Любовь и подиум

Такаши стучит ногтем среднего пальца по столу не в такт музыке из старого радио. Где-то вдали, за сотнями зданий Токио, слышатся раскаты грома. У парня сердце в пятки уходит, когда неожиданно раздаётся молния и перед глазами всё становится на секунду белым. Эскизы, небрежным клубком скомканных бумаг, валяются в мусорном ящике. Последний законченный пиджак, из дорогого бордового атласа, одиноко висит на спинке кресла модельера. Булавки разложены по всему столу в неизвестном порядке, иглами норовя проткнуть и без того огрубевшие пальцы дизайнера. Широкая домашняя розовая футболка висит на немного исхудавших плечах, края которой периодически качаются при томных вздохах владельца. Мицуя недовольно жмурится, когда замечает, что с новой минутой сообщений на его мобильном не появилось. "Мог бы и маякнуть как-то" - негодует, поднимаясь с кресла, чтоб пересесть на диванчик. Мыслей куча, и одна затмевает другую, но всё же основными становятся воспоминания о недавнем, от которого прошло от силы 15 часов. Такаши откидывает голову о спинку дивана, начиная снова перематывать недалекие события. На его щеках загорается стыдливый румянец. Вернее, жгучий, буквально прожигающий, необъятно горестный румянец. Мог бы, то сам бы себя под землю закопал прямо сейчас. Парню стыдно до такой степени, что произошло всё именно с ним, что думать о каком-либо будущем совсем не хочется, да и кажется, что после такого будущего и быть не может. То, что Мицуя видел только в отвратительных фильмах по ТВ, произошло с ним наяву. Ему просто чудом удалось избежать самого страшного и несмываемого. Голова раскалывалась от каждого звука, но парень нарочно продолжал стучать ногтями по столу, словно наказывая себя за произошедшее. Вот только часы раздумий дали о себе знать не только не правильной оценкой ситуации с Хайтани, но и ещё кое-чем — Такаши поймал себя на мысли, что в его отношениях с Хаккаем что-то не то. А конкретнее, Мицуя не замечал огромнейшее количество деталей и нюансов, которые бы помогли ему вчера ошибиться меньше, если не не ошибиться вообще. Модельер поднимается с места и тянет себя на диван, чтоб разлечься на нем ещё на несколько часов, пока Мана и Луна не начнут бить тревогу по его двери с вопросом о неготовом ужине. Едва ли голова коснулась прохладной обшивки диванчика, как в ней вскружился целый рой воспоминаний, которые тут же проткнули сердце тоненькими иглами. Такаши глубоко вздохнул, положив левую ладонь себе на лоб. «- Хаккай, ты мешаешь мне шить,» - ворчал Мицуя, когда его брюнетистый друг подсаживался на небольшом стульчике поближе к рабочему креслу модельера, чтоб понаблюдать за процессом. «- Хаккай, это не тот оттенок», - вздыхал Такаши, когда его экс-заместитель приносил нити не того цвета, после того как охотился на них по всему Икэбукуро. «- Хаккай, ты отвлекаешь меня», - отмахивался капитан, когда обеспокоенный Шиба приносил ему обед или ужин прямо в комнату, заботясь о подорванном желудке. «- Хаккай! Ты же знаешь, что Мана не ест ежевику! Зачем ты её притащил?» - злился парень, когда, замотавшись, брюнет ненароком ошибался в простейшем и стыдливо прятал глаза за отросшими прядями. «- Хаккай, хватит нахваливать! Я же вижу что получилось ужасно! Это всё нужно просто выбросить!» - срывался Мицуя, когда Шиба искренне пытался поддержать его работу, действительно не замечая на ней ни единого изъяна. «- Хаккай, пожалуйста, не приходи завтра, ладно? У меня не будет времени отвлекаться, я слишком занят», - просил по телефону Такаши, не слыша в ответ отрицаний. Мицуя лежал на диване и перебирал в голове все