояние брата, - младший Хайтани насмешливо усмехнулся, - он так испугался за тебя, у меня чуть кровь из носа не пошла. - Ран-сан, я вас напугал? Извините, - модельер хотел поклониться в знак извинения, но голова неожиданно закружилась, вынуждая парня начать заваливаться вперед. - Мицуя, ну что же ты? - старший вовремя подхватил Такаши, тут же откровенно приобнимая за талию. - Извините, - последний невинно посмотрел на чужое лицо, тут же замечая на нем что-то не то, - мне стоит ещё раз умыться. Парень попытался мягко оттолкнуть Хайтани, но тот крепко вцепился пальцами в чужое тело. Такаши вопросительно посмотрел на него. Сердце непроизвольно начинало клокотать. На лице прежде вежливого и спокойного Рана застыла эмоция уверенного доминирования. - Я умою тебя, - пронеслось за спиной. Риндо намочил свою руку и коснулся ею чужого лба, подходя почти в упор к спине Такаши, которую держат ладони брата. Для себя он подметил, что лицо у модельера просто невероятно горит, а лавандовые глаза с нескрываемым шоком мечутся по всему его лицу. Также, стоя так близко, младший Хайтани смог выделить для себя кое-что ещё — внешнюю привлекательность Мицуи. У него действительно очень выразительные и правильные черты лица, шелковистые волосы, эстетичные руки, красивый голос. - Мы хотели тебе кое-что предложить, Мицуя, - как ни в чем не бывало заговорил старший, - ты нам очень понравился, так что мы хотим сотрудничать с тобой и дальше. - Мы много чего узнали о тебе, о твоей жизни и прошлом, - продолжил младший, нарочно дыша над самим ухом модельера, - мы решили, что можем помочь тебе перевернуть всё с ног на голову. - Спасибо за заботу, но я не хочу напрягать вас сотрудничеством со мной, - Такаши резко дернул чужие руки прочь со своей талии, но тут же врезался спиной в чужую грудь, - сегодняшнего показа было достаточно. В дальнейшем я бы хотел с вами только находится в дружеских отношениях, а не вынуждать заниматься благодетельностью, как сегодня. - Благодетельностью? - поймал под руки Мицую Риндо, заставляя сердце последнего испуганно сжаться. Такаши напряженно сглотнул и уверенно ударил правой ногой куда-то назад, надеясь хорошенько треснуть младшего Хайтани, чтоб тот отпустил его, вот только выпитые бокалы давали о себе знать. Модельер точно не помнит сколько он выпил, может шесть, может больше, но точно помнит, что до этого он никогда больше половины банки пива не пил, так что всё стало на свои места. Нога прилетела по чужой ноге, заставляя Риндо немного отскочить назад, но никак не бросить модельера. - Ну и ну, люблю сопротивление, - послышалось у самого лица, и у Такаши мир перед глазами застыл, когда звук опустился совсем немного ниже, отдавая адским жаром в шею, ровно по контуру чужих губ. «Какого?!» Ран довольно улыбнулся, поднимая глаза ровно напротив чужого лица, чуть сгибаясь в спине. На его лице царило безумство, игривость, издевательство и наслаждение — безумный коктель, вот только Мицуе такое не по душе. Он смотрит растеряно, пусто, но с явным отвращением в скривившейся линии собственных губ. В сердце с громкий треском что-то разбилось. Разум подкидывает мысль, что это вера в тех, кого совсем недавно Такаши, несмотря на все предостережения, считал иконами. Сейчас же он с лютым криком вскидывает левую ногу так высоко, как только может, и, со всех сил, что остались, ударяет ею старшему Хайтани по голове. Ран отлетает в сторону умывальников, болезненно шипя сквозь зубы. Риндо, не размышляя, начинает заламывать руки своего пленного, наклоняя его спину к себе, чтоб помешать даже лишний раз вздохнуть. Младший банально ловит оба запястья модельера и молниеносно и резко выкручивает их вниз. С губ Такаши слетает звонкий вскрик. - Блять! А я верил вам! Мицуя мгновенно вспоминает всё: грубое выражение Тайджу о Хайтани, недоверчивое лицо матери накануне, тревожные предупреждающие сообщения от Такемичи и глубокую встревоженность Хаккая, сдерживающего себя, как только может. Особенно Хаккая. Ведь изначально можно было бы просто попросить его помочь! А ведь сейчас он где-то у себя на съемках, возможно, думает, что Такаши не считает его хорошей моделью, раз предпочел работать с Хайтани. С теми ублюдками Хайтани, которые прямо сейчас совершают акт похожий на домогательство, те, которые выламывают кисти до посинения, те, на кого Мицуя решил положиться вместо Хаккая. Его прекрасного Хаккая, который, едва появляясь на подиуме, приковывает к себе все взгляды. Хаккай, который, из всех зрителей в зале, улыбнулся бы только ему. Хаккай, который так искренне переживает за него и всегда так старается поддержать. Хаккай, который ночью, наверняка, настрочил целую кучу подбадривающих сообщений настоящего фаната, которые Мицуя даже не читал из-за переживаний. - Сука, пусти! - орет во всё горло Такаши, ударяя своей головой голову Риндо, чтоб тот хоть на секунду ослабил хватку, но тут же прилетает встречный удар в пах от старшего и сгибается от боли, насколько это возможно с заломом рук. - Точно, ты же