My Gun And Mind Go Off

POV Pete Мы лежали молча — я смотрел в потолок и не понимал, что делать дальше, а Вегас перебирал мои волосы и тоже думал о чём-то своём. Он уже успел обтереть меня влажным полотенцем, обработать ожоги от свечи и даже надеть на меня трусы. Кровать немного прогнулась от движения и копошения, он привстал на локти, повернул мою голову к себе, осторожно прикасаясь своими губами к моим. — Do you know how sexy you are? — произнёс он полушепотом, обжигая мое лицо своим дыханием. Это первое, что я слышу от него спустя несколько часов после нашего секса, и, кажется, я уже к этому даже привык, но у меня совсем нет ни сил, ни желания отвечать длинными предложениями, поэтому я лишь немного киваю и издаю многозначительное: — М-м-м-г… Прежде я не испытывал ничего подобного. Казалось всё моё тело целиком и полностью отдалось тому ощущению. Как можно так всецело довериться боли и наслаждаться этим? Вегас открыл какую-то странную сторону моей темной личности. Что-то внутри меня каждый раз ломалось. Или же наоборот собиралось воедино? Правильно ли то, что я позволил с собой такое делать? Зачем я согласился? Я ведь не такой. Нет. Мы с ним разные. Я просто под его влиянием. Все только из-за этого, Пит, да. Но почему я не сказал «нет»? Не убежал? Не оттолкнул? — Сначала я считал себя выродком. До этого момента. С тобой я чувствую себя иначе, я чувствую, что могу быть лучше, — он прервал поток мыслей в моей голове, внимательно смотря на моё лицо, проводя по губам кончиками пальцев. — Тебе нужно просто принять себя таким, какой ты есть, не нужно сравнивать себя с другими. Ты — это ты, у каждого своя жизнь. Мы все разные, у каждого свой путь, — смотрю в его глаза в ответ, мне немного щекотно от прикосновений. — Прямо как ты? У тебя такая яркая улыбка, Пит, you know? — он ложится на моё плечо назад, продолжив смотреть на меня. Почему его темные глаза такие манящие? Он такой красивый… Его лицо в этом неоновом освещении кажется ещё более нереальным… Вегас, вот такой он и есть. — Я просто живу настоящим. Прямо здесь и сейчас. Что я чувствую? Слушаю свое сердце и шестое чувство. Я думаю только об этом. По-другому и не получается, ведь я имею дело с мафией, каждый день может быть последним. Поэтому думать о чем-то еще просто не имеет смысла, — я возвращаю свой взгляд на потолок, ибо хватит пялиться на него, мне странно из-за этого. — Шестое чувство? Как ты можешь жить в этом грязном мире, думая подобным образом? — я слышу искреннее удивление. Мне иногда самому интересно, ведь я бываю довольно наивным. Мне это не раз говорили. — А что? Хочешь сказать, что я слишком хорош? — я улыбнулся, поворачиваясь к нему лицом снова. — Нет, ты просто дурак, — я фыркнул и легонько оттолкнул его голову, которую он спустя мгновение вернул на моё плечо, он погладил меня по щеке и развернул опять к себе, изучая, а потом через некоторое время произнес: — О чём думаешь, Пит? — чувствую на себе заинтересованный взгляд, его руки гладили и перебирали пряди моих волос. — Думаю о том, что будет дальше. О том, что я наделал, что мы с тобой наделали, — я решил сказать правду, от него все равно ничего не утаишь, и есть ли смысл врать? — А мне казалось ты был не против и тебе все очень даже понравилось, my kitty boy, — ухмыльнулся этот паршивец, проводя по моему бедру тыльной стороной ладони, — может повторим? — Ты серьёзно? Вегас! Мы с тобой в полной жопе и я понятия не имею, как выбираться, — возмутился я, слегка убирая его руку, — что ты собираешься делать дальше? — Может всё бросим и уедем отсюда