ситуации, в которых был не прав или высказывался слишком грубо. Ведь Хаккай, наивный и добрый парень, - просто хочет быть ближе, мягко похлопывать по плечу и лучезарно улыбаться, развеивая своей улыбкой тучи над головой модельера. А Такаши? Такаши думал больше о себе и о своей работе, чем о чувствах самого преданного напарника, который всегда подсаживается ближе и успокаивающе дышит почти над самим ухом, заставляя спину покрываться мурашками. Самого близкого друга, который обделён способностью различать похожие оттенки, но который так усердно всегда ходит из магазина в магазин, чтоб найти нужный. Самого надёжного товарища, который всегда очень печется над тем, чтоб Мицуя вовремя ел и ложился спать, чтоб не надрывал себя. Самый светлый лучик света, любящий каждую пришитую пуговицу, каждый проделанный шов рукой Такаши, готовый нахваливать последнего уже только за это, потому что самому не дано такое проделывать. Самый бескорыстный помощник, который знает привычки каждого в семье модельера и всегда старается угодить, пусть даже покупая то или иное за деньги из собственного кошелька с большой частотой. Самый верный пёс, который простит любую отговорку от встречи с ним, проглотив её с новым стаканом воды из-под крана, не фильтруя. Мицуе стыдно за всё. Ему уже давно вошло в привычку просто наслаждаться заботой Хаккая. Дошло вплоть до того, что он стал даже требовать идеальное выполнение взятых из воздуха обязанностей, в силу мягкости характера экс-заместителя. Такаши понимает, что не ценил это всё в полной мере и что сейчас, наверное, больше чем когда либо он хочет сказать об этом Шибе. Хочет поделиться с ним эмоциями, которые смог переварить только сейчас, поблагодарить за всю проделанную работу, за все приложенные усилия, ведь сейчас этого всего уже нет. С тех пор как Хаккаю повезло взобраться на большой подиум, Мицуя снова стал обречён выполнять всё по дому самостоятельно. И только тогда он смог понять, насколько сильно отсутствие заместителя его напрягает. Насколько сильно хочется слышать его голос, пока Такаши готовит, моет посуду, рисует эскизы или шьёт. Насколько сильно хочется пройтись вместе по магазинам, скупая всё подряд, потому что у Хаккая руки сильные и он сможет всё донести. Насколько хочется в свободный час сесть на диван в гостиной и включить какой-то фильм, чтоб через несколько минут уже начать его жёстко критиковать. Насколько хочется вдохнуть запах любимого одеколона Шибы, когда тот выйдет из его душа и останется на ночь. Насколько сильно хочется снять с зама мерки просто так, пусть все цифры Мицуя и так знает наизусть. Насколько сильно хочется полистать переписки во всех соцсетях, пока брюнета нет рядом, чтоб заполнить его отсутствие хотя бы набором букв. Набором букв… Мицуя резко подскакивает с дивана и подбегает к своему рабочему месту. Идея написать заместителю пришла довольно неожиданно, но это не удивительно, ведь Хаккай всегда пишет первым. Модельер хватает свой мобильный и залетает в первый попавшийся мэсэнджер, выбирая чат с брюнетом. Едва пальцы открывают клавиатуру, как парень застывает на месте, не зная что печатать. " А что я хотел ему сказать? " - повторяется в голове, пока Такаши изо всех сил пытается собрать мысли в кучу. Парень понимает, что ему резко захотелось показать всю свою признательность за длинные годы помощи Хаккая, но одновременно он не знал как именно он должен об этом сказать, какие слова подобрать, чтоб это не прозвучало так, словно Шиба был всё это время нужен чисто ради выполнения работы по дому. Такаши обессилено плюхнулся на своё кресло, держа телефон включенным прямо