Любовь и подиум

Сквозь длинные ресницы протискивались не смелые лучики утреннего солнца. Мицуя слабо свёл брови, глубоко вдыхая. По ноздрям ударил пряный аромат выпечки где-то с первого этажа небольшого дома, а в уши доносилось тихое умеренное дыхание совсем недалеко. Модельер медленно открыл глаза, сильно жмурясь, пытаясь противиться яркому свету по зрачкам. Хотелось скорее увидеть источник спокойных звуков в паре десятков сантиметров от себя. - Доброе утро, Така-чан, - брюнет улыбался с лёгким румянцем на щеках, сидя на полу у кровати, - как спалось? Ты сильно ворочался во сне, тебе приснился кошмар? Такаши часто моргал, пытаясь сообразить, что ему только что сказали. Худая ладонь потянулась к лицу, чтоб протереть глаза. Шиба, как завороженный, не мог оторваться от сонного экс-капитана, полностью удовлетворяясь его таким милым и беззащитным видом. Вот бы видеть эту мирную мордашку каждое утро. - Мне вообще ничего не снилось, - вяло ответил Мицуя, сползая с постели, - а ты как? - Отлично. Тут, кстати, Юзуха приехала. Привезла кучу булочек, чтоб девочки позавтракали. - Что? Юзуха-чан? - модельер, недоумевая, свёл брови, - который час? - Чуть больше десяти утра. - Я проспал! - подскочил на ноги парень, тут же хватаясь за голову, - какого чёрта? - Болит? - встал рядом экс-зам, тревожно заглядывая в чуть жмурящееся лицо, - не нужно так резко подниматься. Тело не успевает за твоими мыслями, Така-чан, - Шиба мягко улыбнулся, убирая спадающую прядь с лица капитана, - ничего страшного, если ты хоть разок выспишься. Мицуя смотрел на брюнета, вникая в каждое его слово. Внутри загоралось странное чувство. Модельер не мог понять, почему он сейчас слушает Хаккая так, будто от того, что он скажет, зависит всё вокруг. В лавандовых радужках всего на секунду блеснул единственный правильный ответ, когда заместитель снова улыбнулся, поправив чужие волосы. Такаши слабо улыбнулся в ответ, когда время словно остановилось от мимолетного касания. Всё-таки Шиба младший очень хороший человек. Рядом с ним можно обрести то самое душевное спокойствие, о котором не раз говорила Тачибана, когда рассказывала о Такемичи. - Но не когда у меня гости, - полушепотом проговаривает дизайнер, отводя взгляд. Только сейчас он смог заметить, что стоит в своей пижаме, а не в домашней одежде, в которой встретил вчера Хаккая. Непроизвольно на щеки заполз слабый румянец. Получается, Шиба сам его переодел и уложил спать? Но почему Мицуя ничего не помнит? Внезапно в голову полезли вчерашние воспоминания, собственный скрипучий голос, откровенные слова и теплые усмиряющие объятия брюнета. Такаши застыл, едва отойдя от постели, боясь обернуться и спросить о том, что же потом произошло. Его рот словно был заклеен скотчем, по какой-то непонятной ему самому причине, модельер стеснялся задать простейший вопрос. Единственное что он мог сейчас делать — смотреть на растянутую футболку от пижамы и робко краснеть. - Ой, Така-чан! - спохватился заместитель, будто читая мысли старшего, - ты вчера заснул в своем кабинете. Я отнес тебя сюда и переодел, ты не против? - Шиба немного смягчил голос, отходя к двери, - не стал тебя будить, чтоб ты сходил в душ, так что сейчас оставлю тебя с ним наедине, ладно? Хаккай тихонько рассмеялся где-то у двери, закрывая её снаружи. Мицуя остался один в небольшой комнате и бессильно плюхнулся обратно на кровать. Румянец по-прежнему был на его скулах. Было почему-то неловко и стеснительно, хотя причину не удавалось понять. Может всё дело в том, что вчера Такаши позволил себе лишнего? Дал прочитать себя, как книгу, чтоб избавиться от всех возможных недоговоренностей? Нет. Как ни странно, но капитан ловит себя на мысли, что не чувствует никакой тревоги касательно этого решения, наоборот, он даже счастлив, что смог довериться Хаккаю настолько, чтоб открыть сокровенное. Но тогда что ещё? Мицуя переворачивается на бок, утыкаясь носом в подушку. Что его так смущает? Подушка мягкая, прохладная и пахнет мятой. Парень вдыхает всей грудью этот успокаивающий запах, как вдруг сердце дает пугливый звон по всему телу, и модельер внезапно подскакивает на ровном месте, осматривая всю свою комнату. Глаза бегают по всему помещению, а точнее — по полу, пытаясь найти следы ночной деятельности экс-заместителя. Подушка словно ещё сильнее начинает пахнуть, ведь иначе как ещё оправдать тот дурманящий аромат, который с каждой секундой всё больше и больше проникал в лёгкие Такаши, заставляя его буквально багроветь. Дизайнер резво слезает с постели, сразу же быстрыми шагами направляясь к самому большому шкафу в комнате, который, без промедлений распахивает и смотрит на верхнюю полку. Тяжелый, неоднозначный вздох повис в воздухе, пока румяна расползались по всему лицу. Футон лежал на том же месте, что и до прихода главного гостя. Мицуя смущенно опустил взгляд, касаясь пальцами переносицы. - Переодел меня, так ещё и спал со мной… * * * Когда Такаши, приведя себя в порядок, спустился на кухню, то застал сестер красиво одетыми и готовыми к выходу. Парень слегка недоумевал, пока не встретился с Юзухой, которая ранее беседовала с братом в гостиной по поводу ближайших интервью. Девушка сообщила старшему Мицуя, что собирается повести Ману и Луну в торговый центр, так как девочки очень хотят немного развлечься и прикупить что-нибудь. В ответ парень лишь недовольно повёл бровью в сторону сестер. - Девочки, вы снова пытаетесь раскрутить Юзуху и Хаккая на кучу подарков? - пытался пристыдить старший брат улыбающихся сестер, - разве так можно? Они приезжают разве просто для того, чтоб лишний раз потратить деньги? - Да брось, Така-чан, мы просто хотим немного поразвлечься, - раздалось почти над самой головой модельера, заставляя его робко вздрогнуть от неожиданности, - к тому же, ты же не думаешь, что мы оставим тебя здесь одного? Шиба зашел на кухню со спины её хозяина, весело улыбаясь младшим. Он уже тоже успел переодеться в тёмно-зеленую рубашку и укороченные светлые джинсы. Такаши, как истинный модельер, не мог упустить из виду действительно качественный материал вещей младшего, от чего рефлекторно одобрительно махнул головой. - Братик согласился! Он кивнул! - мгновенно завизжала Мана, выводя старшего из минутного транса, - он кивнул! - Чё?! - не понял собственного действия старший, непроизвольно немного поджимая плечи, - это получилось случайно! Я не хотел! - Не волнуйся, Такаши-кун, мы собирались взять тебя с нами насильно, если бы ты сопротивлялся, - бросила тихий смешок Юзуха, махнув рукой девочкам в сторону выхода, - я даю вам с братом 30 минут на сборы. Позавтракайте и выходите, а мы вас подождем на площадке у дома. Старшая Шиба не задерживалась в доме больше ни секунды. Она вышла, забрав Ману и Луну и оставив Хаккая и Мицую во всепоглощающей тишине. Хаккай стоял неподвижно, перематывая последние слова сестры. «Мы собирались взять тебя с нами насильно, если бы ты сопротивлялся», - это звучало весело, в абсолютно невинной шуточной форме, но почему же у брюнета невольно портится настроение и почему перед глазами всплывают две самовлюбленные рожи, которым вполне могли принадлежать эти самые слова при других обстоятельствах. Шиба боялся поднять глаза, потупившись взглядом куда-то в пол, утопая в собственных догадках и воспоминаниях, которые собственноручно вчера пытался замять. Ему страшно было представить, что сейчас чувствует тот, вокруг кого вся ситуация и вскружилась, срывая крышу его и брюнета — Мицуя. Единственное, что парень понимал точно, так это то, что Такаши тоже стоит неподвижно, очевидно, переваривая слова Юзухи и пытаясь правильно их воспринять без провокации едва забытого недавнего прошлого. Модель чувствовал, что должен что-то сказать, уложить сомнения в голове своего старшего, успокоить его, дать снова ощутить безопасность, но только губы сковал непонятный страх ляпнуть лишнего, отчего парень тушевался всё больше, скрываясь в тени страха, навеянного Хайтани. Взгляд метался по деревянному полу дома, не в силах подняться. Шиба не мог совладать с собой, ощущая прилив злости на братьев и стыда за собственное молчание. Ему сложно подобрать слова, сложно поднять голову, сложно расплести запутавшийся язык, чтоб сказать Такаши свои мысли в верном порядке, чтоб не зацепить его гордость. Брюнет бледнеет, боясь оступиться, но вдруг, неожиданно для