Любовь и подиум

Понадобилось несколько раз переспрашивать Тайджу о произошедшем, чтоб наконец-то поверить, что всё пришло к логическому завершению. Полиция увела Хайтани, а вскоре будет суд, где, по словам старшего Шиба, у братьев не будет возможности не то что выкрутиться, но и даже откупиться. Более того, едва ли они вышли на улицу, как их усыпали вспышками камер — теперь все новостные ленты будут забиты падением Хайтани, а значит и авторитет они теряют. От таких сомнительных лиц фотография целующегося Хаккая с начинающим модельером будет казаться фейковой: мало ли, похожих людей просто засняли — скандалисты ведь. Но Тайджу на всякий сообщил, что позаботится о том, чтоб провокационные кадры нигде не всплыли. Такаши не сразу тогда понял, что Шиба в курсе интриги с его младшим братом. - Это было ожидаемо, - спокойно выдает мужчина, протягивая Мицуе новый телефон, - но я был удивлен, когда позавчера ночью Хаккай сам меня набрал и попросил об одолжении. Видимо парень совсем отчаялся, раз уж обратился к тому, кого не мог простить годами. Такаши приходилось умалчивать о хорошей дружбе с Тайджу, чтоб не задеть чувства Хаккая, но он всё равно, оказывается, обо всём знал. Сложно представить какого было ему на сердце, но он даже при таких обстоятельствах предпочел пойти на поклон и попросить старшего брата помочь. Задача Тайджу состояла в том, чтоб выведать о Хайтани побольше, особенно пикантных или слишком интимных подробностей. Естественно, ожидалось получить качественный и неопровержимый компромат на личную жизнь, если о криминальной не получится. Но всё же получилось: Хаккай нашел охранников, которые в день попытки домогательства Такаши оттягивали его от Хайтани, ему даже удалось подкупить парочку из них, как свидетелей в суде. Тайджу же, в свою очередь, копнул ещё больше, добыв кадры из зала, где было видно как Ран вел Мицую, держа за талию в уборную, а после и кадр где Такаши пулей вылетел оттуда в растрепанном виде, по крайней мере, старший так сказал. Конечно, этого было мало, чтоб засадить Хайтани на подольше, поэтому Тайджу изъявил желание отправить своих людей в Роппонги, чтоб поискать жертв насилия и шантажа братьев. Старший Шиба умолчал о том, чем промышляли братья, но было ясно только то, что они тесно связаны с несколькими наркоторговцами. Отсюда и проблемы с головой и поведением. Об их прошлом ничего не известно, так что не понятно что вывело Хайтани на кривую тропинку, но никого это не беспокоит — важно только наказать тех, кто не смог совладать с собой самостоятельно. Такаши был обескуражен, шокирован, потрясен, но сладостное чувство свободы вдруг окутало его сердце: наконец-то всё позади. Он пулей умчался подальше от места происшествия, оставив журналистов, гостей и моделей на «Импульсе», про себя отмечая что снова начинается дождь, вот только в этот раз он будет, как бы сказал Тайджу — благословенным. Так бы ему хотелось. Адреналин зашкаливает, поэтому парень даже не замечает как скоро приезжает к резиденции семейства своего бывшего заместителя. Он кое-как паркуется, спускается с байка, по привычке с нежностью проводя рукой по сиденью, и быстрым шагом приближается к двери, тут же разбивая стук своих костяшек о дорогое дерево. Додумался воспользоваться звонком Такаши только через пару минут настойчивого игнорирования его появления. Ещё через десять — когда настигла мысль о том, что Юзуха говорила о каком-то интервью — модельер бессильно рухнул на ступени у двери, мгновенно потупившись взглядом в пол. Да, теперь всё намного проще. Да, теперь нет никаких Хайтани. Да, теперь можно не шугаться собственной тени и не бегать ночью проверять заперта ли входная дверь в дом. Напряжение спало, но ощущение удушающего каната вокруг шеи никуда не делось. Даже мысленно Такаши боится