перед собой. Мысль написать брюнету была в сотню раз привлекательнее самобичевания на диване. - Привет, Хаккай. Как ты? Надеюсь, что не отвлекаю. Просто хотел сказать, что рад, что ты у меня есть, - медленно печатал модельер, надев очки, - да ну нет! Это звучит как-то неправильно! Мицуя густо покраснел, перечитывая своё сообщение. «Рад что ты у меня есть». Это звучит как какое-то прощание или дурацкая фраза из романтического фильма. Совершенно не то, что хочется сказать. Парень быстро стирает напечатанное. - Эй, Хаккай! Решил напомнить, что я очень тебя ценю! - Такаши застыл, перечитывая, - какое ещё напомнить?! Я это вообще хоть раз говорил, чтоб напоминать? Дизайнер откинул голову на спинку кресла, раздумывая. Хотелось сказать что-то короткое, но одновременно трогательное, чтоб Шиба сразу смог раскусить посыл. Вот только идей никаких не приходило. За окном ещё раз ударил гром и начался мелкий дождь. Мицуя повернулся лицом к своему окну, чтоб посмотреть на красоту падающих капель, когда случайно зацепился взглядом о стоящий на столе календарь, где широкой красной линией было обведено одно особенное число. - Не может быть! - дернулся всем телом Такаши, снова поднимая свой мобильный к лицу, смотря на сегодняшнее число, - 4 сентября! В душе всё перевернулось, но парень проигнорировал это. Он быстро открыл тот самый чат со стертыми сообщениями и стал быстро печатать незамысловатый текст : «С днём рождения, Хаккай! Я очень рад что знаю тебя ещё один целый год». На скулы опустился мягкий румянец, и Такаши слегка улыбнулся. Ведь действительно уже прошел ещё один год преданной дружбы с брюнетом. Верной, откровенной и незаменимой дружбы. Хотя, - Мицуя мгновенно потемнел — наверное, не такой уж и откровенной. Их дружба основана на правде и решимости помочь друг другу, на веселье и готовности поддержать, вот только откровенно излить душу модельер не позволяет себе при экс-заме. Ему проще пройтись по городу где-нибудь с Доракеном и уже ему открыться, чем делиться чувствами с Шибой. И это всегда являлось той ещё головоломкой как для самого дизайнера, так и для Рюгуджи, который каждый раз, не стесняясь, задает один и тот же вопрос : «Почему ты не говоришь об этом с Хаккаем?» А Мицуя и не знал что отвечать. Ему самому хотелось бы знать. Хотя в голове уже давно затаилась одна мыслишка о том, что Такаши хочет казаться перед брюнетом сильным и уверенным в каждом своем решении и действии. Тем, кого нельзя зацепить или хоть как-то сбить с толку. Эту идею подкинул однажды Чифую, когда встретил дизайнера в центре города, также добавив, что роль капитана «Токийской свастики», очевидно, стала клеймом на теле Мицуи, стала камнем преткновения в отношениях с Хаккаем. И, черт возьми, как же Такаши согласен с этими словами, но ничего с собой поделать не может — он хочет быть сильным рядом с Хаккаем, хочет продолжать оставаться его эталоном покровителя, идеальным другом без слабостей, ведь иначе, возможно, Хаккай откажется от него, потеряет интерес. Мицуя кладет телефон и очки на стол и медленно поднимается с кресла, намеренный пойти на улицу подышать. Он тихо спускается вниз по лестнице, держась рукой за стену. Его беспокоит факт того, что навеянная иллюзия собственного совершенства в глазах Хаккая, разбилась о пол бокалом вчера вечером. Теперь мнение заместителя о нем изменится навсегда, ведь он видел его беспомощность, его слезы и его ошибку, которая осталась напоминанием в виде багрового пятна на шее, заклеенного пластырем. Теперь Мицуя не будет таким необычным, отличающимся от всех, парнем, на которого Шиба всегда так мечтательно смотрел