себя, открывает рот, пытаясь выдавить псевдо уверенное «Така-чан», но сразу же останавливается, чувствуя прохладу чужой ладони на своем левом плече. - Ну-ну, Хаккай, ты чего так побелел? - мягко спрашивает Мицуя, своим ровным спокойным взглядом считывая очевидную эмоцию с чужого лица, - всё в порядке? Шиба резко поднимает голову, рефлекторно, просто по привычке, желая уловить направленные на него лавандовые радужки. К его счастью, он успевает это сделать и также успевает заметить, что на лице экс-капитана нет никаких совершенно признаков грусти или разочарования. Брюнет вопросительно сводит брови, продолжая внутри растекаться от небольшой ладони на своем плече. Ему слишком сложно понять, что у Такаши на уме прямо сейчас. - Така-чан, не воспринимай слова Юзухи как-то негативно, ладно? - вырывается неуверенным шепотом из губ младшего, - она ведь ничего не знает. Она точно не имела в виду ничего плохого. - Я знаю, - улыбается модельер, легонько постукивая другу по плечу, призывая успокоиться, - и ничего негативно не воспринимаю. - Ты в порядке? - нежно, с нескрываемым искренним беспокойством, заглядывает в глаза напротив брюнет, напоминая этим самым Мицуе маленького щенка, - Така-чан? Такаши в ответ слабо рассмеялся. Действительно, чем бы тебе не щенок? Такой же милый, эмоциональный, преданный и шустрый. Застегнул бы ему на шее ошейник, лишь бы ни к кому другому не сбежал. Парень содрогается от собственной мысли, убирая руку с плеча экс-заместителя. Кто он такой, чтоб сметь так даже просто думать? Хаккай же не животное и не вещь какая-то, чтоб его можно было всегда держать при себе. Это не правильно. Мицуя не может так рассуждать. Ему становится боязно от самого упоминания такой дурости в собственной голове. Раньше ему никогда не приходило в голову такого бреда. Видимо, кратковременное сотрудничество с Хайтани выливается таким образом. Но ничего, модельер уверяет себя, что небольшая прогулка по торговому центру с Шибой старшей и младшим обязательно пойдут ему на пользу, так что уже к вечеру Такаши снова будет рассуждать правильно, без каких-либо собственнических замашек, переданных от не пойми кого. Он снова натягивает на лицо спокойную улыбку. - Конечно. Давай скорее поедим и не будем заставлять девочек ждать. * * * - Боже-е-е! Тебе просто нереально идёт! - восторженно вздыхает Хаккай, заставляя малышку Ману смущенно рассмеяться, - Така-чан всегда говорил, что тебе очень подходит розовый! Девочка крутилась перед огромным зеркалом в одном из углов большого магазина в ярко-розовой пышной юбке. Она буквально сияла от счастья, блестя глазками так, что не только у её старших, так и у продавщицы сжималось сердце тонкой стрункой. Только Такаши старался держать лицо серьезным, всем своим видом стараясь показать, как сильно он недоволен тем, что Шибы снова предпочитают тратить деньги на его младшеньких, а не, к примеру, на себя. В свою очередь, Хаккай и Юзуха уже совсем не обращали внимания на выражение лица своего друга, продолжая нахваливать девочек за их прекрасный вид. - Мана, ты очаровашка, - широко улыбается старшая Шиба, сводя ладошки вместе, - это действительно твой цвет. Твои подружки обзавидуются! - Мне кажется, что тебе пойдет ещё вон то персиковое платье, - указывает пальцем брюнет в дальний угол магазина, - и то, которое рядом с ним, цвета фуксии, что скажешь? - Ничего не скажет, - пытается встрять Мицуя, но оказывается полностью проигнорирован. - Да-да, те два были бы просто супер для тебя, - соглашается Юзуха и просит продавца принести нужные размеры. - Но мне будет сложно потом выбрать, - грустно тянет Мана, опуская взгляд на свою юбочку, - давайте не будем. Мне будет сложно потом решать. Мицуя одобрительно кивал себе где-то в сторонке. Они сейчас далеко не в самом дешевом магазинчике, где старший брат мог бы позволить сестричкам сильно разойтись. Когда рядом Шиба, то автоматически и дорогущие ценники появляются. Это просто невежественно разрешать посторонним людям (со стороны родства) так сильно тратиться на малышек. - А зачем вообще что-то решать? - весело спрашивает Хаккай, - я куплю тебе все, если они тебе понравятся. Довольное выражение лица Такаши менялось на НЕдовольное со скоростью света, а его суженные от злости зрачки, кажется, вот-вот поглотят Шибу младшего, который так любезничает с Маной. Брюнет, естественно, заметил этот взгляд, но старался изо всех сил не подать виду, потому что это был бы крах — автопроигрыш. Хаккаю вообще нельзя в таких ситуациях смотреть на экс-капитана, иначе он самолично будет вынужден вытягивать себя, Юзуху и младших девочек из торгового центра, утопая в реках слёз самых юных из семей. - Луна, тебе помочь? - спрашивает старшая Шиба, заглядывая за штору в примерочной недалеко от большого зеркала, - ва-а-ау, ты просто принцесса! Малышка с гордым видом вышла из-за шторы и тут же смущенно раскраснелась, уловив мягкий, но восторженный взгляд брюнета на себе. От Хаккая буквально отлетали искорки и радужки, а сам он напоминал просто неимоверно милую собачонку, виляя невидимым хвостиком и довольствуясь происходящим вокруг. Мицуя, заметив реакцию сестры на своего друга, из любопытства решил выяснить причину густой красной краски на щеках, как вдруг и сам неконтролируемо вспыхнул, тут же отворачивая лицо в другую сторону. Чёртов Шиба, и вправду, казался сейчас просто невыносимо милым со своими блестящими распущенными волосами и с прекраснейшей доброй улыбкой на губах, которая так прелестно растягивала шрам в ширину. Мысленно Такаши отметил, что и раньше замечал, что его экс-зам очень привлекательной внешности, но сейчас он буквально во всей красе понял глубину своих же мыслей, ещё гуще заливаясь румянцем, не в силах быстро угомонить непонятные эмоции внутри. - Очень красиво! - хлопнул в ладоши брюнет, почти подпрыгивая на небольшом диванчике для посетителей, - потрясно! Мы возьмем это платье по-любому! Оно просто сделано для тебя, Луна! - Вы такие красавицы, девочки, - по-матерински отметила Юзуха, прижимая свой кулачок к губам, - столько сердец разобьете! Такаши не будет успевать убирать осколки. - Истину глаголишь, сестра, - рассмеялся Хаккай и, в своей обычной манере, повернул голову в сторону упомянутого, чтоб разделить шутку вместе с ним, - Така-чан? Шиба округлил глаза, рассматривая почему-то алые скулы экс-капитана. Он встревожено коснулся ладонью его плеча, благо на диванчике они сидели рядом. У Мицуи внутри что-то ёкнуло. - М? Что-то не так? - немного робко, но вроде и обыденно спросил в ответ модельер, натягивая улыбку, чтоб скрыть смущение. - Ты весь красный, Така-чан, - обеспокоено заглядывал в глаза младший, даже не догадываясь о причине, - с тобой всё в порядке? Может сбегать в аптеку? - Нет-нет, всё в порядке, - стал быстро отмахиваться Такаши, - просто Луна и Мана, действительно, выглядят очаровательно. Мне стыдно, что вы, а не я, купите им эти вещи. - Такаши, ну что ты?! - Юзуха выглядела тронутой, подталкивая Луну мерить другое платье в примерочную, - ты ещё им по торговому центру каждой купишь, вот увидишь! Мицуя просто вежливо улыбнулся. Краснота с его лица почти моментально спала. Старшая Шиба наверняка имела в виду, что своими дизайнами и одеждой Такаши сможет прославиться и заработать много денег, вот только последнего это больше не цепляло. Казалось, что теперь это звучит даже как-то абсурдно. Особенно после решения, которое парень принял вчера до прихода Хаккая. - И вообще, - продолжила девушка, - не протирайте здесь обивку! Лучше идите с Хаккаем и купите тканей, ниток, бумаги! Чего ещё там нужно? Тебе же всегда не хватает, Такаши. Идите-идите! Мы с девочками тут и без вас разберемся! Младший только согласился мягкой улыбкой и поднялся с места, ровным взглядом вынуждая Такаши сделать тоже самое. * * * Хаккай шел позади, давая Мицуе полную свободу выбора магазинчика, в который они сейчас зайдут. Брюнет медленным взглядом очерчивал фигуру своего экс-капитана: от ровных стройных ног в полуоблегающих светлых джинсах до узких, но красивых плеч, прикрытых чёрным оверсайз свитшотом на сиреневый гольф. Шиба был согласен в очередной раз признать, что его лучший передруг просто ошеломительный. А может это только брюнету так кажется? Может только он так по уши влюблен, что непроизвольно идеализирует вообще всё, каким-либо образом связанное с