Невидимости

— Ты знал о легенде, в которой говорится о ребёнке, что был порожден из пролитой крови на поле боя? — безликий мужчина мягко рассмеялся и прикоснулся пальцами к золотым прядям волос. Мальчик произвольно фыркнул и задрал нос, отстранив неосязаемую ладонь от себя.  — Нет. О чём она? — златовласый склонил голову набок и странно приподнял брови в недоумении. Мужчина вдруг осекся и его реакция стала… странной.  Нечеловеческой, но любая реакция вершившего правосудие ангела не была сравнима с человеческими существами.  Но его же реакция была словно механической, заученной, словно какой-то код пришел в поломанном состоянии и заставил его эмоции прогрузиться.  — Что же… это удивительно. Разве призраки с кладбища не рассказывали тебе о такой заученной всеми истории? Дитя, порожденное из пролитой на поле битвы крови – достаточно популярная история в наших кругах, — ангел вновь бесцветно усмехнулся и гордо скрестил руки на груди. Возвышенный. Недосягаемый. Приближенный к богам. — Люди с кладбища не любят меня, — горько усмехнулся юноша, приобняв себя за плечи и смущенно отведя взгляд. — Считают меня бесполезным, никчемным. Не любят меня, но я и не требую. Могу ли я стать способным, как они? Допускаемым к патрулированию, как другие? Могу ли я узнать о своей смерти? — Но ты действительно бесполезен в патрулировании. Ты неспособен вспомнить даже о своей смерти, дитя, разве можно ли рассчитывать на появившиеся из воздуха недосягаемые способности? — вдруг холодно отчеканил мужчина, отвернувшись и с идеально прямой спиной направившись в сторону холма.  Юноша шмыгнул носом и стер грязь с щеки, нагнав его и растрепав тугую причёску в волосах.  Старшина даже не бросил на него взгляд, хотя, боковое зрение его невозможно было разглядеть: зрачков у верховных ангелов, которым покровительствуют кладбища, не было и быть не могло. — Ты можешь приобрести определенный спектр функций… искусственным путем. Пока что у нас есть лишь домыслы Тацухико о разработке наиболее безопасного металла, — мужчина поднял руку к небу. — Но если воспользоваться его записями, тебя действительно можно было бы перепрограммировать. Тогда бы ты смог узнать о своей смерти и стать более способным для всех нас. — Металл… но разве возможно проводить странные операции на людях, чьи души уже отделились от тела? Разве я являюсь чем-то физическим, чтобы стать… искусственным, но способным? — мальчишка поднял голову, стараясь вглядеться в безэмоциональное лицо Старшины. — У тебя нет тела, Николай. Даже я… хм. Не знаю о твоей смерти. Так что такая операция вполне допустима. Ты же сам знаешь, что заместитель считает это одобряемым, а он один из самых приближенных к людям призраков. Золото… даже его можно сжечь, растворить в пепел. Даже его можно погрузить в противную кислоту и заставить сжаться, раствориться в его горячих страданиях.  Пепел… он же предвещает лишь огонь. Пожар, пламя, словно утерянное, одновременно полученное, достигаемое.  Любой золотой цвет со временем превращается в пепел… если нажать на нужный рычаг. Если сломать так сильно, что будет скрежетать в зубах от воспоминаний о прошлой жизни. Его тела до сих пор нет. Его знания утеряны, но когда-то ведь они были получены. У него есть подозреваемые, у него есть свидетели и он знает, как работает забвение: он был там.  Выбрался оттуда, был перевоспитан, был опустошен, был словно чистым листом.  Но ни единые эмоции невозможно сохранять вечно. Чёрные дыры остаются исключительно ими, в то время как цветущие в саду Старшины первоцветы никогда не завянут.  Странно, почему же каждый новый день они расцветают, живут полноценной жизнью, а призраки всё увядают, в то время как их тела не разлагаются?