и на чьи плечи выкладывал горы похвалы и восторга. Теперь брюнет не будет так часто приходить и писать, потому что стена надежд раскололась и за ней остался лишь уязвимый Такаши, который вряд ли будет интересовать такого, как Хаккай. Мицуя заходит в прохожую и снимает свою чёрную ветровку с вешалки. А ведь действительно, Хаккай просто уникальный человек: преданный, надежный, самоотверженный, дружелюбный, улыбчивый, порою робкий, смешной, отзывчивый, любезный, мечтательный, простодушный и красивый, до чего же красивый. Такаши снимает ключ с ключницы на стене и вяло тянется открывать им дверь. Модельеру просто повезло когда-то встретиться с ним, повезло что тот так привязался к нему, повезло что он тот, кем является. А вот сам Мицуя лишь притворялся кем-то невероятным. Ему так хотелось хоть в чьих-то глазах светиться, чтоб эти глаза смогли воодушевить его в любой момент. Ему так повезло, что эти глаза все годы принадлежали именно Шибе. Но сейчас всё уже не так. Последний даже и слова не написал со вчерашнего вечера — просто пропал куда-то после того, как подвез на такси. Модельер повернул ключ в замочной скважине и тяжело вздохнул, открывая дверь. Тот поцелуй так и остался не смытым на его левой руке. - Спасибо, Така-чан, - мягко улыбался высокий молодой человек у самого порога только что открытой квартиры. Глаза Такаши широко распахнулись, едва ли он услышал, знакомый до мурашек по спине, голос. Парень моментально поднял голову, чтоб убедиться, что узнал человека правильно. - Хаккай, - бессильно, с облегченным выходом, произнес одними губами дизайнер, смотря прямо с радужки цвета индиго брюнетистого парня, держащего в своей руке телефон с поздравлением. * * * Мицуя суетился у плиты, разогревая суп и готовя лапшу для сестер, которые пришли вместе с Хаккаем и изъявили невероятное желание кушать отдельно перед телевизором. Старший не сильно сопротивлялся. Обычно он бы сразу дал младшим отворот-поворот, но сегодня риск пятен на коврике под столиком в гостиной его мало пугал. А вот наличие Шибы на одной кухни с собой интересовало в десяток раз больше, вот только на деле этот интерес никак не проявлялся. - Така-чан, мне торт девочкам сразу отрезать? - спрашивал позади брюнет, открывая свежеприготовленную сладость, которую принес с собой. - Нет, пусть сперва съедят горячее, - бросил через плечо хозяин дома, искренне в душе радуясь, что этот вечер не проведет в одиночестве. - Как скажешь. Девочки время от времени забегали на кухню, задавая всякие разные вопросы Хаккаю о работе, выхватывая у брата из рук свои готовые блюда и выпрашивая десерт поскорее. Вскоре, получив последнее, Мана и Луна и вправду затихли в гостиной, оставив старших в мире и покое. Хаккай долго собирается с мыслями прежде чем заговорить. Он внимательно наблюдал за Мицуей с самого момента прихода, так что он просто не мог не заметить удивительно резкую перемену на милом личике старшего : из опечалено-разочарованной на псевдо-радостную, едва ли тот открыл дверь своего дома. Брюнет отслеживал каждое движение модельера, чтоб сделать точный вывод касательно того, как себя чувствует капитан, что у него на душе, но было и так ясно, как бы Такаши не старался скрыть, что ему тяжело, что ему больно, что ему обидно. Шиба потянул вниз за молнию верх своего фирменного спортивного костюма, оголяя ни чем не прикрытые ключицы, чтоб дать себе немного остыть. Приталенная майка, такого же чёрного цвета, что и костюм, прилипала к телу из-за обильного нервного выделения пота. Парень действительно нервничал. Но здесь и сейчас его беспокоило не только состояние Мицуи, но и