Мицуей? Да нет, быть не может. Модель натягивает чёрную кепку чуть больше на лицо и совсем немного наклоняет голову, проходя мимо каких-то девушек. Парень стал довольно известен своими работами, которым повезло засветиться в рекламах и на обложках некоторых журналов, поэтому считал и был часто вынужден из-за долгих лекций сестры, прятать лицо тщательно, чтоб избежать ненужного внимания, особенно женского. Хаккай так и делал, вот только сейчас, краем глаза смотря на проходящих девушек, он заметил, что смотрят они далеко не на него, и оборачиваются тоже. Их взгляды и мягкий румянец на щеках посвящены другому, идущему чуть спереди — Такаши. И у Шибы челюсть сводит — так сильно он стиснул зубы от внезапно нахлынувшей злости — и он подходит ближе к другу, сокращая расстояние между ними почти полностью, легко кладет ему свою руку на плечо, по-дурацки улыбаясь, чтоб не вызвать подозрения, а едва ли Мицуя отводит от него свой немного удивленный взгляд, Хаккай поворачивает голову в сторону девушек и несколько хищно, самодовольно усмехается, как бы заявляя на парня свои права. - Сюда давай, - говорит Такаши, развеивая самонадеянные грёзы в голове младшего, и тянет его за руку, которую тот ранее положил ему на плечо, в ближайший магазинчик. Брюнет не успевает ничего смекнуть, когда его затягивают внутрь. Глаза мигом начинают разбегаться по углам узенького помещения, наполненного самыми разными принадлежностями и вещами. Равновесие и продолжение движения ложатся на плечи Такаши, который уверенно тянет друга за руку, перехваченную так, чтоб держать нужно было только кисть. Модель обводит взглядом всё вокруг: манекены, гладильное оборудование, швейные машинки, оверлоки, вышивальные машинки, пока его не останавливают ровно перед столиком с тканями и стендом с упакованными иглами. Хаккай собирается с мыслями и перенаправляет взгляд на продавца-девушку, которую, по всей видимости, Такаши сразу же отослал, чтоб не смущать своего женобоязного экс-зама. Брюнет довольно улыбается на этот жест заботы и поправляет чуть спавшую с плеча объемную легкую куртку ярко-голубого цвета с кучей самых разных наклеек, узоров и надписей. - Мне нравится твоя куртка, - отмечает Мицуя, просматривая ткани за столе, - когда износится, то не выбрасывай её, ладно? Отдай лучше мне. Шибе этого достаточно, чтоб снова расплыться в улыбке. Так приятно, когда такой парень со вкусом, как Такаши, отмечает его выбор одежды. Последний эту улыбку заметил и продублировал на своём лице, только отвернувшись. - Така-чан, что тебе в этот раз нужно? - интересуется младший, с внушающим видом начиная «сканировать» вещи вокруг, - нитки может? Ты ещё говорил, что хочешь связать сестрам на зиму по свитеру, так может шерсть? Или из чего их вяжут? - Хотел из атласа пошить Юзухе юбку, - немного отстранено отвечает старший, - может ещё пачку иголок для машинки и всё. - И всё? - удивленно сводит брови Хаккай, отвлекаясь от разглядывания столов, - почему так мало? Потому что я буду платить? Так давай напополам, если хочешь, - парень на секунду перестал тараторить, - нет, давай лучше 60 на 40! Нет, 70 на 30, ладно? - Хаккай, мне правда ничего не нужно, - спокойно отвечает Мицуя, переводя взгляд обратно на стол, где берет рулон тёмно-бордового атласа. - Ну как же? - голос модели, а скорее его интонацию, старший счел несколько детской, отчего немного поднял уголки губ, - а может всё-таки ещё что-нибудь, Така-чан? Ты часто использовал японский и американский хлопок, всякие там нитки, как их там, мулине? Лоскуты докупал, новороченые ножницы, а? Ну что-то же ещё наверняка нужно. Шиба взялся метаться по всему столу с тканями, доставая рулоны всего предложенного: от того самого хлопка до атласа, как у Такаши. Пусть парень не знал что делать и как выбирать, но желание сделать приятно, хоть чем-нибудь порадовать, сохранив чужой бюджет, выжигало в голове целую надпись, которую можно было легко просмотреть, просто заглянув в глаза модели такого необычного, но умиротворяющего цвета индиго. Брюнет поднимал каждый рулон, каждого возможного цвета и оттенка, и показывал его Мицуе, почти не глядя на его лицо, слыша его мягкое «нет» буквально мысленно. Младший увлекся делом так сильно, что не услышал даже робкое замечание продавщицы, которая уже просто не могла смотреть на воцаряющийся беспорядок молча. Брюнет не слышал вообще ничего больше, нервно перебирая ткани с единственной, возможно глупой, идеей в голове — нужно сделать Такаши приятно хоть так, ведь это всё, что у него получается. И когда похвала от старшего стала Шибе такой важной наградой, что ради неё парень готов был в лепешку разбиться? Может тогда, когда брюнет смекнул, что только таким образом может втереть Мицуе в голову, что он ему нужен? А может даже так не нужен? И поэтому прямо сейчас старший отказывается принимать даже небольшие подарки для его швейного дела? Может он хочет прекратить общение? Может ему стало противно это выпрашивание внимания? Может… - Хаккай, - голос ровный и низкий, бьющий прямо по ушам, - ты увлёкся. Смотри какой бардак навёл. Шиба не двигается вовсе. Ему понадобилось несколько десятков секунд тишины, чтоб до него дошло, что его держат за щеки, наклоняя к себе. Лицо Такаши, как всегда умиротворенное и несколько уставшее, находится совсем близко, может в сантиметрах двадцати. В сердце раздается болезненный скрежет. - Может всё-таки эти? - почти шепотом спрашивает младший, робко бегая взглядом по чужому лицу, особенно часто цепляясь за пухлые, но бледные губы. Эти губы снова тянутся в улыбке и, кажется, у Хаккая сейчас пульс перевалит за двести, ибо никак иначе он не может реагировать на Такаши, а последний, замечая проявившееся смущение своего экс-зама, смущается не меньше, плотнее прижимая свои ладоши к чужим щекам. Может время остановилось, а может это последние секунды перед Апокалипсисом, но только Шибу это совсем не волнует. Он не может отвести глаз от красоты, явившейся перед ним снова, не может ей противиться. Чувствует, как внутри становится слишком жарко, как горит даже позвоночник, заливаясь алой краской. Становится ещё невыносимей, когда Такаши так близко, словно это может что-то значить. Когда на них смотрит недоумевающая продавщица, а Мицуя ведет себя так, будто ему совсем не важно. Светловолосый волнуется не меньше, считает искры в глазах напротив. Он просто хотел успокоить младшего, дать ему понять, что сегодня модельеру ничего не нужно, но вместо этого заставил его переживать, да и сам парень распереживался не меньше, не в силах совладать со своими губами, чтоб вынудить их произнести хоть слово. Вот только слово таки вырывается. Не губами Мицуи, а низким голосом доносящимся из-за двери швейного магазинчика. Модельер резко дергается, тут же приходя в себя, и выглядывает через Хаккая на высокого блондинистого парня в широком спортивном костюме и с чёрным тату дракона на виске. Доракен с нескрываемым удивлением смотрел сквозь стеклянную стену магазинчика ровно на двух друзей детства. Хрипловатое «Мицуя?» уже успело слететь из его уст. * * * Хаккай наблюдал за Такаши вплоть до возвращения их домой, когда Доракен, наконец, покинул их, весело махая ручкой Мане и Луне. Брюнет был недоволен тем, что после встречи модельера с его давним дружком, тот совсем позабыл о своем немного не таком давнем. Мицуя и Кен сразу же после встречи вернулись в магазин к сестрам первого, засев в противоположном углу на ещё одном узком диванчике и что-то яро обсуждая. Насколько Шиба смог разглядеть лицо Такаши, то оно выражало и счастье, и встревоженность, и смущение, и стыд, и облегчение, и переживания. К глубокому сожалению для модели, ему не посчастливилось услышать хоть что-либо из разговора старых друзей. Сколько Хаккай наблюдал за старшими, столько его и грызло внутри неопределенное чувство, кричащее изнутри что-то вроде «да ну ёб твою мать! Теперь что ещё и Доракен?!». И, нет, Шиба не считал Кена каким-то опасным или угрожающим хоть каким-то образом для себя и для, боже упаси, Така-чана, но вот только наверняка видел его внешнюю привлекательность и, прущую изо всех щелей, уверенность в себе. Брюнет прикусил щеку изнутри, когда Мицуя не сдержался и звонко рассмеялся на весь магазин, сгибаясь чуть ли не пополам, пока Рюгуджи похлопывал его по спине, захлебываясь от смеха в своей же ладони поверх рта. И