назвать этот канат зашморгом, но пока других слов не находится. Братья из Роппонги особо не старались над планом, но последствия его будут явно внушающих масштабов, ибо почему бы еще руки модельера сейчас остывали сильнее, чем обычно, а глаза беспорядочно стали метаться по ботинкам? Капли стекали по волосам, ресницам, костюму. «Импульс» иногда светился под фарами почему-то редких сегодня машин. В Икэбукуро всё ещё наверняка заварушка. Даже стыдно перед гостями за незавершенный надлежащим образом вечер. Хотя какая разница? Половина сидящих там — зажраные буржуи, едва ли стоит стесняться перед второй половиной настоящих ценителей. Хаккай выглядел восхитительно. Блистал с самого первого уверенного шага и до последнего. Его ноги казались даже еще длиннее, чем обычно. Красивый рельеф совсем немного смуглого живота настолько подходил под расцветку костюма, что даже не разбирающийся зритель мог спокойно открыть рот. Шиба не даром забрал свой подарок из чужого дома. Если он спланировал вмешаться в показ с самого начала, то тогда он должен быть очень собой доволен, что припрятал костюм. Такое равнодушное, не выражающее эмоции лицо Хаккая Такаши в живую приходилось видеть впервые. Он не ожидал что аура такого робкого внешне и уязвимого друга детства окажется настолько величественной и завораживающей. Сложно было удержать челюсть на месте, когда модель делал точку, а после не пустить слюну, когда эти длинные внушающие ноги отбивали каблуками в такт музыке, уходя с подиума. Модельер не по наслышке знает, что перед камерами манекенщики преображаются, но не настолько же сильно! Даже роскошные обложки глянца и вызывающие взгляды Хаккая не поражали его настолько глубоко. Остриг волосы. Они у Хаккая шелковистые, мягкие и послушные. Были. Такаши не может не думать о том, что это он стал поводом обрезать их настолько коротко, так еще и покрасить в светлый. Но врать не получится — Шиба идёт эта стрижка. Она даже какая-то ностальгическая, навивающая воспоминания из детства и бурного юношества. Сейчас же она выглядит совсем иначе: взрослее, уверенней, кричащая о новом этапе в жизни, и, Мицуя вспоминает молитвы, которые слышал от Тайджу ранее, дай Боже связанным с ним. Проходит около двух часов, когда Такаши решается набрать один из трёх номеров, вбитых в его новый телефон. Он не решается позвонить напрямую Хаккаю, но находит смелость позвонить его старшей сестре, будто она сможет принять его позицию и поддержать. Только вот она не берет трубку. Почти минуту Мицуя держит телефон у уха, надеясь что безмятежные гудки вот-вот прекратятся и он услышит пассивно-агрессивный голос средней Шиба, вперемешку с искренним желанием сдержаться, но вместо этого он слышит как к резиденции тихо подъезжает такси, светом своих фар красиво отбиваясь на «Импульсе». Такаши мигом убирает телефон от лица, не глядя пихая его в карман брюк, спускается со ступеней и замирает, выжидая увидеть правильны ли его догадки. Из машины первой вылазит Юдзуха, лениво поднимая глаза на старенький байк перед машиной и устало закатывая их. Она наклоняется, заглядывая внутрь салона, очевидно что-то говоря младшему брату, а после и вовсе садится обратно, заставляя сердце Мицуи выполнить тройное сальто назад, так как он искренне боялся потерять сегодняшнюю ночь, так и не разобравшись и не объяснившись перед Хаккаем. Проходит несколько долгих минут прежде чем модель плавно спускает правую ногу из машины, махая рукой сестре до скорой встречи. Он не выглядит воодушевленным, но выглядит ярким, изменив свой прежний образ на полуобтягивающие чёрные брюки и воздушную белую рубашку на горлышке которой небрежно повис развязанный галстук. Такаши даже со стороны успел тяжело сглотнуть, боясь что если Шиба подойдет, то он и вовсе утонет в своей слюне. Хаккай