Любовь и подиум

Мирно спящий Мицуя, свернувшийся в позу грёбаной амёбы на диване в гостиной, вызывал у Хаккая очень смешанные чувства, пока он искал в телефонной книге единственный голос, который бы без осуждения с ним сейчас поговорил. Не то что бы блондин чувствовал агрессию или отвращение по отношению к старшему, но самостоятельно проанализировать ситуацию ему уже банально не хватало нервов и терпения, поэтому он медленно поднимается с кресла рядом с диваном и тихо плетется на второй этаж, где, в случае чего, с абонентом можно было даже немного покричать. Руки немного дрожат, но у Хаккая есть ощущение, что Такемичи не сбросит трубку, а возьмет и поговорит с ним, как он часто и делал, когда ему время от времени то Майки по ночам названивал, то Чифую, то кто-то ещё. Юдзухе сейчас звонить совсем не охота, потому что, как бы там ни было, она не сможет не принять сторону своего горячо любимого младшего брата, а вот Ханагаки сможет и ещё как, так ведь? - Но у тебя же есть опыт в отношениях, Такемучи-и! - немного по-детски тянет блондин, когда первое же что заявляет абонент так это что-то типа: «Хаккай, ну как я могу помочь тебе с Мицуя-куном?» - В отношениях с девушкой же, - голос Ханагаки звучит сонным и вялым, ведь он снова целый день провел за работой. - Я не думаю, что они принципиально отличаются. Пока Мичи не придумал как отнекаться от своего немного настырного друга, тот стал быстро изливать душу, рассказывая о событиях последнего месяца и четко замечая, как мычание абонента от сонно-вялого перерастает в пробуждено-заинтересованный. Особенное внимание Хаккай уделял восхищению Такаши братьями Хайтани и его глубокому желанию посотрудничать с ними, а в будущем даже подружиться. Хаккай неловко тянет гласную, пытаясь выдавить из себя искренний вопрос, который изначально хотел задать Такемичи. Ему правда вдруг стало даже стыдно спрашивать у друга о таком, будто он будет осуждать его за сомнения, а после и вовсе обвинит в том, что Шиба младший не может совладать со своей жизнью, так что напрашивается на советы у всех и вся. Только Мичи никогда не был "всеми и вся". Для модели его блондинистый друг был очень важным персонажем, а значит и мнение его учитывалось безоговорочно, будто Ханагаки действительно мог знать наверняка, что кому нужно делать. - Я сомневаюсь в том, что Мицуя честный в своих чувствах ко мне, - наконец проговаривает модель, на секунду жмурясь, почему-то ожидая откуда-то удара. В ответ звучит звонкая тишина. Кажется, Такемичи не ожидал такого, особенно когда в трубку раздается его громкий тяжелый вздох. - Мицуя? - волнует парня, - почему не " Така-чан"? - Он запретил себя так называть, сказал что раздражает, - как не в себя выпалил блондин, - он извинился сегодня за это и попросил называть как обычно, но у меня язык уже не поворачивается. - Хаккай, ты идиот, - тихо смеется Ханагаки, - извинился же. Шиба не может за извинение забыть абсолютно всё услышанное. Его даже немного обижает, что Такемичи так не считает. На секунду Хаккаю мерещится перед глазами маленький Тайджу, орущий на него за то, что младший не понял его слова и принял их за обиду. Модель выталкивает эти мысли прочь от себя, считая оскорбительным приравнивать такие разные ситуации, пусть даже и подсознательно. - Хаккай, я понимаю почему ты усомнился в честности Мицуи-куна, но для меня всё выглядит совсем не так, - голос Мичи звучит нежно, с непритворной приязнью и дружелюбием, - я уверен, что он тебе не соврал, когда ответил тебе взаимностью. - Расскажи как для тебя всё выглядит, - просит Шиба, осознавая важность того, что нужно посмотреть на картину под другим ракурсом, чтоб определить её ценность, - давай, в подробностях. Абонент снова вздыхает, но в этом вздохе нет ничего укоризненного, наоборот, совсем невинно парень зевает из-за желания спать. - Поставь себя на место Мицуя-куна, - продолжает, - если бы кто-то пригрозил тебе тем, что сольёт ваше фото в сеть, тем самым рискуя разрушить тяжело заработанную карьеру Мицуи-куна, то ты бы пошел на это? - Нет, но я бы сделал всё, чтоб это фото исчезло навсегда! - Это так, - соглашается, - а если бы ты не был знаменитой моделью со связями в большом мире? Какими были бы твои возможности? Хаккай задумывается, попутно мрачнея. Он понимает слишком быстро к чему подводит его друг, но он не готов так быстро принимать поражение. - Я бы поделился с Мицуей, и мы бы решили вместе что будем делать! - А если бы тебе поставили сроки, за которые ты бы не успел с ним связаться? Или пригрозили, что поймут, если Мицуя-кун обо всем узнает? - Такемучи, да ну и что? У нас же другая ситуация, и Мицуя знал, что я не последний человек в мире, который мог всё решить! А он мало того, что