почему небо не наградило Хаккая отменным чувством юмора, чтоб Такаши мог рядом с ним так же заливаться? Чуть позже Шиба едва не проткнул насквозь свой смартфон, когда услышал спонтанный перепад интонаций в голосах двух друзей, зная точно, что парни теперь говорят на куда более откровенные темы. И почему Мицуя не считает нужным делиться чем-то серьезным или сокровенным с ним? Неужели нужно обязательно ждать Доракена, чтоб излиться ему? Брюнет сжал левую ладонь в кулак до побелевших костяшек и мило улыбнулся Луне, которая нашла себе ещё и какой-то голубой комбинезончик среди бесконечной массы из дорогой блестящей одежды. Выдохнуть модель смог только уже у Мицуи дома, когда даже Юзуха распрощалась с девочками и Такаши и отправилась в резиденцию семьи Шиба, оставленную пустовать ещё со времен зачатия карьеры Хаккая как модели. И только тогда сердце младшего немного обмякло, только тогда он смог расслабиться, ложась на свежий футон, собственноручно расстеленный возле кровати старшего. - Ты уже постелил? - удивленно вскидывает бровь хозяин комнаты, едва зайдя внутрь. - Да, а что-то не так, Така-чан? - поднялся на локтях младший с немного сонным видом. - Да нет, всё отлично. Мицуя не сразу пошел спать. Он ещё долго возился с сестрами, нахваливая каждую их новую вещицу, одновременно вычитывая за наглость, после долго высиживал в ванной, переваривая сегодняшний день, а в самом конце и вовсе застрял на кухне с чашкой зеленого чая. За окном снова собирались тучи. Парень предзнаменовал этим скорый отъезд обоих Шиба обратно в Штаты или куда они на этот раз собираются. Настроение портилось посекундно. Модельер был в состоянии понять, что едва Хаккай переступит завтра порог его двери, то на плечи мигом свалится тяжелый груз недавнего происшествия, который остался свежей раной на гордости молодого дизайнера. * * * Весь следующий день Мицуя был как на иголках. Он то пугался мелких шорохов сестер, то мог случайно уронить палочки, стаканы или другие приборы из рук. Такая напряженность и неосторожность, совершенно была не свойственна обычно уравновешенному и спокойному Такаши. Хаккай не мог этого не заметить, как и Юзуха, которая пришла где-то в 12 дня с полным пакетов свежих фруктов для девочек. На вопросы от обоих Шиба модельер предпочитал отвечать незамысловатой улыбкой под мягкое «не выспался, наверное». И, да, брюнет был абсолютно уверен, что так оно и было, потому что и сам не спал ровно до того момента, как где-то в 3 часа ночи Такаши таки пришел в свою комнату за положенным сном. Вот только парень видел только верхушку айсберга. На самом же деле, корень проблемы заключался совсем не в этом, а во вчерашнем разговоре Мицуи с Доракеном, внезапно заставшего двух молодых людей не в самом удобном положении. - Мицуя, ты жрал его глазами, какого хуя? - взявшись за голову спрашивал Кен, отходя с другом от магазина. Внутри остался недоумевающий Хаккай, вынужденный самостоятельно расплачиваться с продавщицей. Бедняга с не выражающим эмоций лицом просто протянул девушке свою карту, забыв о том, что сейчас же будет должен ввести от неё пароль. Такаши не сразу понял, в каком положении оставил своего экс-зама. - Не преувеличивай, - махнул рукой модельер, стараясь выглядеть обыденно, - ты просто не видел всей ситуации, поэтому и не так понял. - Я достаточно долго и хорошо тебя знаю, чтоб утверждать, что я всё понял верно, - Рюгуджи говорил спокойно, без лишнего давления или какого-либо осуждения, - Мицуя, ты что взялся за старое? Такаши на мгновение застыл, не зная как реагировать, но пронзительный взгляд блондина раскусил его мгновенно. Кен понимающе усмехнулся, будто ничего нового для себя не понял. Модельеру оставалось только слегка потупить взгляд в пол. - Ты, вроде как, говорил о том, что завязал с той своей симпатией к Хаккаю, разве нет? - голос парня был ровный, а слова его прямолинейны, - говорил, что такая вот интрижка, если она случится, может сильно повлиять на его светлое будущее, если и вовсе его не запятнать, испортив карьеру. Мицуя непроизвольно опустил плечи, теряя ровную осанку. Доракен правду говорит — буквально цитирует слова самого дизайнера несколько лет назад. - Говорил, что хочешь, чтоб Хаккай самореализовался по полной, а ты просто будешь всегда рядом в качестве поддержки, - блондин снова посмотрел на друга, - не ты ли его потом отстранил от себя? - Скажешь тоже «отстранил», - Такаши негодующе повел бровью, - просто стал меньше уделять внимания, да и только. - И, допустим, Хаккаю этого было мало, чтоб он не замечал и не обижался в душе, да? - с каплей дружеской издёвки спросил Кен. - К чему ты ведешь? - дизайнер чуть встрепенулся, пытаясь переварить слова товарища, как вдруг со спины послышалось громкое «Доракен-кун!», которое вынудило парней обернуться со слегка глуповатыми улыбками. Хаккай не долго шел с ними. Их прогулка длилась всего до магазина, где Мана и Луна с большим удовольствием транжирили все деньги из кредиток великодушной Юзухи, которая, подобно своему младшему брату, была совершенно не против. После Кен и Такаши отстранились от группы, пересев на другой диванчик в противоположном углу магазина. Шибе это совершенно не понравилось, но он широко улыбался, заставляя себя продолжать держать марку божьего ангелочка в воображении Мицуи, который, к слову, очень оценил жест брюнета в виде позволения двум старым друзьям уедениться. - Веду к тому, что я обеими руками за твоё счастье. Вот только ты сам с ним определись, ладно? И не давай парню ложных надежд, если полностью не уверен, - неожиданно продолжил тему блондин, кладя руку на плечо своему названному брату, - тебе самому будет нескончаемо плохо, если ты поймешь, что поторопился. - Дежавю, - отмечает модельер, смотря в пол. Действительно, парни уже говорили на эту тему ранее. Она и поднималась даже на пьянках во времена «Тосвы», когда «парным драконам» удавалось отлучаться от общей группы товарищей и говорить по душам. Кен всегда изливался об Эме и Майки, а Такаши напевал о Хаккае. Последний всегда получал один совет от друга — не врать самому себе, и Мицуя всегда кивал на это в знак соглашения. Вот только с годами дизайнер в край запутался в чём именно он себе не врёт — в том, что не любит Хаккая или в том, что как раз-таки любит. - И не говори, - тяжко выдыхает высокий, немного улыбаясь, - но, знаешь, твои глаза горят ровно так же, как и тогда. Ничего не изменилось за всё это время, сис. - Сис?! - Такаши неожиданно для себя разразился смехом, случайно плюнув на щеку сидящего рядом. - Сис, какого ты плюешься, алло? - Доракен смеется в ответ, ибо у Мицуи очень заразительный смех. Позже окажется, что Кен перенял это слово от девушек из борделя и Майки, которого этим же заразила Эма. Дизайнер время от времени вспомнил это и продолжал смеяться, хотя тема менялась в обратное русло к Хаккаю, заставляя сердце сжаться, а голову напрячься. - Многое случилось за последние пару дней, - с явной печалью говорил Такаши, наклоняя голову обратно вниз, - Хаккай меня очень спас и поддержал. Он был таким потрясающим и чувственным, как, наверное, никогда раньше, - парень сделал паузу, отмахиваясь от противной сцены с Хайтани, - это меня очень впечатлило. Он сказал мне очень важные вещи, чтоб я точно их услышал. И это всё прекрасно, но я… - Боишься, что ошибешься, будучи под эффектом, - закончил предложение блондин, понимающе кивая, глядя на красующуюся в новом комбинезоне Луну и замечая сжатый кулак Шибы, спрятанный за корпусом. - Именно, - соглашается Мицуя, - но ещё больше боюсь осознать эту ошибку потом, когда будет уже поздно, - парень касается пальцами переносицы, - не хочу делать нам двоим больно. - Вам двоим? - с каплей задирания переспрашивает Доракен, - ты так уверен, что твои чувства взаимны? Такаши недоумевающе поднимает взгляд на друга. У последнего блестят зубы в самодовольной усмешке. И действительно ведь, с чего Мицуя вообще взял, что его чувства могут получить положительный ответ от Шибы? Просто потому что Хаккай искренне заботится о нём и его сестрах? Потому что часто приходит в гости и пишет много сообщений? Потому что ходит хвостиком и всегда норовит помочь? Только и всего? Дизайнер моментально пересматривает ситуацию заново. Брюнет ведь стал именитой моделью. Его хотят многие модельеры и бренды на постоянной основе. Хаккай изо дня в