смотрит ровно вперед, не выдавая ни единой эмоции, когда такси отъезжает и ему приходится идти к дому. Он не хочет сталкиваться взглядом с бывшим капитаном и больше этого — обсуждать всё то, что обсудить хочется, но ни язык, ни остатки гордости не позволяют. Он уверено поднимается на порог, открывает дверь резиденции и уже готов был её открывать, когда послышался напряженный и немного осипший голос Мицуи позади: «Хаккай, давай поговорим». Блондин застывает на мгновение, боясь принять решение, но маленький Хаккай внутри него беспощадно бьет его по ребрам, заставляя послушаться своего Така-чан, вот только новый Хаккай хоть и соглашается с тем, что нужно впустить парня в дом, но только при условии, что этот «Така-чан» будет не больше, чем «Мицуя». Когда они оказываются внутри Такаши резко не находит слов в своей голове. Он просто стоит и таращится на закрывающего на ключ дверь Хаккая, а после следует за ним вглубь дома, надеясь хотя бы там подобрать слова. Шиба идёт ровно, совсем не так, как обычно петляет в гостях или в этой самой резиденцией, иногда спотыкаясь и цепляя мебель длинными руками. Сейчас блондин выглядит совсем равнодушным зрелым молодым мужчиной, с которым, к сожалению, обошлись совершенно недостойным образом. Мицуя ловит ртом воздух, решая с чего начать, чтоб звучать убедительнее. Наверное это впервые, когда он совершенно не знает что сказать младшему, поскольку виноват теперь только он сам. Смотрит виновато на спину Хаккая, зашедшего на кухню, на секунду его ослепляет внезапно включенный свет, но Такаши не издает ни звука, боясь нарушить своим наверняка неуверенным голосом немой покой в резиденции. Вот только Шиба другого мнения: - Извини, что без предупреждения явился на показ, - вдруг заговорил парень, - но я посчитал, что имею право, как один из его основателей. - Конечно, я очень рад, что ты пришел, - быстро протарахтел Такаши, рассчитывая что его слова смогут хоть немного подтопить неловкость вокруг, - если бы не ты, то показ не удался бы. Хаккай вопросительно вскидывает бровь, по-прежнему не глядя на старшего, садясь на высокий стул у стола: - Как же? Одежда Хайтани настолько тебе не понравилась? - блондин удерживает короткую паузу прежде чем выстрелить убийственным… - Мицуя? Такаши прошибает насквозь. Его глаза заметно раскрываются, а сам он не находит слов в своё оправдание сразу. - Одежда хороша. Хайтани нет, - модельер жмется в дверном проеме кухни, - Хаккай, всё так, как ты и сказал — они отвратительны. Моё сотрудничество с ними с самого начала было ошибкой, но я не мог им… - Мицуя, мне не интересны разговоры о твоих взаимоотношениях с Хайтани. - Но ты сам спросил. - Да. Об их одежде, - Хаккай поднял холодный взгляд, - не о них. Такаши растерялся еще больше. Как правило, Шиба младший грубил кому угодно, но не ему. Да и быть таким суровым совсем непривычно для блондина. Конечно, события не из самых приятных, но что делать, если уже всё сложилось таким образом? Жалкое оправдание. Модельеру самому тошно так рассуждать, но он не знает с чего начать, не знает как себя успокоить, чтоб после успокоить и свою(?) модель. - У меня завтра загруженный день, так что я не могу больше тратить время на разговоры, - тяжело вздыхая протянул Хаккай, - тебе лучше уйти. Неприятно. Но приятно ли было Хаккаю стоять под дождем и орать во всё горло о том, чтоб Такаши не бросал его, когда последний запретил даже по имени себя называть, сказал что чувствует отвращение, что жалеет. Кто-кто, а Хаккай имеет право злиться, но даже так Мицуе трудно выносить такое по отношению к себе от него. Он смотрит исподлобья, стискивая зубы от злости на себя и на Хайтани. - Ключ торчит в двери. Сможешь открыть, - договаривает Шиба, наблюдая то, что старший не торопится уходить. - Они меня