***

Честно говоря, Сигма и представления не имел, что зима в конце февраля решит пойти против принципов и будет настолько холодной.  Он имел право покидать кладбище и единственное движимое им желание: согреться. Даже с муторным проникновением в отопленные здания. Сейчас день. Ему нет нужды пытаться отрицать очевидное: он шел не за доброжелательными новостями. Смотрел на собственные полусожженные руки и нёс за поясницей пресловутый Шибусавский меч. Зачем же он отдал его? И что за странный камень у него на шее? Тацухико говорил когда-то… о неком напарнике, чье имя он никогда не мог вспомнить. Если же это – его меч, разве не могут артефакты гармонизировать между собой за счет своих хозяев?  Быть может, полученный артефакт от неизвестного безликого существа во сне – это характеризующая черта напарника Шибусавы в далеком прошлом? Голова была пуста. С каждой новой смертью Гоголь… становился всё менее похожим на себя. Темный Призрак, Темный Лорд – сколько у него вообще кличек? Клоун, Шут, просто «Призрак»… И только Сигма знает его настоящее имя. Николай отнесся к этому так… естественно? Это достаточно странно, что он до сих пор даже не напоминал ему о том, что его имя должно оставаться в тайне.  Двуколор остановился около ветхого домишка Шибусавы. Потянулся за ручку и… застыл. Было заперто. Неужели Тацухико настолько дорожил своим мечом, что даже не решил попрощаться достойно? Сигма так и не понял, что произошло. — Сигма? — парень вздрогнул и взглянул себе через плечо, как только на него опустилась чужая рука. Гончаров в смятении смотрел на него, невинно хлопая глазами. После чего взглянул сквозь него на дверь и понимающе кивнул, сочувственно вздохнув. — Я понимаю, отпускать людей достаточно сложно, — печально улыбнулся Иван, убрав руку с плеча Сигмы и скрестив руки за спиной. — Он обязательно вернётся, главное – дождаться. Я уверен, скоро переполох с этими ядовитыми тварями закончится, мы обязательно его дождемся. — Как ты можешь говорить так непринужденно?! — двуколор вспылил и схватил белокурого за воротник, притянув к себе и, скрипя зубами, впившись в него гневным взглядом. — Что за чертовщина произошла на церемонии?! Ты… ты напал на него! На Старшину! На нашего покровителя, на… — О чем ты таком говоришь, Сигма? Я ни на кого не нападал и понятия не имею, о чем ты говоришь… — Иван невинно похлопал светлыми ресницами, приободрившись и схватив руку Сигмы. — Что с тобой? Я правда ничего не делал… — Ты меня за идиота держишь?! — двуколор сузил зрачки глаз и нахмурился, принявшись трясти Гончарова, на что тот лишь крепче вцепился в его руку и всё также непонимающе пытался оправдаться. — Сигма. Парень вздрогнул и мгновенно отпустил Гончарова, взглянув на прибывшего Николая, что подпер бок рукой и заинтересованно склонил голову набок. С беззаботной улыбкой он продолжил: — Не мучай Ваню. Чего ты так на него? Совсем сбредил? — Гоголь рассмеялся и подошел чуть ближе, аккуратно взяв двуколора за руку и поведя вслед за собой. — Ванечка! Я обязательно верну тебе его, он защебечет как птичка и не будет говорить такие странные вещи! Пепельный осторожно вёл его подальше от дома Тацухико, на что ничуть неизменный Иван встал на пороге дома и улыбнулся. Стало жутко… Сигма окаменел. Гоголь, судя по всему, его состояние понял, отчего крепче сжал его руку в своей и обреченно вздохнул. Двуколор изогнул бровь, ведь, до потери сознания вёл он себя далеко не приветливо. — Похоже, ты