ashes of hope. // пепел надежды.

Натаниэль.

Холодный подвал, давящий воздух с запахом крови. Казалось, она впиталась со временем во все: в стены, в пол, в кожу Натаниэля, а сейчас захватила и воздух. Дышать было нечем. Каждый вдох приносил ужасную боль, пробегающую по телу, посылая в мозг надежды на чистый и свежий воздух, но в ответ получая духоту и колючую боль в груди. У парня ничего не сломано — это он точно знал. Отец ещё не в настроении для игр с сыном, а Лола слишком мягка по отношению к Натаниэлю. Женщина наносила ему маленькие раны, из которых ощутимо и непривычно больно текли струи крови. Она выворачивала ему пальца, угрожая сломать их, если Нат еще раз найдет в себе силы дотронуться своими грязными, кровавыми руками до ее белоснежной майки. Но Натаниэль знал, что Лола не посмеет сделать этого. Еще рано. Этого не должна делать она, это работа Натана. А пока она обходилась своим маленьким складным ножом, который не менялся, но всегда при их встречах являлся взору голубых глаз идеально чистым. Как же сильно он хотел домой. Домой, где все сияет яркими оранжевыми и белыми цветами. В раздевалках чувствуется запах пота, в душевых всегда мокро и скользко, капли звонко падают с ручек регулирования температуры воды на пол. В общежитии всегда шумно — у Лисов ни дня без приключений. Восторженные крики Ники, когда тот в очередной раз побеждает Аарона в игре в приставку. Психующий Аарон, заедающий свой проигрыш чипсами у его ног. Он часто отвлекается от игры с кузеном, когда телефон издаёт пиликанье, и Миньярд чуть ли не вылетает из комнаты, набирая номер Кейтлин. Второй Миньярд выкуривает сигарету в другой комнате, удобно усевшись на подоконнике. Его взгляд иногда падает на Кевина, который, не изменяя своим традициям, смотрит на ноутбуке матч Троянцев и пускает слюни на Джереми Нокса. Мэтт и Дэн занимаются своими, как выражается Ники, гетеросексуальными делами. Дэн устраивает свою голову на плече у любимого и прижимается к нему, пока тот приводит в беспорядок её короткие темные волосы, пока девушка сквозь смех упрекает его. Элисон рассказывает Рене что-то очень интересное, накручивая светлую прядь на палец. Рене внимательно слушает и изредка кивает головой, что-то вставляя, перебивая Элисон. Натаниэль хочет снова быть Нилом Джостеном. Он слишком долго был им. Экси, Пальметто, Лисы, Эндрю — это стало частью жизни Нила. А Нил — частью жизни Натаниэля. Его мысли возвращаются в тёмный подвал, когда рана на щеке жгуче болит и заставляет Натаниэля сморщиться. Лола давит каблуком на открытую рану, влепляет звонкую пощечину по той же самой щеке, призывая парня открыть глаза. Натаниэль тихо шипит, прикусив и так искусанную губу, на которой уже и живого места не осталось, открывая глаза и устремляя взгляд. на женщину над ним. Губы Лолы расстягиваются в довольной улыбке, в руке сияет тот же самый, до блеска чистый нож. Она приветствует его, легко проводя острым концом по подбородку, спускается к шее и надавливает на свежий синяк на груди. — Привет, Младший. — Сладко поет она. Натаниэль готов сказать что-то резкое и грубое в ответ, но держит язык за зубами. И это не потому, что он наконец осознает всю серьезность момента, чтобы молчать. Его горло пересохло, хочется пить, сил открыть рот и издать звук нет, а уж говорить целыми предложениями и подавно. Лола удовлетворена его молчаливостью, так что продолжает говорить. — Как спалось, милый? — Она выводит ножом на груди незамысловатые узоры, продолжая сладко напевать себе под нос. Одежда Натаниэля в ужасном виде — она вся изрезана и пропитана кровью, напоминает старую тряпку, которая даже на мытье пола не годится. Натаниэль испытывает отвращение ко всему. К женщине, сидящей на корточках у его неподвижного тела, к безжалостному отцу, к его дружкам-помощникам и к самому себе. Возможно, ему не стоило оставаться в Миллпорте. Ему совершенно точно не надо было отправляться в Пальметто, связываться с Лисами и с ближаться с Эндрю. Он подвергает себя и команду опасности. Лучше бы он сбежал тогда, отказался от экси. Жил бы все время оглядываясь назад, анализируя каждый свой шаг, чтобы не обрести погоню за собой. Тогда бы все были в безопасности. Теперь Ната терзает чувство вины и ненависти. Его мать прибила бы парня заживо. Она была бы ужасно зла, сильно и много ударяла бы, не оставив и одного живого места на парне. Теперь Натаниэль не хочет вернуться в Пальметто, «экси» ощущается дорогой сладостью, которую он не может себе позволить, а Эндрю — несбыточной мечтой. «Несбыточная мечта» — так ведь Эндрю назвал Нила? Эти слова были предназначены Джостену. Но сейчас он Натаниэль Веснински, которому не светит взглянуть последний раз в ореховые глаза, задать вопрос и с разрешения дотронуться до мягких, светлых прядей. Теперь Эндрю для Натаниэля является несбыточной мечтой. Он может только мечтать о встрече с ним. И вновь Лола возвращает Натаниэля из мыслей, обращая внимания парня на себя. Выглядит она раздраженной из-за игнорирования. — Что с тобой, несчастный мальчишка? — Нож скользнул от плеча до самой ладони и оставил неглубокие царапины, что приносили немалую боль. — Где ты все время пропадаешь? Хорош витать в облаках, возвращайся в наш мир! — Натаниэль сонно моргнул, решив оставить женщину без ответа. В прочем, разрешения на разговор ему не давали. Но Лола от этого вспыхнула еще больше, загораясь как спичка, психуя и искривляя губы в помаде. Она обвела запястья парня, оставляя кровавые раны, словно браслеты, и вышла из подвала, цокая каблуками. — Я зайду завтра! — Крикнула она уже на выходе. — Если и завтра ты будешь таким же вялым и скучным, то я приглашу отца. — Она хихикнула, и ее мерзкий смех эхом пронесся по всему помещению. — Доброй ночи… И дверь захлопнулась, погружая подвал в уже привычную темноту. Сил держать глаза открытыми больше не было. Сердцебиение ускорялось с каждым разом, а веки тяжелели. Натаниэль еще долгое время слышал смех Малкольм. Но в один момент все стихло. Он уснул. Обрел покой. Позже он проснётся от звуков стрельбы. Стюарт сдаст его ФБР.

