Я всегда буду рядом

Арс проснулся от того, что услышал тихое сопение на своей груди. Продрав глаза, он взглянул на голову, лежащую на его груди, и мило улыбнулся. Если бы ему три года назад сказали, что он проснётся в день его рождения с Антоном, лежащим на его груди, он бы никогда в это не поверил. А теперь он сонно смотрит в окно, поглаживая голову Антона и почёсывая его за ушком, как кота. Вот оно, настоящее счастье! Через какое-то время Антон проснулся и начал ёжиться от непривычного ощущения другого человека рядом. Тело как всегда ужасно ныло, а голова раскалывалась. Еле-еле открыв глаза, он поднял голову и внимательно посмотрел на Арса. Его аж передёрнуло от осознания того, что он проспал всю ночь в объятиях мужчины. Самое страшное дошло до Антона позже, он проснулся в объятиях любимого мужчины. И от этого становилось невыносимо тепло на душе. Как так-то? Он всю жизнь встречался с девушками, а теперь он лежит на груди у его друга, в которого он по уши влюбился. «А что если это невзаимно?» — думал Антон. В нём спорили два мнения. Первое: что это и правда взаимно, кто же не по любви будет всю ночь спать с ним в одной кровати в обнимку. Второе: то, что Арсений сам по себе очень тактильный человек, может, он просто решил его поддержать? От такого количества мыслей голова болела ещё сильнее. Антон понял, что больше не может этого терпеть и перестал думать о чём-либо. Перестал думать о любви, об Арсении, о том, что неплохо было бы нанюхаться и забыть об этом обо всем. Хотя нет, о наркотиках он никогда не переставал думать…       — Доброе утро, — прошептал Арс, поняв, что Антон уже проснулся. Эта столь тёплая фраза вырвала Антона из раздумий и заставила его посмотреть на Арса. На его заспанные, но такие же как всегда красивые глаза, на его чудесный нос с кнопочкой, которую так и хотелось поцеловать, на его неаккуратно лежащую чёлочку.       — Доброе утро, с днём рождения, — сказал Антон своим утренним и хриплым голосом. Арс улыбнулся. Впервые за долгое время, первую фразу, что он услышал утром, была с днём рождения, и это приятно грело душу. Продолжая гладить Антона по голове, он не давал мыслям отвлечь его от этого прекрасного момента. Он совершенно не хотел думать о том, что для Антона то, что происходит сейчас, могло быть ошибкой, или о том, что теперь в их отношениях повиснет некомфортная недосказанность. Вылезая из столь крепких объятий, Антон перевернулся на спину и начал разминать давно затёкшую шею. Даже в этот прекрасный момент Антон думал только о том, как бы побыстрее дойти до ванной и убрать эту ужасную физическую боль. Повернувшись лицом к Арсу, он сказал ему, что пойдет умываться, на что тот мило и по-домашнему улыбнулся. Впервые за долгое время Антон почувствовал какую-то вину и неприязнь за то, что он начал употреблять. К сожалению, ничего не смогло бы его сейчас остановить. Добравшись до ванны на до жути болящих ногах, он закрыл дверь на замок и мысленно поблагодарил себя за то, что додумался принести всё в ванну. Громко выдохнув от осознания того, что он вновь решил это сделать, он садится на пол и включает воду в раковине. Доставая из сумки полупустой зип-лок, купюру и карту, он кладёт всё на пол и с усмешкой мысленно благодарит создателей глянцевых унитазов. Будучи человеком с хоть каким-то осознанием того, что он делает, он берёт кусочек туалетной бумаги и протирает крышку унитаза. Убедившись в том, что теперь всё чисто, он высыпает содержимое зип-лока. Сжимая между пальцев пластиковую карту, он стучит ей по поверхности, тем самым разделяя склеившийся порошок и разрезая его на линии. И вот перед ним теперь две дороги в прекрасную жизнь. Перед тем как закрутить купюру в трубочку, в его голове пролетает мысль о том, что, может, не стоит себя губить. Эта мысль пропадает также быстро, как пропадает первая дорога. Опрокинув голову назад, он громко вдыхает носом, чтобы всё до единого попало в организм. Слегка поморщив лоб от неприятного жжения в носу и горле, он снова берёт купюру и уже в другую ноздрю вдыхает вторую. Теперь нос и горло жжёт чуть меньше, и тело моментально расслабляется. В предвкушении эффекта, он встаёт с холодного пола и слегка покачивается. Решая всё же хоть как-то