бросил меня ради Хайтани, так еще и обосрал с ног до головы, распинаясь полчаса о том, как сильно я его заебал! Ханагаки замолкает на пару минут, давая загоревшемуся другу остыть самостоятельно. Ему совсем не трудно представить какой диссонанс творится в голове модели, особенно на почве того, что было с ним в юности, когда Тайджу каждый день говорил Хаккаю о том, какой он слабый, постоянно требовал от него доказательств силы, не считаясь с его мнением. Жаль, но Хаккай непроизвольно ощутил то забытое чувство, когда Такаши не учёл его, его способности и связи в деле с Хайтани и позволил себе разгребать всё самому, буквально ткнув Хаккая в это старое черствое "слабак" не позабытое с детства. - Он хотел максимально отгородить тебя от Хайтани, чтоб они ничего не заподозрили и никак не ввязали тебя в проблемы, - мягко начинает Ханагаки, - это всего-лишь забота. Люди поступают безрассудно, когда любят. - Любят? - скорее с издевкой и неверием переспрашивает модель. - Да, - уверенно подтверждает, - знаешь, Хаккай, однажды мне пришлось бросить Хину, ссылаясь на то, что я её не люблю, только потому что её отец не хотел, чтоб его дочь была обречена на жизнь с нищебродом и гопником вроде меня. Хаккай застывает с четким выражением шока на лице. Он никак не ожидал что в жизни его любимой сладкой парочки могло быть что-то такое. - Я согласился с господином Тачибана, так как у меня за душой и правда ничего не было, а Хину я очень любил. И люблю до сих пор, - специально делает ударение на времени, - поэтому и решил что будет лучше, если я оторву её от себя, благословляя в счастливое будущее с кем-то крутым и успешным, а сам я как-то бы разобрался со всем. Ты не представляешь как она была на меня зла, - Мичи засмеялся, - она почти сразу поняла в чём дело, отмудохав меня и уйдя. Но никто из нас не готов был прощаться с другим. Хината отчитала меня за то, что я взял всё в свои руки, что решил всё за нас двоих, но ей было приятно что я делал это из заботы о ней, ведь я просто хотел, чтоб она была счастлива, пусть даже не со мной. Хаккай сидел неподвижно на подоконнике в своей комнате, на который забрался в порыве злости на Такаши. Сейчас ему было не до эмоций вообще. Он полноценно проникся историей Ханагаки, едва ли не пуская слезу от смелости и самопожертвования друга ради будущего своей девушки. - Я думаю, что Мицуя-кун рассуждал тоже так, - подбивает итог блондин, - он просто хотел защитить то, что любит, принимая весь удар на себя, - парень вяло зевает, - он не хотел делать ничего из того, что сделал. Он был рядом с тобой дольше любого из "Тосвы", и я уверен, что он хочет оставаться и дальше. Тебе стоит принять просто тот факт, что в любви не всё так просто: не всегда удается увидеть то, что видит твой партнер, и не всегда получается не ослепнуть от яркой правды, когда она вылазит наружу. Нужно быть готовым принять всё, стерпеть всё, если отношения нужны вам обоим. Любовь это не всегда про нежность и счастье. К сожалению, она нередко про сострадание, жертвоприношения в виде себя... Но я уверен, что чувства Мицуя-куна к тебе искренние, Хаккай. Я бы, например, не стал заботиться о ком-то, с кем меня совсем ничего не объединяет. - Ты бы стал, блондинчик, - немного шутя вставляет модель, заставляя абонента рассмеяться. - Я уж такой человек, - неловко тянет Ханагаки, - но суть ведь не в этом. Стал бы Мицуя-кун приходить и извиняться перед тобой, если бы он хотел остаться с братьями Хайтани? Стал бы отгораживать тебя от возможного конфликта в мире моды, если бы ему было абсолютно на тебя всё-равно, как он пытался тебе это внушить? - парень снова зевает, - знаешь, Хаккай, ты не можешь пока принять это, потому что у тебя другая любовь, э-э-э, другая конституция семьи, - Мичи немного замолкает, собираясь с мыслями, - тебя по большей части воспитывала Юдзуха, вкладывая в тебя доверие к ней и всё такое. Ты в своей семье младший брат, которого сестра учила решать всё вместе с ней. У Мицуя-куна всё ровно наоборот, ведь в своей семье он старший, так что привык с детства всё решать сам. - Снова этот младший и старший братья! - вскрикивает Хаккай, - я уже устал от этого! Така-чан относится ко мне как к младшему брату, ты сам это только что сказал, Такемучи! Вот вечно оно так! Я буквально пару недель назад говорил ему перестать обращаться со мной так! Я хочу чтоб он относился ко мне, как к партнеру, своему парню, но никак не как к младшему брату! Ханакаги последний раз вздыхает, решая что так продолжаться больше не может, перед тем как отключить телефон. Лишь выпаливает убедительное: «Хаккай, с младшими братьями не сосутся так, что из снимков можно сделать компромат на разрушение карьеры! С ними вообще не сосутся!»