навсегда, Пит? Что думаешь насчёт такого варианта? — Что?! — я вскочил и посмотрел на него, как на умалишенного. Это было самое нелепое, что я от него вообще мог услышать. — Вегас, еще раз повтори, ты хочешь сбежать вместе? Может ещё и на край света? Ты сейчас серьёзно? Звучит очень сумасшедше и нелепо. — Я знаю пароли от счетов отца, мы можем забрать все его деньги. Увезём и Макао с собой. У меня есть надежные знакомые в Канаде, которые помогут нам скрыться от мафии. Нас не найдут. Пит, давай сбежим вместе, это шанс начать новую жизнь с чистого листа, — с надеждой и на полном серьёзе он посмотрел на меня. — Вегас, если это шутка, то это несмешная шутка, прекрати, — я сузил глаза и скептически поднял брови. — Пит, я не шучу. Тем более… Не хотел тебе это говорить до последнего, но ты все равно мёртв. Кажется, мой мир на этом моменте рухнул окончательно. Что он сказал только что? — Я… Что? — меня аж перекосило и резко подбросило с кровати, а тело от этого начало болеть и ломить ещё больше. Я придвинулся к нему назад и взял его лицо в свои ладони, нежно проводя по щеке. Он сошел с ума, бывает, неудивительно в его положении, — Вегас, у тебя, наверное, шок от пережитого стресса из-за смерти ёжика, но не волнуйся и послушай меня. Это все лечится. Тебе просто нужен хороший врач, пройти терапию и… — Пит, my darling, без шуток, я сейчас серьёзно. Ты мёртв. Для всех, кроме меня и Макао. Я инсценировал твою смерть, тебе не нужно никуда возвращаться. Поэтому я и предлагаю сбежать тебе. Давай вместе начнём жизнь с чистого листа, — он взял моё лицо в свои ладони в ответ и болезненно улыбнулся. А, он рехнулся? — Что? Ты что сделал? Я ничего не понимаю, зачем? Это какой-то бред… Ты хочешь сбежать? Я мёртв? Как? А как же моя семья… Ты же сказал, что не причинишь боль бабушке, она не переживёт этой новости… — у меня шок, нет, я в полнейшем ахере. Он умом тронулся… Сбежать хочет… Что вообще происходит? Мёртв? Прикол, блядь. — Пит, послушай меня. Тебя ничто здесь не держит, ты больше не должен будешь бегать за Танкхуном, унижаться перед главной семьёй и вообще не будешь иметь дело с мафией. Это хорошая возможность начать новую жизнь… Со мной… — Слушай, то, что ты мне сейчас предлагаешь — не выход и вообще звучит крайне бредово и абсурдно. Зачем это? Чего ты этим добиваешься? И кто вообще сказал, что я хочу жизнь с чистого листа? Меня устраивает моя жизнь, Вегас. Я знаю хороший выход из нынешнего положения. Сдайся основной семье. Это правильное решение. Господин Корн примет тебя, он не такой жестокий, как твой отец. Пойдём со мной или ты хочешь и дальше так жить? Ты же так страдаешь, — я положил свои руки на его, сжимая. — Ха, разве вся моя грёбаная жизнь такая не из-за них? Не из-за главной ебучей семейки? Пит, именно из-за них ты сейчас здесь и пережил все это. Чтобы ты понимал — из той комнаты пыток никто живым не выходил, тем более люди первой семьи. Или ты настолько привык быть шавкой главной семьи, что ты просто закроешь на это глаза, for real? — он начинает больно сжимать мою челюсть, разозлился, его глаза полны ненависти. Но на что он рассчитывал? — Тут все от тебя зависит, Вегас, это только твой выбор. Решение за тобой. Если же говорить обо мне, то работать на их семью — моя обязанность, у меня есть на это свои причины, я многим обязан господину Корну, — чёрт, так больно… Снова он за своё… Не могу дышать… — Я уже тебе это говорил и скажу снова. Не смей даже думать, что если мы трахнулись пару раз, то теперь ты можешь вякать всё что угодно. Как ни посмотри, ты просто мой питомец и