привести себя в порядок, он мочит под водой свою зубную щётку и выдавливает на неё небольшое количество зубной пасты. Вяло почистив зубы, он выплёвывает лишнюю пену, которая образовалась от зубной пасты. Он даже не смотрит в зеркало, просто стоит, облокотившись руками об раковину и пытается отдышаться. Его потихоньку накрывало, от чего сердце начало биться чаще, а зрачки становиться всё шире. В этом приподнятом и хорошем состоянии духа, он открывает дверь в ванную. Улыбаясь во все тридцать два, он идёт к кровати и ложится рядом с Арсением. Мысли о том, как это неправильно, уже покинули его, теперь он думает о том, как ему хорошо сейчас и как в этой жизни всё легко. Ведь только вчера он без задней мысли пригласил друга к себе, чтобы посмотреть фильм, а сегодня уже лежит в кровати с любимым человеком. С милой и комфортной улыбкой, Арс посмотрел на радостного Антона. Как же всё-таки хорошо, что без лишних слов и объяснений они сейчас лежат в одной кровати и, расплываясь в улыбке, смотрят друг на друга. Неожиданно для обоих, с лица Арса резко пропадает улыбка, и до этого ярко-голубые глаза словно темнеют, как море перед штормом. От столь резкой смены настроения, Антон слегка дёргается, но всё равно продолжает смотреть на Арса. Его лицо изменилось до неузнаваемости, а глаза поблёскивали от яркого солнца.       — У тебя что-то под носом, — почти беззвучно сказал Арс и мягко вытер белый порошок с верхней губы Антона. Было видно, что в данный момент он старается не подать виду и не заплакать, что пока получается очень плохо. Каким бы хорошим актёром он ни был, перед Антоном он всегда сыпался и никогда не притворялся. Вот и сейчас не смог. От столь нежного и мягкого прикосновения на контрасте с теми бушующими океанами в глазах Арсения, Антону стало не по себе. Он вдруг осознал, что произошло, и почему у Арса такая реакция. Он хоть и понимал, что легенда про капли для глаз не будет работать вечно, но так просто и глупо спалиться он не предполагал. Тем более перед Арсением, которого так не хотелось расстраивать. Тая от этих прикосновений и чувствуя, сколько в них боли, Антона снова пробило на слезу. Сколько бы дорог он не снюхал, боль всегда напоминала о себе, и теперь она совершенно не от бывших отношений. По правде сказать, Антон вряд-ли вообще любил Иру. Его, скорее, обидела и разочаровала та измена. Но почувствовав, что такое любовь по-настоящему, ему больше не хотелось тратить своё время, переживая об этом. Сейчас же его волновало лишь то, что своими действиями он губит не только себя, но и Арсения. Смотря на расклеивающегося и тающего Антона, слеза по щеке Арса покатилась сама. Теперь он не может больше себя успокаивать столь бредовой легендой о каплях, теперь нужно понять и принять тот факт, что его глубоко любимый человек употребляет. Это осознание словно нож, медленно и больно разрезало сердце. Пазл перед ним сложился, и он нашёл прямое объяснение тому, почему Антон себя так ведёт.       — Прости меня, пожалуйста, это единственное, что помогает мне справится. Я больше не буду..., — прошептал Антон, пытаясь хоть как-то успокоить Арса. Он понимал, что теперь он делит эту боль на двоих, и от этого становилось не лучше. Он вообще не планировал никому об этом рассказывать, и думал, что сможет выбраться из этого сам. Он вообще не планировал влюбляться, но точка невозврата пройдена, и вот он сидит перед своим любимым человеком и оправдывает свои идиотские поступки, тем самым всё сильнее разбивая его сердце. Даже не пытаясь ничего ответить, Арс приближается к нему и крепко обнимает. Он будто ангел-хранитель, приходит в самые трудные моменты жизни, и его объятия спасают от всех бед. Он держал его настолько крепко, будто он никогда не отпустит Антона из этих объятий. Волна грусти и боли накрывала Арсения и заставляла того тихо всхлипывать за спиной Антона. Все прошлые воспоминания и ощущения вновь вернулись к нему, и сейчас он как ненормальный шептал:       — Мы с этим справимся, всё будет хорошо, я верю в тебя, всё будет хорошо... Он бесконечно повторял эти фразы, пытаясь убедить в правдивости сказанного Антона, но сам в это мало верил. Он верил в то, что всё будет хорошо, когда-то уж точно всё будет хорошо...