день посещает ряды интервью и телешоу, снимается в рекламах, делает кучу публикаций во всех соцсетях и находится в постоянном окружении совершенно разных людей. Так с чего же Мицуя решил, что среди этих самых людей не может быть и одного лучше него? Что никто не сможет украсть сердце молодого парня? Рюгуджи сидел, довольствуясь потерянностью на лице побратима. Он давно хотел посеять зерно сомнений в голову названного брата, с целью призвать его к действиям. Кен достаточно умен, чтоб заметить щенячью любовь Хаккая, а также скрытную и пугливую любовь Такаши. И именно поэтому он и пошел на отчаянный шаг, чтоб наконец заставить отношения этих двоих сдвинуться хоть на шаг друг к другу. Блондин не по наслышке знал, что сомневающийся Мицуя = желающий всё выяснить как можно скорее Такаши, а значит, дизайнер будет присматриваться к своему экс-заму куда чаще, чем обычно, и — дай Бог! - сможет разобраться в себе. - Но в твоих собственных чувствах я не сомневаюсь, - добавляет Доракен, внимательно наблюдая за вновь удивившимся другом. - Почему? - Да потому что чисто по-дружески, фотку парня в кошельке не носят, сис, - ухмыляется Рюгуджи, вгоняя второго в краску. Мицуя закинул голову назад, перемыв все овощи и фрукты от Юзухи только после обеда. Его нагнетали собственные мысли о словах Доракена и о своих же действиях. Не любил Такаши слишком долго рассуждать — это выводило его из себя, хотя заметить это было практически невозможно, если ты не Рюгуджи собственной персоной. Хозяин дома осмотрелся по сторонам и только сейчас понял, что, наверное, уже целый час торчит на кухне один одинешенек, пока Мана и Луна вместе с Юзухой смеются с какой-то комедии в гостиной, а Хаккай и вовсе куда-то пропал. Последнее интересует дизайнера слегка больше, поэтому он лениво выползает с кухни и мельком проходит через сестер, проскальзывая вверх по лестнице на второй этаж дома. Парень идет медленно, будто не к себе в комнату. По пути заглядывает в мастерскую, чтоб лишний раз убедиться, что брюнет точно не здесь. Шиба вообще не заходил в эту комнату без её владельца, чтя и уважая его личное и творческое пространство. Дойдя до своей комнаты, Такаши слегка стукнул в дверь, предупреждая что сейчас зайдет. Последнее действие не заставило себя долго ждать — и вот Мицуя стоит посреди своей комнаты с округлившимися глазами и слегка кривой линией губ. - О, Така-чан, вот и ты, - ясно улыбнулся Хаккай, крутясь вокруг большого зеркала на дверце шкафа, - сидит отлично. Ты, как всегда, на высоте! Модель стоял в, собственноручно пошитом старшим, костюме под белый гольф. Он держал свои распущенные волосы в пучке над головой, имитируя высокий хвост. Дизайнер невольно засмотрелся. Глаза непослушно гуляли по широким плечам, длинным стройным ногам, по венам, проступившим на руке из-за подъема волос, по заметной мужской талии и по незамысловатому узору вихря на виске, хорошо видным в отражении зеркала. Стоило отметить, что Шибе очень шли все подобранные цвета на костюме. Они буквально подчеркивали его яркую натуру, игривый характер и добродушность. Мицуя улыбнулся краями губ, довольствуясь своей работой. - Не думал, что ты захочешь его примерить так скоро, - тянет модельер, украшая интонацию псевдообидой, - что такое? Сомневался, что я пошил ровно на твои параметры? - Не говори ерунды, Така-чан! - Шиба обернулся резко, подобно своему вихрю на виске, отпуская копну волос из руки, - мне просто очень хотелось надеть свой подарок. Брюнет растягивается в воздушной улыбке, радуясь тому, что это и в правду его подарок. У Такаши сердце дало громкий стук — Хаккай сейчас выглядит слишком хорошо. Его ниспадающие волосы, такая приятная улыбка, чудный костюм, запах его освежающего одеколона — старший сдерживает звучный выдох. Жаль, что есть одно «но». И это «но» Шиба считывает молниеносно, едва замечая скорую перемену выражения лица экс-капитана. - Така-чан, всё уже в прошлом, - звучит ровно и уверенно, - этот костюм не станет больше свидетелем ничего подобного. Мицуя поднимает взгляд, стараясь натянуть дежурную улыбку, но получается плохо. Он понимает, что Хаккай говорит не о своём костюме, а о таком же парном самого модельера, в котором его застали Хайтани. По спине пошли неприятные мурашки и светловолосый рефлекторно немного задрожал. Он не считал своё происшествие чем-то ужасно страшным, ведь оно закончилось вполне себе счастливо, но и не мог перестать думать о том, что сам навлёк на себя беду. - Я надеюсь, что этот костюм, напротив, увидит твой взлёт, - продолжил Шиба так величественно, что Такаши от неожиданности снова округлил глаза, - ты листал ленту новостей, Така-чан? Дизайнер отрицательно помахал головой. Он открывал только мессенджеры, выжидая сообщения от младшего, а после вообще не трогал свой мобильный. - А зря, все ведь только о тебе и говорят, - Хаккай подошел к кровати, поднимая с неё свой смартфон, - вот, смотри. «Новый прорыв! На очередном показе в Икэбукуро загорелась новая звезда! Мицуя Такаши и его коллекция «Парные драконы»!» А после нескончаемое количество фотографий каждой модели в разных нарядах и с разных ракурсов. Модельер перечитывал один и тот же абзац сотню раз, пока младший тянул гордую улыбку за него. Шиба всё утро искал новость, где не будет упоминаться фамилия Хайтани, чтоб не испортить момент. - Ахуеть, - описывает сразу всё Такаши, садясь на край своей кровати. - Ты такой молодец, Така-чан! Меня распирает от гордости за тебя! - брюнет садится рядом, выключая экран мобильного. - Да что тут распирать? Я не сделал бы этого сам. Это ведь всё из-за Хайтани. - Какие ещё Хайтани, Така-чан? Только твой талант и точка! Не будь ты талантливым, то не то что бы какие-то Хайтани, тебя бы и Коко Шанель в своё время не прославила! - парень старался звучать убедительно и позитивно, хотя его пожирало опечаленное выражение лица старшего, - у тебя золотые руки, Така-чан! И я уверен, что этими руками ты нарисуешь ещё кучу эскизов и пошьешь тысячи всяких платьев, костюмов, пиджаков, юбок и прочего! - Кстати об этом, - Мицуя делает длительную паузу, тяжело выдыхая. Он собирался наконец сообщить Хаккаю о недавно принятом решении. Руки невольно подрагивали, поэтому парень взял их в замок, - я принял решение больше не шить. - Ты шутишь, Така-чан? - голос младшего слабо дрогнул, - ты же мечтал об этом сколько я тебя знаю. - Да, но прошло это время. Я всё обдумал, - непоколебимый ответ сработал словно зажигалка в туче из газа. - Что ты обдумал? Это всё из-за Хайтани? Така-чан, ты издеваешься? - тон нарастал посекундо, Хаккай и сам не ожидал, что сможет так быстро сорваться, - из-за этих двух мудаков ты решил отказаться от своего светлого будущего?! Решил просрать свою жизнь, занимаясь чем-то нелюбимым? А всё потому что те выблядки решили, что раз уж ты им понравился, то могут тебя и трахнуть разок?! - Хаккай, перестань, - слишком прямо, слишком по больному, слишком заслужено. - А что я сказал не так, Така-чан? Я устал подбирать слова, - парень сделал шумный вдох, легкие словно вот-вот лопнут, - я из кожи вон лезу, чтоб взбодрить тебя, чтоб ты улыбался, как прежде, и поскорее забыл тот день, а ты продолжаешь вспоминать то, чего не случилось? - В смысле не случилось? - рвано, чуть истерично. - Да в прямом, Така-чан! Они тебя не изнасиловали, - глаза метались по чужому лицу, умоляющему заткнуться, - ничего не успело произойти! Я бы не допустил, чтоб что-то произошло! Я понимаю, что это дело случая, и что ты можешь сказать, что тебе просто повезло, но нет! Они бы не сделали ничего такого, потому что, если бы ни я, то ты бы сам себя защитил! - внутренний голос подсказывал смягчиться, Хаккай едва смог его послушать, чуть снижая тон, - откуда мы знаем вообще, что они бы сделали? Может они бы просто хотели поймать тебя на какой-то ошибке и выставить в плохом свете? Может просто бы избили? Глядя на тебя я думаю только о самом худшем, но ведь на деле мы не знаем, что было у них на уме. - Ты ошибаешься, - Шиба слишком резко стал мягким, старший не знает как реагировать. - Ни хрена я не ошибаюсь, Такаши! Ты Мицуя Такаши — бывший капитан «Тосвы», человек, который противостоял моему брату на равных, сильнейший и самый уважаемый человек в моей жизни! - сердце бешено стучит у обоих, - ты бы не позволил никому над собой так поиздеваться! Ты просто растерялся! Любой