неимоверно раздражающее алое пятно, крытое под пластырем на шее. Едва удавалось сдерживать свой вновь распаляющийся гнев на Хайтани за скромной дружелюбной улыбкой, пока модель отрезал по кусочку бисквитного торта с шоколадом себе и экс-капитану. - Хотел спросить, куда ты сразу уехал вчера? - как бы невзначай спросил Мицуя, крутясь у чайных пакетиков на кухонной рабочей поверхности. - Нужно было решить пару вопросов по работе с Юзухой, - чуть неуверенно пролепетал младший, бегая глазами по всей спине дизайнера, - я улетел без её ведома и она была в ярости. - Улетел без её ведома?! - резко обернулся Такаши с несколько испуганным лицом, - так значит ты бросил работу, чтоб прилететь сюда?! Совсем с ума сошёл?! - А что мне оставалось делать, Така-чан? - стал оправдываться, - я хотел увидеть твой первый показ. И я много раз говорил об этом Юзухе. Так что нечего удивляться! - Боже, я боюсь представить сколько всего ты пропустил за эти сутки, - взялся за переносицу старший, тяжело вздыхая, - твоя сестра убьёт нас обоих. - Она, кстати, сказала что вчера много раз тебе звонила, но ты не брал трубку, - Хаккай сосредоточился полностью на эмоциях Мицуи, - она хотела и поздравить, и предупредить, и поугрожать за меня. - Я оставил телефон выключенным, - нехотя ответил модельер, - очень нервничал и не хотел ничего видеть и слышать, чтоб не нагнетало, - парень отвернулся обратно, заставляя Шибу недовольно сдвинуть брови. - Ясно, - старался удержать весёлую интонацию младший, мрачнея на глазах, - но ты не переживай, Така-чан, я и так почти со всем в Америке справился. Осталось только несколько интервью и один показ через неделю. И то, сестра договорилась, что одно интервью будет проведено здесь. Собственно туда я вчера сразу же и сорвался, только поговорил с Юзухой. - Тебе повезло, что она у тебя есть, - мягко добавил Такаши, разливая кипяток по чашкам, - надеюсь, пока тебя не будет, она немного отдохнёт. - Не волнуйся, Така-чан, она уже тоже прилетела в Токио, - широко улыбнулся парень, когда дизайнер поставил чашки на стол. - Тоже прилетела? - Ага. Из-за моего так званого побега, Юзуха смогла распределить работу так, что у меня с ней появилось два дня отдыха, - глаза модели светились от сказанного, - так что мы прилетели сюда и сможем побыть дома аж целых два дня, Така-чан! - Как здорово, - улыбнулся Такаши, садясь напротив, - вот и отлично. Вам двоим давно уже следовало немного расслабиться. - Согласен, - кивнул брюнет, - но я бы хотел, чтоб расслабился ещё кое-кто. Мицуя удивлённо округлил глаза, не сразу догадавшись о ком идёт речь. Вот только радужки цвета индиго явно намекали на него самого, так что модельер тихо рассмеялся, прикрыв левой рукой рот. Хаккай смотрел на лицо напротив с нескрываемой нежностью, любованием и мечтательностью. На дрожащие длинные ресницы, утончённые худые пальцы, маленький носик, спадающие на лицо пряди волос. И, казалось бы, в этот момент удалось бы забыть обо всём лишнем и плохом, если бы Такаши, случайно, опуская руку ото рта, не решил коснуться своей шеи, где зацепил ногтем приклеенный пластырь, сразу же слабо дернувшись всем телом. Воспоминания накрыли сразу обоих, но никто не подал виду. По крайней мере, Мицуя хотел чтоб так было, поэтому продолжил, как ни в чем не бывало, пить чай, скромно улыбаясь, пока брюнет напротив темнел с каждой секундой разгораясь больше и больше, проклиная вчерашний день и своё отсутствие в нём. Шиба даже собрался с духом, чтоб поднять эту болезненную тему, но едва он разомкнул губы, Такаши тут же его перебил, очевидно, догадываясь о чем хотел заговорить его