не попадаешь под влияние Старшины. Гончаров не помнит ничего со вчерашней церемонии, поскольку этот пресловутый заведующий стер большинству память, заменив вместо того осколки несуществующей «идеально прошедшей» церемонии, — Николай цокнул и остановился. — У Старшины есть такие полномочия? Кто-то ещё не подвергся этому мороку? Почему не подвергся я? — Сигма фыркнул и опустил взгляд вниз, нахмурившись и напрягшись всем телом. — Ох, Сигма, ну не могу же я знать ответы на все твои вопросы! — тихо рассмеялся Гоголь, после чего похлопал двуколора по плечу свободной рукой. — Я не подвергаюсь потере памяти за счет того, что я призрак прошлой эры и более устойчив. А ты… может, надышался всяких цветочков Тацухико. Может, ты просто отличаешься от всех нас. — По-моему, стирать всем память неправильно… ты знал, что сотворил вчера Гончаров? — Сигма поднял взгляд на пепельного. — Ты вёл себя достаточно естественно, хотя со Старшиной явно не в самых приятных отношениях. Но ты ничуть не удивился этим… картам? — Это разработанный одним призраком прошлой эры артефакт. Тот человек был обречен и желал возмездия, после чего сотворил колоду карт, способных влиять на восприятие реальности на основе наблюдения за одним призраком… чья способность тоже была связана с переменами реальности. — Уж не ты ли этот заветный призрак? — Сигма скептически поднял бровь и сжал губы. Гоголь  ласково усмехнулся и медленно покачал головой. — Нет, но мне известны тонкости управления этим артефактом. Я был в роли наблюдателя и мне часто удавалось разрабатывать собственные техники. Призрак, умеющий менять реальности был достаточно силен, так что иметь хоть какой-то козырь, схожий с его способностью, лишним не было никогда, — Николай отпустил руку Сигмы и скрестил руки на груди. — Хм… и откуда мог взяться этот артефакт у Ивана? Гончаров же является призраком нынешней эры, и также все артефакты не могут быть сохранены до наших времен, — Сигма отвел взгляд. — Ты сам говорил. — Честно говоря, я даже не смог выяснить, откуда этот артефакт у Гончарова. Это достаточно странно, обычно источник я нахожу быстро, — Гоголь хмыкнул. — Но эта ситуация стерта с памяти призраков, кроме нас с тобой. Не будем принимать опрометчивых решений, ладно? — Почему ты так нестабильно относишься ко мне? Гоголь, если у тебя раздвоение личности, лучше сразу надо было сказать, — язвительно подметил двуколор, также скрестив руки на груди и подняв недоброжелательный взгляд на Николая. — Я серьезно. — Хахаха! — пепельный расслабленно рассмеялся и развел руками в стороны, пожав плечами. — У меня нет раздвоения личности, Сигма. Просто я не могу стабильно держаться в одном русле, вот так. Не беспокойся об этом, я постараюсь сохранять спокойствие и не грубить тебе. — Сомневаюсь в обоих пунктах… — обреченно пробубнил Сигма, после чего махнул рукой и пошел прочь с тропы.

***

— И снова ты здесь, — Иван улыбнулся и помотал головой, явно сонливый. Выходить из периода сонливости после зимы ему поддавалось чертовски сложно, но теперь большинство ответственности возлегло на его плечи.  