бывший капитан «Свастики», - шипит Ран, наклоняясь к лицу модельера, испепеляя взглядом его пересохшие губы, - а я то думаю, чего ты такой буйный. Ну ничего, я люблю буйных лошадок. Для Мицуи всё резко стало происходить в режиме Slow motion. Ран, тянущийся с мерзким поцелуем, к его лицу. Риндо, с энтузиазмом скручивающий ему руки. Нереально громкий стук по двери туалета, словно кто-то со всей дури тарабанит по барабану. Не выключенная вода на кране, который включил младший. Легкий жар на шее от неприятного прикосновения старшего. Стоп. Стук по двери туалета? Мир сразу же возвращает былую скорость, и Мицуя тут же бьет головой уже вперед, снова попадая по Рану. Его сердце стучит на бешеной скорости, пока он слышит, как снаружи кто-то выламывает дверь. Кто-то услышал его крик на вечеринке? Может это Тайджу решил вернуться? Или может Па и Пе пропустили внутрь? Может Чифую нашел минутку прийти? Или это и вовсе полиция? Нет. Пульс, разносящийся по всему телу эхом, отрицает всё. Это не может быть никто из вышеупомянутых. Никто бы так не выламывал эту дверь сейчас. Первый удар. Второй. Третий точно будет последний. Такаши уверен и он собирает всю волю в кулак, чтоб снова ударить ногой назад и зацепить Риндо, но тот снова отскакивает, но в этот раз одновременно со звуком поддавшейся двери. Модельер моментально поворачивает голову ко входу и застывает совсем. Только сбитое дыхание говорит о его состоянии. - Хаккай!!! - отчаянно кричит парень, вырываясь из рук, ослабившего хватку Риндо, и бежит к своему экс-заместителю. Брюнет замечает молниеносно, без промедлений, багровую метку на шее своего бывшего капитана и звереет так же быстро. Глаза индиго, подчеркнутые черными тенями и подводкой, наливаются самым что есть чистым тёмно-синим злостным цветом. - Така-чан, на выход! - рычит Шиба, подталкивая старшего к выломанной двери, а сам заходит глубже, к оскалившимся Хайтани. - Сукин сын тоже здесь, - яростно шипит Ран, пока мимо него пролетает его младший брат, готовый осуществить свою коронную хватку корпуса. Но Хаккай даже на секунду не останавливается — идёт уверенно и ровно, хотя на него несется сам Риндо. Последнего это не на шутку настораживает, но всё же он не успевает среагировать, когда со спины брюнет неожиданно достает балончик и брызгает им ему прямо в лицо, тут же добавляя свой коронный удар по голове, буквально поваливая и вдалбливая младшего Хайтани в кафель туалета, заставляя тут же отрубиться. - Иди же сюда, мразь! - гневно обращается к старшему из братьев Шиба, ускоряя шаг. - Господин, этого достаточно! - кто-то останавливает за локоть брюнета, не давая сделать и шагу. Хаккай оборачивается и видит толпу охранников, очевидно, купленных для сегодняшнего вечера, чтоб каждый из них мог подтвердить, что с Мицуей Такаши в этом заведении в этот день ничего не происходило. * * * Парни едут молча в такси. Никто не может начать разговор первым. Мицуя исподлобья смотрит на брюнета, только сейчас замечая его макияж и идеально собранные в пучок волосы. Одежда на Хаккае тоже не будничная — вся блестит новизной и дороговизной. От него исходит приятный запах его любимого одеколона. Он весь словно прямо из обложки — красивый и харизматичный. Такаши переводит глаза на свою одежду: истрепалась за один вечер, пиджак остался в уборной того заведения, рубашка вся помялась, на ней была куча мокрых пятен от воды. Кисти посинели от сдавливания и постоянно ныли, волосы растрепались по всей голове и спадали на лицо, пусть они и не особо длинные. От него разило выпитым шампанским и одеколоном Риндо, прижимавшегося сзади. Мицуя тяжело сглотнул, пытаясь проглотить со слюной собственную никчемность и неудачливость, которую почувствовал абсолютно ясно. А что было бы, если бы Хаккай не пришел? Он, наверняка, с горящей задницей летел со штатов, чтоб порадоваться за своего экс-капитана, а в итоге спас его от изнасилования. Стыдно. Очень стыдно за себя. Пусть внутренний голос и пытался отчаянно убедить владельца, что во всем виноват совсем не он, а как раз-таки Хайтани, но Такаши убежденно верил, что он сам послужил причиной всему — знал ведь, что о них ходят ужасные слухи. С левого глаза упала прямо на брюки прозрачная крупная слезинка. Хаккай мгновенно повернул голову к своему модельеру, будто услышал этот звук падения. Его лицо из скрываемо-злостного моментально изменилось на болезнено-сочувствующее. Ему и без того было сейчас невыносимо горько и обидно за Мицую, а сейчас вообще кошки соскребают с его сердца остатки того, что на нем осталось. Хаккай потянулся своей рукой к чужой ладони и неуверенно взял её. Впервые в жизни брюнет не знал как утешить своего маленького бывшего капитана. Он просто смотрел на плачущее лицо рядом и чувствовал, как разбивается его собственное сердце, как разрывается душа, потому что сегодня его не было рядом. И сейчас всё, к чему смог додуматься Шиба, это взять эту хрупкую ладонь и мягко коснуться её губами, извиняясь и перенимая часть боли Такаши с этим поцелуем себе.