шантажировали, - выхватывается у Такаши, - сфотографировали нас тогда у моего дома, когда мы… Целовались. Прислали мне сообщение с угрозой того, что сольют его в сеть и твоей карьере конец. Хаккай медленно отрывает глаза шире. - Я не мог позволить этому случиться. Ты заслуживаешь славы и заслуживаешь иметь кучу денег и контрактов, - продолжает старший, - я не смог бы себе простить твоё падение по моей вине! Ты должен и дальше светиться на подиумах и на интервью рассказывать о своих предпочтениях в еде! Должен и дальше летать по странам и видеть мир! Должен и дальше… - Что еще я по-твоему должен?! - резко перебивает Шиба, подлетая к Такаши, - что ещё твой эгоизм диктует тебе делать?! Мицуя замирает, закинув голову вверх, чтоб смотреть в лицо парня. Он оторопел от вопроса. - Эгоизм? - А что это, а?! - блондин играет желваками, пытаясь распределить злость по ним, но слабо получается, - вместо того, чтоб поделиться со мной и решить как поступать, ты решил принять позицию героя и взять весь удар на себя! Решил, что всем будет лучше, если ты разобьешь мне сердце, но за то оставишь карьеру! Решил, что лучше будешь себя чувствовать, если разберешься со всем сам и не будешь ощущать ответственности за возможные последствия, если бы то фото где-то всплыло?! - И где здесь эгоизм?! - Такаши не смог сдержать обиды в голосе, - я волнуюсь за тебя и твоё будущее! Ты мог бы просто махнуть рукой на эти фото, а после всю жизнь жалеть об утраченных возможностях, когда агентства отвернулись бы от тебя! Или ты мечтаешь жить в бедности?! Не забывай еще за Юдзуху, которая работает твоим менеджером! Куда вам было деваться, если бы всё пошло по пизде?! - Да тебе то что?! - Хаккай схватился за голову от переизбытка эмоций, - что тебе-то до моей работы?! Ты думаешь все, как один, агентства решат что я какой-то конченный, если узнают, что мне нравится парень, а?! Думаешь, что моя внешность, рост, умения куда-то сразу денутся и все захотят меня уволить?! Какой сейчас век?! - Да откуда я знаю, что могло бы быть?! - у Такаши почти наворачиваются слёзы от обиды, - я столько всего пережил, думая только о твоей работе! О тебе! Чтоб у тебя было благополучие, чтоб ты жил припеваючи, а ты называешь меня эгоистом?! - Ты мне столько дерьма сказал, разбил меня, бросил меня, разорвал общение и выбрал тех, кого я ненавижу больше всего, а всё потому что ты, Мицуя, - специально делает ударение на фамилии, - просто мне не рассказал о какой-то фотографии, потому что снова взял на себя ношу капитана отряда, который не может дать слабину перед своим подчиненным! Ты не можешь перестать видеть во мне ребёнка и не можешь перестать меня опекать не там, где нужно! Хаккай ударил метко. Такаши даже на мгновение перестал дышать от осознания. За всё то время, которое пришлось провести раздельно, модельер ни разу не подумал о том, что он просто напросто взвалил на себя обязанности старшего в паре, а, соответственно, он и должен был разбираться со всеми проблемами в одиночку, жертвуя собой, ради Хаккая. Самое неловкое то, что Хаккай уже говорил с ним об этом, убеждал прекратить себя так вести, и Такаши согласился и тут же с разбегу прыгнул на одни и те же грабли, заставляя блондина чувствовать себя по-старому ненужным, неважным, каким-то маленьким ребёнком, неспособным самостоятельно разобраться с происходящим. Братская опека и забота о Мане и Луне, вперемешку с обязанностями главы второго отряда «Тосвы» в прошлом, превратились в тот ещё коктейль в голове Мицуи, превращая его в старшего брата не только для своих сестер, но и для посторонних. Хуже этого только то, что вместо благодарности от Хаккая и гордости за свои решения Такаши чувствует почти кричащее разочарование, потому что младший прав — он поступил эгоистично, подпитываясь чувством собственной