бы почувствовал тоже самое! Явись бы я хоть на минуту позже, то видел бы одни избитые тела тех подонков, я же тебя знаю. - Хаккай, всё не так, - зам пытается взбодрить своего командира или Солнце пытается доказать Луне, что она светит ярче? - Когда ты успел потерять веру в себя, Така-чан? Когда стал принимать себя за какого-то статиста? - Шиба ободряюще улыбнулся, - ты просто испугался, и это нормально. Главное ведь, что ничего не произошло. - Да потому что ты был рядом! - голос скрипит в крике. На секунду Мицуя забывает, что девочки внизу могут всё услышать. - И что это меняет? Главное, что ты цел! - Хаккай сверлит старшего светлым взглядом, сердце последнего обливается кровью, - если бы не я, то ты сам бы их раскидал! Ты что забыл свой крутой бросок через спину? - Риндо скрутил мне запястья, - откуда у брюнета такая уверенность в Такаши? С чего он взял, что тот справился бы без него? - Я видел как круто ты ушатнул его ногой! - продолжал младший, - чуть позже бы прицелился по яйцам и откинул его! - Хаккай, я не знаю, - говорить не хочется. Дизайнер ловит себя на мысли, что ему приятно, что в него так верят. - За то я знаю, Така-чан, - неожиданно брюнет подхватил ладони модельера и притянул к своей груди, - и поэтому я хочу тебе предложить отомстить. - Отомстить? - губы почти не шевелились, Мицуя был слишком удивлен услышанному. - Да, Така-чан! - парень азартно усмехнулся, - попусти их своим талантом! - Не понимаю, - какая красивая усмешка, она отвлекает. - Устроим новый показ. Я найму знакомых моделей и сам буду постоянно с тобой. Ты подготовишь коллекцию, а её изюминкой станет, - Шиба развел руки старшего в разные стороны, чтоб было виднее его тело, - этот костюм. А, вернее, наши парные костюмы. - Хаккай, ты что несешь вообще? - не укладывается в голове, но Хаккай выглядит таким уверенным, что всё кажется возможным. - Говорю, дай им реванш в том образе, в котором они тебя запомнили, Такаши! * * * Мицуя перемывал посуду после ужина, снова-таки, заказанного Шиба. В голове крутилось много всякого, включая разговор с Кеном, новые вещички сестер, идеально сидящий на Хаккае его костюм, необычные иностранные фрукты от Юзухи, выходка Хайтани, идея о новом показе и непроизвольный кивок на предложение отомстить. Такаши не мог отнести себя к тому типу людей, которых хлебом не корми, но дай только вознестись над теми, кто ранее возносился над ними самими, вот только мысль о возможном реванше, действительно, как-то успокаивала модельера. Не то чтобы ему прямо очень хотелось что-то доказать именитым братьям. Парень просто почувствовал, что таким образом смог бы вернуть себе прежнюю силу и уверенность, тем более, если бы Шиба был рядом, то всё наверняка увенчалось бы успехом. Хаккай та ещё фортовая темная лошадка на доске фигур. Такаши улыбнулся сам себе, догадываясь, что, вероятнее всего, брюнет того и добивается — заставить своего модельера поверить в себя путем отомщения Хайтани, которое сам же завуалированно кличет «реваншем» и «честной игрой». Почему-то это навеивает спокойствие похлеще любого зеленого чая и таблеток. Мицуя даже почувствовал вдохновение, когда во время двухчасовой лекции в своей комнате на тему того, «насколько Така-чан лучше всех, а в первую очередь Хайтани(!)», на лицо Хаккая упал свет от внезапно загоревшейся настольной лампы. Решение делать всю коллекцию подобно их парным костюмам Такаши настигло спонтанно. Он сам от себя не ожидал. Но когда парень открыл рот, чтоб озвучить эту мысль вслух, то сразу поймал взглядом застенчивый румянец на щеках младшего, кричащий о согласии и поддержке. Всё-таки Хаккай ещё такой ребенок, хотя порою мыслит совершенно уж по-взрослому. Или Мицуе просто хочется видеть его тем самым зашуганным мальчишкой, которого он сам впустил в дом много лет назад? Шиба уже давно вырос и сформировался как личность: мягкий, добродушный, отзывчивый, яркий, интересный, веселый… - Красивый, - случайно роняет вслух Такаши и моментально пугается собственного голоса, оглядываясь по сторонам, чтоб его никто не подслушивал. Шепотом добавляет: - ещё и покладистый, чёрт. В воображении модельера его старый друг детства принимал множество различных обликов. Мицуя видел его в разные этапы своей жизни, так что мог объяснить это явление только так. Он видел Шибу и растерянным замкнутым ребёнком, и впервые ясно улыбающимся мальчишкой, и собранным нравственным свастоном, и трепетным бережным братом, и громким всегда шутящим другом, и эпатажной привлекательной моделью, и красивым до мурашек парнем. Последнее старший всегда старался выбить прочь из своей головы, но получалось только иногда и очень плохо, ибо как иначе бы Доракен смог так быстро раскусить Такаши буквально через пару лет от начала его дружбы с Хаккаем? В голове дизайнера всегда стоял невидимый барьер между «друг Хаккай» и «парень Хаккай». Мицуя считал неправильным смешивать эти два понятия, вот только Шиба был другого мнения и ломал этот барьер стокилограмовой кувалдой без капли сожаления. Уверенность в том, что Такаши выстоит, уменьшалась в геометрической прогрессии, поэтому даже сейчас модельер предпочитает оставаться в одиночестве на кухне, чем вместе со всеми в гостиной. Он будет позже себя наказывать за это, сильно скучая по брюнету, но это будет потом, а сейчас будет продолжаться другая пытка — борьба с самим собой, решая для себя окончательно, что не так с его чувствами к… - Така-чан, Юзуха уезжает, - вдруг выглядывает из-за дверного проема чёрная макушка и быстро исчезает. Такаши на секунду замирает, а после на всех парах мчится к выходу из дома, по пути снимая с себя розовый мамин фартук. Прощаются они долго. Юзуха успевает объяснить почему они с братом улетают разными рейсами: потому что Хаккай наглый мальчишка, выбивший силой у сестры дополнительные три часа в Японии, да и вообще у старшей Шиба есть дела, которые нужно было бы сделать до приезда младшего, чтоб тот не мешался. Мицуя слушал внимательно, изредка кивая старой подруге, и постоянно мягко улыбался. У его экс-зама болезненно сжималось сердце — он бы смотрел на это умиротворенное лицо хоть целую вечность. Мана и Луна повисли на Юзухе, чуть ли не плача в два ручья каждая, а после и сам Такаши легонько обнял девушку, чувствуя ту же тоску. Хаккай отвел взгляд в сторону. Когда старшая Шиба ушла, то и младший стал понемногу собираться. Он ходил по комнатам, выискивая свои разбросанные футболки, зубную щетку, дезик, зарядку. Модельер не вмешивался, иногда поглядывая на настенные часы в гостиной, считая минуты. Разница в отъездах между Шиба — 3 часа, соответственно Хаккаю нужно прибыть в аэропорт через час. Мицуя не совсем понимал, почему брат решил лететь отдельно от сестры. Всего лишь 60 минут не могли бы никак принести блаженный отдых, о котором модель молился изо дня в день. Хаккай же видел ситуацию иначе. Он на целых 60 минут дольше сможет любоваться Такаши, попутно собирая вещи и болтая о самом разном, чаще всего возвращаясь к теме о предполагаемом реванше с Хайтани. Да и кто ему что скажет, если он приедет в аэропорт и через два часа? Можно подумать в Токио за этим будет кто-то следить. А если и будут, то у брюнета завалялась крупная сумма на одной из золотых карточек. Шиба плюхнулся на диван в гостиной, заставляя Мицую подлететь не по своей воле — диван сильно прогнулся и разогнулся под весом младшего. Синие глаза мечтательно вглядываются в утонченный профиль лица дизайнера, на языке повис вопрос. - Така-чан, о чём думаешь? - О твоём отъезде. Хаккай немного опешил от скорого ответа, придвигаясь чуть ближе. Секундная стрелка на настенных часах начинала действовать на нервы. - Я приеду, как только получится. У меня уже получилось уговорить Юзуху на небольшой отдых через две недели. Парень несмело улыбнулся. Ему кажется этот срок вечностью, но он убеждает себя, что для Такаши эти 14 дней пройдут незаметно. В конце концов, он совсем редко пишет, постоянно работая. - Ты обижаешься на меня, Хаккай? - Мицуя поворачивает голову в сторону брюнета, и мир для последнего замедляется. - На что, Така-чан? - На то что я выбрал работать с Хайтани в тот день, - голос звучит так непоколебимо, что Такаши и сам не верит, что сможет вывести на откровенный ответ своего младшего. - Я не обижаюсь, Такачан, но мне обидно. Модельер шире открывает глаза в удивлении, лицо брюнета