У Сигмы осталось только два близких знакомых. Двое из них умерли, третий был усыплен… это очень страшно. Доживет ли он до возвращения Тацухико? Будет стараться всеми силами. — Тоже самое можно сказать и о тебе, — Сигма натянуто улыбнулся, пристально наблюдая за Гончаровым. Тот неизменно вёл себя легко и непринужденно, с мягкой улыбкой. — Почему не спишь? Даже если зимний режим подходит к концу, ты уже должен спать. — Просто… хожу. Мне хотелось бы наблюдать за всеми и не уставать, на самом деле, — Иван поник и взглянул на запертую дверь. — Мне безумно жаль Тацухико. Старшина никогда не разглашал, почему он уснул в первый раз, но этот раз… показался таким резким, необоснованным. — Разделяю твое мнение, — задумчиво проговорил двуколор, после чего повернулся к Ивану. — Ты прости, что я тебе наговорил там… всякой бредни. Я в самом деле чувствую себя нестабильно в последнее время. Возможно, из-за приближающейся новой эры. — Чего уж там! Мы все на нервах, ещё и последнего лекаря лишились… главное, чтобы твари не ранили больше никого. И всё будет превосходно, — Гончаров отошел от крыльца и зашагал по тропе, ведущей к кладбищу. — Проводишь? — Да. Призрак сказал гулять, где мне хочется, поскольку пока что он справляется один, — Сигма кивнул и сравнялся с Иваном, после чего они направились вдоль тропы. — Вообще, не понимаю зачем меня назначили на эту работу. — Каким бы не был Темный Призрак, сейчас мы все устали. Мы не такие бойкие, какими были… ну, к примеру, в момент твоего пробуждения. Он не обесценивает тебя, просто… — Иван покачал головой и резко выдохнул. — Вчера ночью он сидел у дверей Тацухико несколько часов. Ему трудно отпускать людей, тем более, Тацухико был близким ему человеком… тоже из прошлой эры. — Сидел… несколько часов? Вообще на него не похоже. Когда умерла… — Сигма осекся, после чего кашлянул и помотал руками перед собой с неловкой улыбкой. Когда умерла Агата… когда умер Фёдор… Гоголь не был настолько неравнодушен к ним. Во время смерти Агаты многие подозревали его, и он даже не отрицал, но в результате все про это забыли и вовсе. Фёдор… непонятно. Может, Сигма просто не видел? Может, все гораздо глубже, чем кажется? — Забудь. Опять бред какой-то несу, — отмахнулся двуколор, ускорив шаг и видя вдали возникающие могилы призраков. Как он давно там не был… — Почти пришли. — Да, — Гончаров улыбнулся. — На самом деле… мне интересно, знает ли кто-нибудь из нас о подробностях своей смерти. Вот ты не знаешь? — Нет. И это меня раздражает, — Сигма похлопал глазами. — А ты… помнишь свою жизнь? — Отрывками. На самом деле, достаточно странно… ну, в общем, я бы хотел сказать, что рано или поздно мы вспомним, верно? — Иван замедлил шаг. — При жизни я работал в казино. А смерти своей… не помню. — Ты работал в казино?! — громче, чем ожидалось, выпалил двуколор, округлив глаза и впившись в Гончарова шокированным взглядом. Тот поднял брови и кивнул, немного смятенный его реакцией. — Прости… — Ничего. Да, я работал в казино при жизни. Это настолько удивительно? Я даже не помню адрес, но явно работал там… мне нравилось. Но черт с ним, — парень склонил голову набок, не отводя взгляда от Сигмы. — Чему ты так удивился? — Я… ну, просто… не похоже на тебя. Не ожидал, что ты работал в таком… несправедливом заведении. Я думал, ты был учителем, или ещё кем-то, но явно не работником казино, — двуколор вновь неловко улыбнулся, на что Гончаров понимающе кивнул. — Понимаю. Ничего страшного, просто сначала не понял. Но… да, наверное, на меня не похоже. Честно говоря, я бы хотел знать свою смерть, — парень шагнул на кладбище и присел на землю у своей могилы. — Впрочем, не думай об этом. А то совсем забудешь потом.  Сигма лишь кивнул и молча ушел с кладбища. В голове крутилась только одна мысль:

«Гончаров. Работал. В казино.»