экс-заместитель. - Я тебе приготовил небольшой подарок. Не знаю понравится ли. Не хочешь пойти сейчас посмотреть? - Я с радостью, но мы ведь только сели пить чай, - голос брюнета больше не мог скрывать истинные чувства владельца, отчего у модельера сердце заскрипело с новой силой. - Да, но я очень переживаю из-за подарка, так что мне хочется поскорее увидеть твою реакцию, чтоб наконец-то успокоиться, - старший встал со стола, не давая младшему права выбора, и, махнув рукой, быстро покинул кухню. Хаккаю не оставалось ничего, кроме как пойти следом, по пути собирая мысли в кучу, чтоб сосредоточиться только на предстоящем разговоре, а не на, например, идеальных тонких кистях Такаши или его почти незаметных лёгких виляниях бедрами. Шиба буквально сотню раз успел себя мысленно оскорбить всеми словами мира за дурные мысли, пока парни дошли до мастерской модельера. Дверь вредно скрипнула, оповещая о приходе хозяина, и молодые люди зашли в комнату, освещённую только светом настольной лампы, которую Мицуя забыл выключить, уходя. Последний решил, что такого источника света вполне себе хватит для них двоих. А вот Хаккай поймал себя на мысли, что такая обстановка опасно интимная для него, но тут же одернул себя. Дизайнер показал рукой заму на диванчик, чтоб тот сел, а сам пошёл к самому большому шкафу в комнате, из которого за пару секунд достал длинный мужской костюм, выполненный в причудливых узорах, напоминающих разводы акварельных красок друг возле друга. У Хаккая мгновенно потемнело в глазах, когда он понял, что этот костюм и есть его подарок. И нет, ему однозначно он понравился, даже больше, он в восторге, если бы не одно раздирающее душу "но". - Я сшил нам одинаковые костюмы, - заговорил первым модельер, садясь рядом возле брюнета, - подумал, что это неплохая идея. У Шибы мир стал рушится перед глазами. Дождь за окном тому подтверждение - негласное начало апокалипсиса, как минимум, в душе молодого парня, взглядом пробегающимся по бледному лицу рядом. - Думал, что это было бы что-то вроде показателя того, что я ценю тебя, - голос Мицуи непроизвольно подрагивал время от времени, - хотел чтоб такие были только у нас с тобой. У брюнета сбилось дыхание. Он чувствовал нутром к чему сейчас придёт его старший, чувствовал, как душа выворачивается наизнанку, как болезненный ком в горле давит на кадык, и как сложно терпеть эти слова, не сжимая собственные ладони в кулаки. - Но кое-что произошло, так что я теперь не думаю, что это хороший подарок, - модельер поднял голову, чтоб смотреть модели прямо в глаза, притворно улыбаясь, - так что если ты не против, я сошью тебе другой костюм. Но мне нужно немного времени. Улыбка. Эта грустная улыбка. Зачем он улыбается? Чего он хочет этим добиться? Хочет убедить самого себя, что ему не больно? Что всё это было просто страшным сном? Хочет заставить себя поверить в то, что костюм пошитый другу, выглядящий точно так же, как и тот, в котором он провел свой первый показ, не причиняет ему боли? Что Хаккай вот так просто возьмёт и согласится на всё? Вежливо кивнет головкой и помашет ручкой на выходе? Чего он ждёт, когда так улыбается? Какую боль он скрывает за тихими смешками? Что именно он недоговаривает, оставляя загадками? - Прекрати, Така-чан... - голос парня звучит низко и робко, но он уверенно смотрит в лавандовые глаза, которые постепенно расширяются от удивления. - Что? - недоумевает последний, старательно, из последних сил, делая вид, что всё нормально. - Прекрати притворяться, Така-чан! - подскакивает с дивана брюнет и выхватывает из чужих рук новый костюм, - знаешь, что у меня вызывает эта