темнеет тот же час. - Я думал, что ты и не рассматривал кандидатуры других моделей для своего первого показа раз у тебя есть я, - парень говорил тихо, отчего его голос казался особенно низким, - но, очевидно, я переоценил себя. Я был немного шокирован, но, в целом, если подумать, то я смог тебя понять, - потер затылок, - я в этом бизнесе не очень-то и давно и моё имя далеко не так знаменито, так что нормально, что ты предпочел… - Больше всех я хотел именно тебя, - перебил Такаши дрожащим голосом, - но ситуация изменилась с тем дурацким соглашением от Хайтани. Меня сбила с толку мысль о том, что я смогу всё сделать сам, а потом просто похвастаться перед тобой. - Похвастаться? - Шиба с замиранием сердца вслушивается в слова. - Да, я хотел показать тебе, что способен на что-то сам. Ты же добился всего сам, - старший стыдливо отвел глаза, - вот и я хотел. Хотел, чтоб ты гордился мною так же, как меня распирает от гордости за тебя. Тишина легла тяжелым одеялом на плечи молодым людям. Хаккай не в силах был произнести и слова, просто впиваясь взглядом в милые раскрасневшиеся скулы. В его душе не было и капли осуждения, ведь кому, если не ему, было понять, насколько важно самоутверждение в глазах ближнего. Все свои годы брюнет только и стремился стать кем-то значимым в глазах старшего, зацепить его хоть чем-нибудь. И вот, в совершенно неожиданный момент, он узнает, что таки зацепил. Это как снег в Июле, как извержение вулкана во Франции, как шоколад в пломбире, как Луна в обед. Одни искры в синих радужках, сердце млеет, разум понимает и принимает. - Я всегда очень горжусь тобой, Така-чан, - нежно, почти шелково произносит Хаккай, - ты ведь самый лучший из всех, кого я встречал. Только ты и вызываешь у меня гордость. Никому не сравниться с тобой. - Тогда сделай мне одолжение, - торопливо вставил экс-капитан, поднимая взгляд, - избавь меня от свидетельства моего позора. - Прости? - Перекрой этот позор своей гордостью, - Такаши тот же час стягивает пластырь со своей шеи, - если тебе не противно. Хаккай замирает, глядя на крупный небрежный кровоподтек. В мыслях начинают воспроизводиться отвратительные воспоминания, вперемешку с букетом отрицательных чувств, полученных в тот вечер. Парень поднимает взгляд на почти серые глаза напротив, которые почти не отдают прежним лавандовым. Сердце пропускает удар. - Я осторожно, - шепчет младший, подсаживаясь практически в упор. Так странно, так неправильно. Рой разнообразных мыслей вскружил рассудок — у Шибы помутнение, но он тянется губами к чужой шее, тот же час замечая бешеный пульс своего старшего — буквально слышит его. Такаши нервничает, смущается, корит себя за свои слова, тянет брюнета вместе с собой в свой собственный ад. Решает для себя, что примет любой исход, который предначертан: будь то отказ младшего или согласие. Хаккай мягко касается шеи рукой, чуть задевая большим пальцем линию челюсти. У него внутри сейчас настоящая Хиросима — не меньше. Как бы скоро не началось Нагасаки. Кожа Мицуи бархатная, её приятно трогать. Модель едва сдерживается, чтоб не заплакать от счастья, которое ему привалило, но одновременно от гнева за то, что первая метка на шее была поставлена насильно. - Я осторожно, - тихо, словно предупреждая самого себя, повторяет Шиба. Его губы касаются шеи ровно по оставленному ранее контуру. Втягивают ту небольшую площадь с особой нежностью, медленно, словно от этого зависит его жизнь. Хаккай непроизвольно сводит брови вместе, упивается моментом, но в душе кричит о неправильности положения. Не так он хотел впервые взаимодействовать со столь желанным телом, не об этом мечтал все свои года. Но Такаши доверился ему, предложил не кому-то другому, а именно его избавить себя от злополучного засоса. Брюнет чувствует чужую пульсацию своими губами, отстраняется немного и широко лижет новую метку. - Спасибо, - где-то над ухом звучит уставший голос Така-чана. Хаккай отодвигается обратно на свое место и смотрит на результат своей работы: засос такой же бордовый, как и в день, когда его поставили впервые. Переводит взгляд на старшего, видит его неловкость и бледно-розовый румянец. - Я принесу новый пластырь, - быстро бросает экс-зам и буквально моментально улетучивается на второй этаж, оставляя Мицую одного. У последнего звенит в ушах. Он касается ладонью пылающего участка кожи. «Так аккуратно», - повторяется в голове, пока парень вспоминает ту грубость, жестокость и желание заполучить своё от старшего Хайтани. Метка Шибы же была поставлена так спокойно, аккуратно, бережно. Пальцами модельер чувствует влагу чужой слюны — заливается алым. - Кстати, Така-чан, - доносится сверху, а после и громкие шаги вниз по лестнице, - я же тебе кое-что привез. Такаши оборачивается и замечает в руке младшего помимо свежего пластыря ещё и какую-то маленькую синюю коробочку. Невольно на лице проступают и радость, и ужас от того, сколько денег ушло только на эту коробочку. Старший знал, что Шиба любитель потратить много за раз, так что внутри пробегал холодок под руку с предвкушением. Хаккай, на лету приклеив пластырь ровно по размеру засоса, снова плюхнулся на диван с широкой улыбкой. Он, долго не думая, протянул коробочку своему командиру. - Я не смог бы выбрать тебе какую-то классную одежду или духи, Така-чан, ты же знаешь, - чуть неуверенно бубнел брюнет, - но мне всё-равно очень хотелось сделать тебе подарок в честь твоего первого показа. Может он тебе не понравится, но тогда можно будет его продать. - Что там? - заинтересованно спрашивает старший, крутя довольно тяжелую коробку в руках, - сколько ты потратил на это? - А вот тебя это точно не касается, Така-чан, - с улыбкой вскидывает бровь Шиба в самодовольной гримасе, - ты лучше просто открой скорее, а то мне страшно как-то. Мицуя неуверенно посмотрел на экс-зама, словно лишний раз убеждаясь, что подарок таки можно открыть. На бледных щеках проскакивает любопытство, прожигая кожу легкой румяной. Руки немного трясутся, но модельер справляется с этим и поднимает крышечку коробки, тут же замирая с эмоцией шока на своем лице. Розовый перламутровый циферблат, 8 часовых отметок с бриллиантами, комбинированный из золота и нержавеющей стали браслет, сапфировое стекло, оправка безеля, сияющего блеском сапфиров всех цветов радуги: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, сиреневый, розовый, настоящая механика. У Такаши кровь в жилах стынет, он не может подобрать слов даже открыв рот, желая их выжать. - Я выбрал именно часы, потому что хочу, чтоб глядя на них, ты вспоминал что самое время отдохнуть, - робко перебирая пальцы, объяснял брюнет, - они водонепроницаемые, так что не волнуйся, если вдруг намочишь их. Я оставил у тебя на столе визитки пары магазинов, где ты сможешь… - Хаккай… - дрожащим голосом перебивает модельер, - это так красиво... Синие радужки чувственно блеснули. Сердце пропустило громкий удар. Мицуя сидел, вжав голову в плечи. Его руки тряслись вместе с коробочкой. На лице легко можно было прочитать то, что он совершенно не верит в то, что сейчас происходит. По телу пробежала мелкая дрожь - его бросало то в жар то в холод. Шиба словно заново совсем по-другому взглянул на своего экс капитана: он казался таким миниатюрным ,совсем исхудавшим, робким, стесняющимся взять эти часы из коробки. Крашенные пряди спадали на лицо каждый раз, когда Такаши наклонял голову всё ниже и ниже. У брюнета сердце в пятки ушло, когда он услышал тихий всхлип. - Така-чан, - язык почти не слушался. - Зачем ты так тратился? Я ведь не какой-то там популярный дизайнер или звезда мирового класса, - голос предательски дрожал, парня переполняли эмоции, - я ведь никогда в жизни не держал настолько дорогой вещи. Чем я заслужил? - Ты всю жизнь, с самого детства, меня опекал и заботился обо мне, дарил свое внимание и свободное время, - брюнет потянулся рукой к ролексам и вынул их из коробочки, - эти часы лишь самая маленькая часть моей признательности, Така-чан. Хаккай протянул свободную ладонь вперед, намекая чтоб Мицуя положил на неё свою. Через пару секунд сомнений, экс-капитан решился, а ещё через пару мгновений браслет был застегнут вокруг тоненькой кисти модельера, являясь прямым доказательством того, что часы теперь на своем хозяине. Дизайнер поднял благодарный взгляд, полный разноцветных искр и собирающихся слёз. Его