Не в том ли казино, куда приводил его Гоголь, обшаривал чужие записи? Сигма однозначно мог предполагать, что казино как-либо связано с самим пепельным, но никак… не с Гончаровым.  Сигма практически не следил за ним. Практически ничего не знал о нём, сблизившись со своим напарником и воротя нос от очевидных подсказок. И раз Гоголь вчера не присутствовал на дозоре… это означает, что работы у него навалом. И соврал он, наверняка, не случайно. Парень покачал головой собственным мыслям и шустро покинул кладбище, накрыв лицо ладонями и попытавшись сообразить. Что ему вообще сейчас нужно делать? Ему нужно докопаться хотя бы до чего-то. Почему Гоголь заострил внимание исключительно на этом казино? Из Ивана не выпытаешь ответ, он, наверняка, как и сам Сигма настоящая рыба на суше, что не помнит о своей жизни ничего, в точности как и все остальные. Но помнил ли этот чертов Темный Призрак о своей жизни? Наверняка знающий больше остальных и не поддавшийся воздействию эрозии, он был способен знать гораздо больше всех на кладбище. Это гнилое место просто уничтожает его, насколько же оно скучное, насколько невзрачное и… глупое. Что здесь вообще нужно было делать? Для чего вообще здесь находиться? Почему столько загадок? Сигма вздохнул и напрягся, и что-то… что-то. Зачем он взял с собой меч Шибусавы? Зачем он это сделал? Может, он мог бы… хотя бы постараться узнать о его значении в бою? Быть может, он способен выжить в этом кладбище? Возможно ли перерождение? Что его ждёт после второй смерти? Небытие? Забвение? Наверное, эту дорогу он не забудет никогда. Он был здесь не так давно, шагал, окруженный громким молчанием, многозначительной тишиной, в перемешку с шепотом Кёфу, что пытались одурманить его разум. Скорее всего, в связи с приближающейся сменой эры, их количество увеличилось. И… прийти к месторождению яда было очевидным решением. Было предсказуемо, и, самое главное, наверное, это было правильно: так или иначе, если смерть ему суждена, смысл гнить на кладбище лишний раз? В прямом и переносном смысле. Сигма не знает, откуда возник этот порыв, когда после обыкновенного разговора с Гончаровым его мировоззрение словно… искажается. Словно что-то в нём открывается, что-то влечет его натворить бед. Он… никогда не мог справляться с клинком. Стрелы были ему ближе, но так он мог хотя бы сориентироваться и понять, зачем ему это чертово оружие. Двуколор пытался, сосредотачивался на оружие, но, очевидно, лезть сюда было плохой идеей. Меч Шибусавы выпал из его рук в кусты, Сигма даже не успел сфокусировать зрение, как Кёфу схватила его за воротник и засмеялась. Парень, в порыве непередаваемого словами гнева, откинул её от себя, попятившись назад от проклятого подобия озера.  Звук взмаха меча оглушил его, после чего стоящие перед ним твари упали на пол, разваленные пополам. Его плечи крепко схватили со спины, на что Сигма, не зная и сам зачем, схватил чужой меч и выкинул его в концентрированный яд месторождения, зажмурив глаза. — Э-эй… ну, меч то зачем? — раздался за спиной дрожащий голос Гоголя, что крепче вцепился в его плечи и приподнялся, оглядывая обстановку. — Ты… вот зачем ты это сделал? — его голос надорвался, граничащий с отчаянным смехом. — Ну, Сигма… так нельзя, ладно? — Что ты вчера делал у Тацухико?! — двуколор вспыхнул от негодования, не меняя положения. — Да черт с тобой! Зачем ты мне соврал? Зачем ты врешь мне всегда? — Да твою мать! Прекрати говорить так, словно я наслал на тебя тысячу проклятий и накрыл трехэтажным матом! Я делаю это ради твоей же безопасности! — Николай фыркнул и помотал головой. — Потому что это опасно. Я никогда не хотел напарника. — А я тут при чем?! Меня назначили, так не легче ли смириться и осведомлять меня вовремя? — Сигма выдохнул и взглянул на разрубленные тела. — А теперь… хаха, теперь я сломал твой меч. Можешь взять