расцветка? Этот синий, сиреневый и оранжевый? Они вызывают у меня злость, гнев, отчаяние! - парень перебрасывает вещи через спинку дивана, - мне горько смотреть на него, но ещё больнее на тебя, Така-чан! Я же знаю, что тебе тяжело, что тебе обидно. Но почему ты не говоришь об этом? Почему ты пытаешься это скрыть? - голос Шибы скрипит, от сдерживания истинной сдавливаемой силы крика, - почему ты пытаешься это скрыть ОТ МЕНЯ, Така-чан?! Мицую бросает в дрожь. Он опускает голову резко, упираясь взглядом в пол. Ему нечего сказать. Никакого ответа в голову не приходит, он теряется и теряет. Даже не замечает, как прямо перед ним на колени становится его заместитель, с особой робостью и нежностью пытаясь заглянуть в глаза. Не замечает, как он аккуратно поднимает за подбородок его голову, пытаясь хоть немного взбодрить. - Така-чан, ты заслуживаешь весь этот мир, - шепчет парень, пока чужие зрачки пытаются сфокусироваться на его лице, сквозь пелену застилающих глаза, но не стекающих, слез, - ты и есть этот мир. Ты и Солнце, и Луна. Ты самый лучший человек на этой планете. Самая большая радость, самый драгоценный камень, - губы Такаши непроизвольно подрагивают, он не может удержать их под контролем, - ты не заслужил того, что с тобой случилось. Но ты ни в чем не виноват, Така-чан. Ты моя гордость! Я в тебя безумно верю! - брюнет пытается выжать бодрящую улыбку, - только в тебя, Така-чан! В твои глаза, в твои руки, в твой талант, в твою душу, в твои идеи, в твою смышлёность. Ты идеальный для меня, Така-чан, - трясущейся холодной ладонью Хаккай коснулся чужой горящей щеки, - и тебе не нужно притворяться неуязвимым, чтоб я перестал считать тебя таким. Мицуя сидел, слушая каждое слово. Дождь и гром за окном совсем затихли. В ушах парня был слышен только голос брюнета, в то время как перед глазами были только его проникновенные проницательные глаза бесконечного синего цвета, в которых модельер бесповоротно тонул, доверяясь их глубине. Такаши чуть двинулся вперёд, не удерживая собственное тело, и дрожащими губами спросил : - Почему именно я, Хаккай? Почему именно со мной так? Шиба потянулся второй ладонью ко второй его щеке, не чувствуя и грамма сопротивления. Он хотел, чтоб его капитан ощутил всю его искренность, хотя бы в прикосновении. - Чтоб когда ты поднялся, смог держать голову ещё выше, Така-чан. В сердце что-то громко прострелило. Такаши мгновенно почувствовал как не хватает воздуха. Он разомкнул губы, стараясь вдохнуть как можно больше кислорода, не сразу понимая, что с его глаз обильно текут две струйки солёной воды, которые вытирает своими длинными пальцами Шиба. В голове белый шум, а в душе так паршиво, что Мицуя предпринимает единственное правильное решение - рывком спускается к Хаккаю на пол и крепко сжимает его в объятиях, совершенно не заботясь о том, что прямо из его собственных уст доносятся тяжёлые всхлипывания и высокие завывания. Хочется ощутить его поддержку, его тепло, наслушаться его слов, чтоб завтра снова всё было отлично, потому что завтра снова, словно как раньше, Хаккай будет рядом с ним, будет улыбаться ему, постоянно рассказывать о чём-то. Мицуя жмётся ближе, пытаясь буквально впитаться в чужие ключицы, обильно промокая их в собственных рыданиях. Шиба обнимает его в ответ, не думая отпускать ни на секунду. Он будет с ним до конца, ни за что не отпустит. Только не теперь, когда Такаши смог наконец полностью довериться ему. - Всё правильно, Така-чан. Слезы это естественно. Тебе не нужно быть сильным рядом со мной, - брюнет нежно, почти невесомо, целует чужую трясущуюся макушку, - хотя бы не постоянно.