губы не слушались, но Шиба и так — душой чувствовал — что хочет сказать старший, потому мягко улыбнулся. - Пожалуйста, Такаши. Полная форма имени звучала так интимно, так невероятно подходяще. Владелец едва заметно приподнял уголки губ, перематывая в голове на повторе услышанное. Сердце выскакивало из груди, шея пылала багровым пятном, на левой руке свидетельство искренности и тепла лучшего парня в его жизни. Мана и Луна мчались по лестнице ещё громче, чем это обычно делает Хаккай. Мицуя рефлекторно обернулся, чтоб проследить за тем, чтоб никто из сестер не упал. Сентиментальная обстановка развеялась одним махом, и Шиба, как её главный зачинатель, незаметно поднялся с дивана и пошел обратно в комнату Такаши, паковать свои чемоданы. * * * Ночь обещает быть спокойной: нет ни туч, ни ветра, ни прогноза с обещанием ливней. Брюнет сбрасывает трубку, вызвав такси, и покорно ждет его, стоя с чемоданом на балконе-коридоре-лестнице снаружи дома Мицуя. С его лица не сходит приятная улыбка, и сам он чувствует какой-то прилив сил. Всё-таки даже такая скромная реакция Такаши на какие-то там наручные часы стоит того, чтоб Хаккай днем и ночью пропадал на съемках и интервью. Парень мечтами уже был где-то в Париже, покупая своему любимому Така-чан самые дорогие ткани, которые там только есть и пачку свежайших круасанов, которые, скорее всего, до Японии не дотянут, но модели хочется верить. Шиба не хочет уезжать. Не хочет оставлять такого хрупкого сейчас Мицую в одиночестве. Не хочет давать ему шанс снова окунуться в отвратительные воспоминания. Стоит только вспомнить ублюдков Хайтани, как кулаки непроизвольно сжимаются. У брюнета начинается задышка: как же сложно даже просто думать о том, что к ЕГО Такаши смели дотрагиваться, что смели насильно ставить засосы и заламывать кисти. Хаккай и злится, и завидует одновременно. По крайней мере, Ран и Риндо навсегда отпечатаются в памяти модельера, а вот сам Шиба о таком только мечтал. Парень резко ударяет себя по лицу — прочь такие омерзительные мысли. Брюнета уже давно самого от себя выворачивает из-за подобного. Что за собственнические замашки, Хаккай? Но разве Такаши сам не позволил ему оставить на себе метку? Заявить на своё? Нет, брюнет, должно быть, сдурел раз смеет даже предполагать такое. Конечно же, Такаши просто хотел избавиться от паршивого запаха и воспоминаний о Хайтани, даже просто глядя на свое отражение в зеркале. Разве они не друзья детства, не самые доверенные люди друг для друга, что он вполне мог попросить о такой мелочи? Естественно да. Но Хаккаю приятно думать, что это могло бы значить что-то большее, тешить себя надеждами и томить в ожидании. Он уже просто привык к этому, не может без этих навязчивых грёз, без Такаши в голове на постоянной основе. - Я проедусь с тобой до аэропорта, - вдруг раздается сквозь мысли, и модель от неожиданности встрепенулась, - ты задумался о чем-то? Шиба неловко кивает и включает экран смартфона. Он уже больше десяти минут ждет свою машину. Экран тухнет и парень замечает, что модельер уже и сам при параде — стоит в своём лиловом спортивном костюме с верхом нараспашку. Улыбка настигает его уже по привычке. - Не стоит, Така-чан. Ты сегодня с сестрами, так что не оставляй их одних. - Ты и сам уже миллион раз говорил, что они достаточно взрослые, разве нет? - снова этот ровный и умиротворенный взгляд, Шиба готов ради него прямо сейчас вырвать своё сердце и отдать Мицуе. - Да, но уже достаточно поздно, - отказывается брюнет, - и ты будешь переживать. Я на такси, так что быстро доберусь до аэропорта, не волнуйся. - Я мог бы привезти тебя на «Импульсе», - как-то неуверенно сообщил старший. - Боже, я думал ты его уже лет сто назад отдал Доракену на «покопаться», - экс-зам громко рассмеялся из-за вскинутой пассивно-агрессивной брови командира, - в следующий раз отвезешь, ладно? - В следующий раз реально отдам Доракену, - нарочно язвит модельер и опирается на перила недобалкона-перекоридора, - пиши часто. Хаккай широко открывает глаза и кивает. Внутри разливается тепло. Ещё не так поздно, как говорил об этом младший, но фонари уже работают. Бледный свет одного из них падает на задумчивое лицо Такаши, смотрящее куда-то вдаль. Брюнет засматривается: серебро света падает на длинные, природой подкрученные, ресницы, сквозь которые прорывается на лавандовые радужки, придавая им таинственности и какого-то императорского величия. Под этим бледным светом Мицуя словно заново ложится на влюбленное сердце своего заместителя, сжимая его изо всех сил, до головокружения. Шиба снова ловит себя на мысли, что не хочет, чтоб эта «Луна» стала Солнцем для кого-то кроме него самого. Запер бы его и никуда не выпускал, но разве можно так с Така-чан? Нельзя. И ограничить его в общении ни с кем нельзя, но — Господи — мысленно брюнет уже сотню раз позашивал рты всем знакомым, чтоб только никогда они не могли ни смутить модельера, ни зацепить его чувственное сердечко. В своих грёзах Мицуя достался только ему, отчего парень совсем не хочет видеть вещи, доказывающие обратное, в реальном мире. Слышится шум тормозящих колес. Хаккай поворачивает голову на звук и громко цокает. - Хоть одно такси заедет не в соседний дворик? - возмущается он и берет за ручку свой чемодан. Из горла вырываются тяжелейшие слова: - я поехал, Така-чан. Шиба грустно улыбается напоследок и разворачивается уходить. Тихие шаги раздаются по коридору. Такаши чувствует резкое, убедительное желание крикнуть «не уходи!», но губы не слушаются, голос не звучит, за то ноги идут, и парень, парой широких быстрых шагов, оказывается рядом с брюнетом, тянет его за руку в свою сторону. Пока Хаккай в недоумении разворачивался, пытаясь понять происходящее, оно уже отчаянно кричало ему в его губы своё жалобное «постой». Губы Мицуи мягкие, но искусанные, немного сухие — Шиба это чувствует сразу — а его пальцы, держащие чужие плечи, острые и сильные. Хаккай чувствует это снова — помутнение, замедление всего вокруг, остановка мира. Сердце, словно пулеметная очередь, пропускает сотню бешеных ударов. У младшего ноги подкашиваются, но он обхватывает чужую талию в свои объятия, притягивает старшего ещё ближе к себе и целует так нежно, что слёзы наворачиваются у обоих. Губы Хаккая шелковые, влажные, податливые. Такаши забыл как дышать, но продолжал исцеловывать их, не веря, что всё на самом деле. Хаккай на секунду отстраняется, позволяя двоим сделать глубокий вдох, и врывается меж чужих губ уже более напористо, нагло, вульгарно, как всегда хотел. Голова идёт кругом. Парень успел поверить в бога за последние несколько минут, хотя тут же понял, что всегда в него верил, ведь его бог прямо перед ним — отвечает на его поцелуй, судорожно водя пальцами левой руки по запутанным чёрным волосам. Обоим хорошо, но и обоим плохо. Неожиданное признание стало беззвучным, физически ощутимым, принося эйфорию, но скорая разлука стучит в их двери, звонит на мобильный Шибы с несложной подписью «такси». - Я люблю тебя, - прерывисто, вперемешку с тяжелыми вдохами, шепчет Хаккай, - люблю тебя, Такаши. Последний краснеет густо, притягивая поплотнее к своим губам обратно. Целует словно пьяно, позволяя себе шалость в виде углубления. Шиба чувствует чужой язык у себя в полости, тянется к нему своим, продолжая выглаживать бока горячо любимого Така-чана. Чувствует его сумасшедший пульс, не замечает быструю вспышку где-то вдали от дома, ощущения неописуемые. Проходится по чужим зубам, цепляет альвеолы, слышит сдавленный едва слышный стон, отстраняется. Ему снова звонят из службы такси. Нервно сбрасывает. - Тебе пора, - шепчет Такаши, прикрывая рот рукой, пытаясь отдышаться, - уже время. Такой красивый: разгоряченный, смущенный, отводящий взгляд. Таким Хаккай никогда не видел своего капитана. Мечтал, грезил, надеялся, но никогда не видел. Фантазия не сравнится с идеальным Такаши, померкнет на фоне его алого лица, которое сейчас целое произведение искусства. - Люблю тебя, - повторяет Шиба уже легко, почти обыденно. Мицуя краснеет даже гуще, отходя к двери своей квартиры. - Я тебя тоже, - едва слышно выговаривает и скорее бежит к дому, предчувствуя, что иначе брюнет сегодня никак не улетит и будет вынужден терять своё время рядом с ним, - дуй давай. Дверь резко захлопывается. Хаккай с широчайшей улыбкой бессильно падает на колени. Он его тоже.