важности в решении провокации от Хайтани. Тешился подсознательно тем, что жертвуя собой, мог прикрыть спину Хаккая, наслаждался эмоциональной болью, внушив себе, что это результат его плодотворных усилий всё загладить, а не желание выделиться, чтоб похвалить самого себя и почувствовать себя снова полезным, пусть и брошенным. - Прости, - его прости звучало даже как-то вопросительно, будто Такаши сомневался, что именно это нужно сейчас сказать, чтоб хоть немного исправить положение, - я хотел как лучше. - Как лучше он хотел! - Хаккай прекрасно заметил перемену в интонации старшего, но желание наконец-то выговориться переполняло его, - ты представить не можешь как больно ты мне сделал! Что ты мне говорил?! «Мне противен ты! Твоя дружба, твои слова, твои руки, губы, тело! Я натерпелся!», «Уйди прочь», говорил что устал от меня! Сказал что тебя бесит когда я называю тебя Така-чан! - парень на секунду остановился, чтоб перевести дыхание, - а сейчас вдруг «прости»? Потому что ты чувствуешь себя виноватым, да?! Потому что я выручил тебя сегодня, избавившись от тех блядских Хайтани, да?! Потому что впервые, на твой взгляд, оказался прав, да?! - Хаккай… - Да откуда мне теперь знать, когда ты мне врёшь, а когда говоришь правду?! - у блондина от собственного крика уши закладывает, но он не может тише, - зачем мне твои извинения, если я теперь постоянно буду сомневаться в тебе?! Правда ли ты любишь меня или на самом деле я тебя действительно всегда раздражал?! Откуда мне знать во что из этого верить?! - Хаккай, прошу… - Каждый день моей жизни последние годы были наполнены только тобой, но я вдруг узнал, что это взаимно, а всего через какие-то две недели ты мне заявил, что это была жалость, - голос стал заметно подрагивать, проясняя настоящие чувства разгневанного парня, - ты сам томил меня ожиданием, сам поднял на седьмое небо от счастья и сам сбросил меня оттуда, втоптав меня в дерьмо своими ногами и ногами тех выродков, потому что ты снова решил, что сделаешь всё правильно, потому что снова не учёл, что я не ребенок, за которым нужно бегать и подтирать! - Я ошибся… - Такаши говорил тихо, почти полушепотом, боясь снова поднимать взгляд на лицо блондина. Ему было стыдно от того, какие эмоции наполнили сердце младшего по его собственной вине, и что хуже так это то, что теперь он (Хаккай) сомневается в искренности того, что Мицуя отрывал от самой души, чтоб тронуть Хаккая, чтоб сделать его своим, - прости меня, Хаккай. Я всегда был искренним с тобой до того дня. Я просто ошибся. - Как бы я не ошибся. Шиба сказал это ровным, уверенным тоном. Такаши пробрало до дрожи. Он робко поднял голову вверх, чтоб убедиться, что ему не послышалось. Младший стоял с помутневшим лицом и усталым взглядом, в котором читались открытая обида и полная запутанность. К сожалению, в силу негативных слов, прозвучавших в этой кухне и в голове модельера, он не смог заметить в этих синих глазах проблески нежности и сочувствия, с которыми Хаккай смотрел на старшего. - Не смей так говорить, - звучало, словно чужим голосом, - не смей. Не смей так говорить. Я был честен с тобой всю жизнь. Не смей так говорить. Такаши повторял одно и тоже, несколько обескураживая Шиба, но тот держался стойко, прося вновь старого друга покинуть резиденцию. - Я никуда не уйду! - вдруг вскрикнул Мицуя, хватая блондина за руку, - я докажу тебе! Парень со скоростью потянул за руку на себя Хаккая, что тот не успел заметить глаза Такаши, которые были уже на мокром месте от отчаяния, и тут же прижался к его губам с силой, свободной рукой нащупав пуговицы на чужой рубашке и пытаясь их расстегнуть. Шиба опешил, не сразу поняв что происходит, но едва ли к нему дошло, то он стал пытаться избавиться от такого навязчивого положения, отталкивая от себя старшего