мой, правда я не вижу, где он валяется. — У тебя темнеет в глазах, и это нормально. Воздух здесь буквально пропитан ядом, даже я не всегда могу находиться в здравом рассудке здесь на продолжительное время, — Гоголь выдохнул. — Ну, раз всё хорошо… — Да ничего не хорошо. Зачем ты приводил меня к тому казино и почему я вижу тебя… — Сигма накрыл лицо ладонями. — Ты ведь раньше был другим. И ты ни разу не одарил меня радушным приемом, я хотел бы знать, что произошло. Гоголь за спиной замолчал и поджал губы. — Я… ну я не могу этого рассказать, понимаешь? — Николай сдавленно рассмеялся. — Это мой устав… мне запрещено распространять эту информацию. Если кто-то так хочет подсунуть тебе моё прошлое, то дерзай, узнавай, я не буду мешать, но не смогу ответить на вопросы. — Да почему!.. Сигма не успел договорить, как Гоголь резко развернул его лицом к себе и толкнул на землю. Кёфу сильно ударила его ядовитой рукой по голове, после чего Николай оттолкнул её локтем и упал на колени рядом с двуколором. — Она… ударила меня? По голове… — словно в трансе зашептал пепельный, на что Сигма съежился и тут же попытался приподняться. Но растекшийся по земле яд от тварей не позволил ему двигаться: было больно, тело жутко жгло. — Это… — Она тебе мозги что ли отшибла?! Чему ты так удивляешься? — съязвил парень, приподнявшись с земли на локтях и глядя на упавшего Гоголя. — Ники, ты меня пугаешь. — Я тоже себя пугаю, — притворно усмехнулся тот, быстро стерев стекающую по подбородку каплю яда. Яд буквально стекал с его рта заместо крови. — Ну… нужно что-то предпринять. — И медика у нас больше нет… знаешь, что делать? Тебя ведь Старшина поставит на замену Тацухико? Да? Я прав? Всё будет в порядке? — Сигма зажмурился до белых точек и поднял взгляд на растерянного призрака. Его зрачки сузились до крохотных точек, а глаза словно потеряли свой цвет, и это выглядело… жутко. — Ну давай, вставай, нечего… Ай! Сигма вздрогнул от удара твари, которая тут же растворилась на песок, спрятавшись от них из виду. Почувствовав, как ребро начинает пылать от тяжелого и удушающего ожога, двуколор быстро задышал, панически забегав глазами по поляне. — Встать сможет только один из нас, хаха… — Гоголь бесцветно улыбнулся и, пошатнувшись, поднялся с земли. — Ты брал с собой меч, но, кажется, я догадался какой.  — Меч Шибусавы… это имеет значение? — обезвоженный и обожженный двуколор сквозь шипение от щиплющей и ломящей все тело боли поднял голову, взглянув на Гоголя снизу вверх. — Разве есть разница? — Если у тебя есть что мне сказать… самое время! Потому что так я смогу сделать хоть какие-то выводы и осознать, что за тварь управляет тобой, раз ты делаешь такие опрометчивые решения, — парень быстро поднял Сигму себе за спину. — Я без оружия. Закрывай глаза, если увидишь… что-то золотое. — Самое время объяснить мне всё прямо сейчас? Как умно… — хрипло возмутился парень, скрестив руки на шее Гоголя. Его затылок был отравлен, и что-то… какая-то золотая искра мелькала в глубине отравленной раны, и это выглядело просто до дрожи жутко и страшно. — Что означает «золотое»? — Золотой яд – самый концентрированный и самый опасный. Он способен отравить всё, даже менее концентрированный яд, золотой песок влечет за собой лишь смерть, а от одного взгляда на него, ты способен ослепнуть, — парень ударил Кёфу всполохом яда прямо по лицу, после чего тварь в очередной раз громко закричала и растворилась в пепел, опав на землю бесформенным существом.  — Хорошо, ладно… а при чем здесь Тацухико и его меч?  — Заключенная сила в мече Тацухико… она тоже способна на неблагоприятные вещи. Я ещё не до конца изучил это, но думаю, вами повелевает один и тот же человек. И пускай у меня нет предположений, я думаю, что кто-то, заключенный в забвении, пытается выбраться. И решил воспользоваться чужими жизнями, а не страданиями своей. — Как можно выбраться из забвения? Ты наверняка знаешь способ, верно?! — Сигма повысил голос и закашлялся, захрипев от боли в ребре. — И с чего ты решил, что нами управляют… — Призрак, что вами управляет, желает моей смерти, либо же моего повиновения. Смотря кто этот призрак – а смерти желали мне многие. Я много раз пугал людей, вселял в них ужас, поэтому вариантов слишком много… — Гоголь остановился и тяжело задышал, прикоснувшись пальцами к собственной ране на голове. — Но озлобленный призрак явно знает все ходы наперед. — Гоголь, прекрати говорить загадками, скажи ты, наконец, конкретно! — двуколор взвизгнул от рассыпавшейся за его спиной Кёфу. Ники… тоже знал все ходы наперед. — Да не можешь ли это быть ты сам?! Ты же так желаешь своей смерти! — Нет. Моя прошлая часть могла отпасть от меня, но не может своевольничать. Я предполагаю, что она заключена в сансаре, и тому тоже виной этот человек, — Николай вздохнул и отбежал от месторождения на маленькое расстояние, упав на колени и, насколько это было возможно, аккуратно положил Сигму на землю. — Потому что он управляет вами. — С сансарой ты не прогадал, уже удалось встретиться с парочкой таких! Сколько же «тебя»? Долго ли я буду страдать от видений?! — Сигма почувствовал на щеках незваные слёзы и замолчал. — Заключенная в мече сила принадлежит прошлому напарнику Тацухико. Его… им можно было управлять достаточно легко, учитывая, насколько нестабильно его состояние после усыпления, — Гоголь усмехнулся. — Но ты… как ты вообще можешь быть связан с этим всем? Видения? Я много думал над тем, кто ты такой, но так и не понял, почему именно ты оказался в этом гнилом месте… — Кладбище не способно стать моей средой обитания? — Сигма скептически приподнял бровь. — Я не понимаю к чему ты клонишь. Мы все оказались здесь по иронии судьбы, у нас просто… такое положение, разве нет? — Хахах… — Гоголь печально улыбнулся и стер со щеки Сигмы слезу. — Даже я не смог раскрыть закономерность того, как призраки попадают сюда. Но человек, что управляет тобой, смог предположить все заранее: смог добиться нужной одержимости Тацухико и смог заставить тебя прийти сюда. Но как он мог знать, что я привязан к тебе? Как он мог предположить, что я приду за тобой, что я пойму, где ты? Как он мог предположить, что ты, как подходящий для его цели человек, попадешь именно сюда? — Привязан?.. Да я вообще не уверен, что ты способен привязываться… — на выдохе проговорил Сигма, почувствовав, как даже поражающие способности глаз Достоевского начинали давать слабину. Взгляд помутнел, с каждой новой секундой картинка становилось всё более размытой, темной. — Хотя… ну, быть может, мы и квиты. — Я давно пытался что-то предпринять, найти закономерность, но… я не понимаю, почему именно ты попал сюда. Ты человек, разве может быть такое возможно? — Гоголь рассмеялся и закашлялся. Сигма ужаснулся, как только чёрные яд упал на землю в качестве крови. — Мы все здесь люди. Да… да даже ты обыкновенный человек. Разве могло быть что-то настолько фантастическое во всём этом кошмаре, что могло бы оправдать твои подозрения? — Сигма скорчился и покачал головой. — Давай уйдем отсюда. Мы ранены, нам нужно передохнуть… — Тебе. Да, тебе потом долго придется восстанавливаться. Человек, что управляет всем этим бредом, позаботился о страданиях каждого, — Гоголь встал и приблизился к ядовитому озеру. — Мы не все люди… призраки из прошлой эры никогда не будут людьми. Иван, Агата… я заподозрил, что они тоже являются элементами этой странной цепочки. Но ты… ты такой живой. Ты просто… ты просто единственный человек в этой жизни.  — Давай не будем драматизировать и пойдем отсюда, хорошо? — Сигма напрягся всем телом и постарался встать. Бесполезно. — Ну же! Давай, не будем… не будем вытворять из этого новую смерть, у меня нет никого кроме тебя. Давай вернемся на кладбище, я больше никогда не буду лезть в эти дела… — Хорошо, — спокойно ответил Николай, взяв двуколора за руки и виновато улыбнувшись. — Я перемещу тебя в безопасное место, а потом перемещусь сам. У меня просто… силы сейчас на исходе, я получил достаточно серьезную травму.  — Ты врешь, — Сигма наконец увидел это. Увидел эту ложь, как чистый белый лист, как черную точку посреди этого листа, как раскрашенную темную роспись боли на светлом полотне. — Я вижу это. Давай честно, поедем и вернемся, ногами… не нужно играть в героев. — Ладно. Ты действительно хорошо смог развить способность Дос-куна, — Николай покачал головой и крепче сжал руки Сигмы в своих ладонях. — Ты молодец, но… сейчас нам это совсем не поможет.  — Откуда ты!.. Откуда ты знаешь про способность Фёдора?! Откуда ты знаешь, что он передал её мне? Что ты вообще знаешь? Ты можешь это объяснить?! — двуколор широко распахнул глаза и облизнул зубы, испуганно глядя на пепельного, что тут же помотал головой. — Нет, нет… просто, было бы логичным, если бы я узнал в тебе способность Феди, разве нет? Это трудно не заметить для тех, кто не поддается чужому контролю, — Николай огляделся по сторонам. — Время поджимает, конечно.. слушай, я не могу объяснить это, я сам ещё не разобрался, и, похоже, не разберусь. Гоголь положил руки на плечи Сигмы и печально усмехнулся. — Я строил теории… способности мертвых призраков из прошлой эры, возможно, способны передаться тебе, но почему именно ты? Я не знаю, Сигма, мне жаль, что я не успел помочь тебе. — Помочь?.. Не успел? Да что за херня творится, Ники? Ты решил, что пора откидываться? Я всё сам узнаю, пошли отсюда, мне это всё не нравится… — парень нахмурился и сжал руку Гоголя у себя на плече. — Уходим вместе. — Да не могу я! — блондин выдохнул и раздраженно фыркнул, скривившись от боли. — Меня ударили по голове. Это одна из единственных частей, что наполовину не отравлена. За счет неё моя работоспособность ещё возможна. Теперь я… теперь я просто отравлен полностью, понятно? — Именно поэтому ты считаешь, что кто-то намеренно привел меня сюда… — Сигма округлил глаза. — То есть, всё было подстроено? С самого начала кто-то смог повлиять на меня и отправить сюда, зная, что ты придешь за мной, и что тебя ранят… но это же лечится? Разве нет? Или этот человек изначально знал твои слабые места… — Яд… не лечится. Это очевидно. Даже если я спасусь сейчас… кем я стану, Сигма? Я многого не могу сказать, но я… если я стану существом в роде Кёфу, думаю, всё это закончится крайне плачевно. Легче умереть, нежели… пытаться меня спасти. Так будет лучше для всех, понятно? — Подожди! — двуколор попытался сдвинуться с места, но Николай моментально придержал его и покачал головой. — Ты мне очень дорог, ясно? Поэтому я… хочу тебя спасти. Я давно не чувствовал такой привязанности к другим. Но я тебя спасу. Просто не вини себя за это, хорошо? Ты не виноват в этом. Надеюсь, тот, кто преследовал тебя, обязательно пропадёт и… я не могу ничего гарантировать, но всё будет нормально. Я позабочусь об этом. — Как ты позаботишься об этом?! Только не говори, что ты сейчас собираешься умирать… — Сигма не успел договорить, как Гоголь оттолкнул его от себя в ядовитое пространство. Песок, застывшее время – всё как всегда, но теперь было остро, горячо и больно… Его выбросило с невообразимой силой. Сигма врезался в дерево, вновь ударившись головой и упав на землю. Кто его сможет найти? Разве Гоголь не хотел переместить его в безопасное место? Эта была обыкновенная лесная глушь в кромешной ночи. Были густые деревья, были истлевшие и заросшие кусты. Это и есть «безопасность»? Нет, ну ведь, чисто теоретически, умрут они оба? Кто его сможет найти? Кладбище явно не рядом. Гоголь не мог умереть. Это бред. Этого просто не может быть.

Но Гоголь умер.

Сигма просто потерял сознание.