будешь делать то, что я скажу, — он прошипел мне прямо в губы, ещё больше сжимая горло. Ты просто мой питомец… Почему мне так больно от этих слов. Кривая улыбка расползалась по моему лицу. В глазах горело мутное желание не видеть, не слышать, не чувствовать и не помнить ничего. Боль раздирала меня изнутри. Боль. Какое же непонятное для людей, должно быть, слово. Ты говоришь, что тебе больно, но никто не поймёт насколько всё запущено, даже если ты добавишь к этому слову «невероятно» или «лучше бы сдох». Это называют депрессией? Если это так, тогда моё состояние кажется мне ещё более смешным. Смешок срывается с моих губ, стоит мне посмотреть ему в глаза. Кажется, я выгорел. Так ведь называют состояние, когда тебе уже на всё плевать, ничего не хочется. Хватит. Хватит бороться, я больше не хочу. Я сжал зубы. Пальцы на ногах поджались и я ощутил острую колющую боль. Не ту, которую я чувствовал от его рук и не ту, что набатом стучала по голове, превращая все мысли в громкий бессвязный шум из криков и плача. Эта боль была где-то глубоко внутри, она съедала моё нутро живьем. — Все-таки у тебя нет сожаления, у тебя нет абсолютно никаких чувств, ты не способен на такие эмоции, я ошибся на твой счёт. Такие люди, как ты, не меняются, — мне тяжело даются сейчас слова, воздуха катастрофически не хватает, а вообще как-то плевать уже… Он рывком поднял меня с кровати и через пару шагов ударил головой о стену так, что у меня на мгновение потемнело в глазах и загудело в ушах. Я забыл, что он может быть неконтролируемым, когда очень зол. Слёзы сами собой начинают течь по моим щекам, я не могу с ними справиться, они мне не подвластны больше. — Давай, Вегас, убей меня. Просто убей! Я не выношу этого, я — никто и ничто, — Вегас на мгновение отпустил меня, я начал сползать по стене, хватая жадно ртом воздух. В это время он подлетел к тумбочке, где ранее брал свечу и снова быстро сократил между нами дистанцию с чем-то острым в руке, хватая за горло и прижимая к стене. — Что ж, если ты так сильно жаждешь смерти, то я убью тебя прямо здесь и сейчас, раз таково твое желание, — он задорно оскалился, прижимая остриё ножа к пульсирующей венке на шее, но остановился взглядом на моих волосах, неожиданно провёл кончиком языка по щеке, больно кусая мочку уха, и, опасно ухмыльнувшись, начал вести кончиком ножа вверх по шее, ощутимо нажимая, но не разрезая кожу. Он провел по подбородку, губам, щеке. Затем облизнул сам нож и резко отдёрнул, отрезая прядь волос, что зажал второй рукой между пальцами, затем вернул руку назад к шее, сдавливая. Мне плохо. Я уже не могу стоять. — Что за игры? Давай же! Не медли! Мне нечего терять. Распоряжаешься чужой жизнью, как вздумается… Ты такой мудак… Сейчас я сам себе кажусь бесполезным. Нет. Я всегда был бесполезным. Не существую. Чувств не испытываю. Во мне ничего не осталось. Ты меня растоптал, растоптал мою честь, мою гордость. Мне незачем жить, если я уже мёртв для всех, то нечего терять, просто убей и мою физическую оболочку, — я пристально смотрел ему в глаза, не моргая, не могу прочитать его, о чем его мысли, но он засомневался, улыбка понемногу исчезала с его лица, Вегас сморщил лоб. Нож уже почти разрезал кожу, как вдруг он собрался отстраниться, его лицо выражало горечь, казалось что вот-вот у него самого начнется истерика, но я резко выхватил нож и приставил к коже назад, раня остриём руку, которая через мгновение окрасилась в алый, а в воздухе появился едкий запах железа, я продолжил: — У меня не осталось человечности, чести, себя, я бесполезен, Вегас, я устал, я