и отрывая его руку от своей. - Така… Мицуя, какого чёрта? - недоумевающе выскакивает у модели, когда Такаши снова решительно тянет его на себе, заставляя нагнуться. - Я докажу тебе, - как завороженный, с потерянным взглядом шепчет старший, уже почти обжигая чужие губы своим воспламенившимся нервным дыханием. Хаккай покраснел с головы до пят, но не подал виду, что его цепляет эта неловкая ситуация. Благо, трезвый рассудок оказывается выше этого, так что Шиба приходится и вправду использовать немного насилия, чтоб дать смачную пощечину своем экс-капитану ради того, чтоб привести его наконец в чувство. Это помогает. Такаши держится рукой за пострадавшее место, тяжело дыша и глядя куда-то в пол. Его зрачки постепенно становились прежними, а сознание начинало беспощадно накрывать, заставляя теперь ещё и самого виновника покраснеть кончиками ушей от минутной слабости. - Тебе не нужно ничего мне доказывать таким образом, Мицуя, - заявляет Хаккай, параллельно стараясь уловить по виду дизайнера, не слишком болезненно ли пришлась пощечина. - Ещё раз услышу от тебя это паршивое «Мицуя», то пропишу в десять раз сильнее, чем ты мне сейчас, - Такаши медленно выровнялся и поднял взгляд с небрежной улыбкой, показывая что он снова в норме, - «Така-чан» мне гораздо ближе. Хаккай подумал, что лучше отпустить инцидент на некоторое время. Если посмотреть хорошенько, то по внешнему виду Мицуи было хорошо видно, что он выглядит достаточно замученным: снова синяки под глазами, опущенные плечи, какой-то растрепанный костюм, небрежно причесанные пряди. Кроме того, Шиба думал ему показалось, но после, смакуя едкий вкус алкоголя на своих губах, понял для себя, что модельер ещё и немного приложился перед показом, возможно ожидая худшего. - Тебе бы серьёзно домой поехать, - уже гораздо спокойнее говорит блондин, - или можешь переночевать здесь. Выглядишь неважно. - Волнуешься за меня? Хаккай не может сейчас определить какое чувство доминирует в нем, поэтому просто погружается в молчание, нехотя иногда поглядывая на старшего, в надежде что тот поймет, что ему нужно время. Тот понимает, но молчит в ответ, имитируя противоположное. Такаши крайне необходимо услышать, что Шиба не изменил своего отношения к нему окончательно, что у него есть шанс загладить острые углы в своей ошибке, поэтому выдает вопросительно мычание, желая поторопить модель. - Хаккай, я подумал, что ты сможешь двигаться дальше и без меня, - искренне добавляет Мицуя, осознав, что уже просто не о чём умалчивать, - в огромном мире, в котором ты имеешь возможность быть влиятельной особой, для тебя была бы не проблема найти другого модельера, другую модель, другого простого человека, чтоб продолжать радоваться и наслаждаться тем, что ты имеешь, - Такаши перевел дыхание, - я думал об этом, когда принимал своё решение. Я не мог пожертвовать твоим счастливым будущим без меня, чтоб получить несчастного тебя, но за то со мной. Модельер опустил взгляд и развернулся к выходу. Ему на самом деле больше нечего добавить. Разве что: «Я ставлю твои чувства и благополучие выше своих», но это так и застревает в горле, без возможности выйти. Звучит очень пафосно и как-то фальшиво, так что рисковать озвучивать это не нужно. Если Шиба всё хорошо слышал, то он должен понять это и так. Едва ли Мицуя переступает порог в коридор, как его плечи обвивают большие теплые руки. Слёзы непроизвольно накатили снова, но старший не может себе позволить плакать, словно это он здесь жертва. Просто стоит в надежде, что это тепло ему не мерещится и что оно побудет с ним немного дольше. - Я не стесняюсь своей любви, - говорит младший, зарываясь носом в чужие пряди, - но, если бы я знал, что ты переживаешь, то смог бы запросто разобраться с провокацией Хайтани даже если бы они слили фото.