так устал от всего этого, от тебя, от себя… Я так не могу больше, если ты не убьёшь меня сегодня, я сам с собой покончу! Он испугался и поднял руки в примирительном жесте. Посмотрел на меня с широко открытыми глазами, в которых я видел страх и сожаление, будто он осознал что-то: — Пит! Стой! Прости, не делай этого, пожалуйста, останься со мной, ты важен, не оставляй меня одного. Sorry, please, слышишь, молю, опусти нож… — он медленно подошел и взял моё лицо в свои ладони, касаясь кончиком носа моей щеки. — Важен? А это тогда что, твою мать? — я оттолкнул его назад, подкидывая руки, указывая этим на наручники и цепь. — Важен, как питомец, игрушка без чувств? Для удовлетворения твоих хотелок? Я — человек, чёрт побери, не животное, которым ты можешь вертеть, как и когда тебе вздумается! — Нет, Пит, не как питомец, ты нужен мне, ты важен для меня, прошу, умоляю, пожалуйста, не оставляй меня… Только не ты… Мы можем начать все заново. Только мы с тобой. Ты мне нужен, Пит, только ты… Соглашайся, мы можем уехать отсюда, — он вновь приблизился, забирая нож из моей руки, целуя мой лоб, щеки, нос, губы. Он говорил искренне, он сожалел, — обещай, что не сбежишь от меня и мы уйдём вместе, я тебя освобожу, но обещай мне… Will you promise me to do this, Pete? Вегас прижал меня к стене, и сердце снова болезненно начало колотиться где-то в груди… Я напрягся, но он накрыл мои губы своими и поцеловал: глубоко, но нежно, я приоткрыл рот — наши языки сплелись — в ответ заскользил ладонями по его груди вниз, размазывая кровь со своих ладоней, он отчаянно простонал мне прямо в рот, неохотно отстраняясь. У него по щеке катилась слеза, я касаюсь окровавленными кончиками пальцев его губ, щеки, стирая слезу, смотрю прямо в глаза. Мне больно. Нет, нам обоим больно. Но. Нельзя поддаваться чувствам. Нет, Пит. У меня был единственный шанс, и я вложил в него всё. Я собрался с силами в последний раз, опуская руку и сжимая цепь с наручниками. — Вегас, мне жаль, прости, но пора прекращать наше безумие, — я резко замахнулся и попал ему прямо куда-то в висок. Момент. Он падает. Вместе с ним падает что-то внутри меня. Меня охватил ужас. Я его убил?.. Блядь, нет, только не это! Я сразу упал на колени рядом и проверил его дыхание. Дышит. Жив. Я же мог запросто его этим убить… Хорошо, что обошлось, чёрт. Я судорожно сжал его тело в своих объятиях и коснулся своими губами его лба, оставляя с ним часть себя. Я начал искать взглядом его штаны. Найдя, нащупал в кармане ключи от наручников. Пальцы дрожали, когда я пытался попасть ключом в замок. Это сумасшествие. Повернул. Клац. Руки свободны. Я быстро нашёл одежду, в которой хотел сбежать ранее, оделся на скорую руку и направился к выходу из комнаты. Но не смог выйти, не посмотрев на Вегаса: — Прости, но у нас с тобой все равно бы не было хэппи-энда… Я выбежал из дома, видя, как уже рассвет заполнил своим персиковым оттенком утреннее небо. Я снова свободен, но в этот раз я убегаю. Я не могу оставаться здесь больше. Ещё бы знать, насколько далеко отсюда находится Бангкок… Главное, что я не на цепи, остальное — разберёмся. Нужно спешить. Времени мало. Утренний прохладный ветер колышет мои волосы, ласкает мою кожу, я впервые так остро чувствую свободу. Моя рука кровоточит, но вместе с ней кровоточит и моё сердце. Но так правильно. Я бежал, как ошпаренный, но мне казалось, что ноги назло мне шевелятся очень, даже слишком медленно. Я не знаю, двигался ли в правильном направлении или нет, но я бежал, не оглядываясь, потому что знал — если оглянусь, то не смогу уйти.