***

Стюарт.

Поставив Натаниэля на колени и сверну ему руки, Стюарт скрылся. Он незаметно проследил, чтобы федералы осмотрели дом и вызвали неотложную помощь. На удивление, те приехали быстро. Дальше оставаться здесь смысла не было. Как только Натаниэль и один агент скрылись в машине скорой помощи, мужчина исчез в ночи. Оставалось надеяться, что все пойдет как надо.

Натаниэль.

Натаниэль помнил только то, что отключился во время перевозки в машине скорой помощи. Сейчас он открыл глаза и обнаружил неизвестную обстановку. Солнце пыталось пробиться своими яркими лучами сквозь занавешенное окно, сам парень лежал на больничной койке. Трубки из-под одеяла, препараты, бинты и прочие медицинские шутки окружали его. Голова казалась ватной от лекарств в крови. Благодаря препаратам боль не казалась такой жгучей, она тупо отдавалась слабостью в теле. Позже Натаниэль понял, что находится в палате не один. Двое мужчин, в которых он с первого взгляда узнал федеральных агентов. Нейту они казались не такими, как обычные люди. У агентов другая аура, словно те чувствовали себя гораздо могущественней и сильней простых людей. Один мужчина сидел на стуле, слева от койки. Второй расположился на кресле у подножия кровати, копался в каких-то бумагах, тихо шурша ими. Закрытая дверь создавала ощущение уединенности, но все равно Натаниэлю казалось, что снаружи выставлен еще один охранник. Или несколько. Его перебинтованное запястье было пристегнуто наручниками к больничной койки. Нат медленно поднял руку, от чего железные оковы загремели, и перевел не понимающий взгляд на агентов. — Серьезно? — Прохрипел он. — Лучше не рисковать. — Подал голос ближний. — Как только доктора дадут разрешение, мы заберем Вас в региональное управление. Мы готовы выслушать все, что Вы собираетесь рассказать. Я — специальный агент Браунинг, — представился федерал, а затем махнул рукой в сторону своего напарника, — а это специальный агент Таунс. Мы вами займемся. — Займетесь мной? — Хмыкнул парень. — Меня арестовали? — На данный момент Вы заключены под стражу. Мы делаем это, надеясь на ваше сотрудничество. — Он вздохнул и поднял серьезный взгляд на Ната. — Но мы в любой момент можем прибегнуть к радикальным методам, и мы это сделаем, если ситуация ухудшится. Например, Вы будете привлечены к ответственности по длинному списку уголовных правонарушений. — Браунинг принялся перечислять нарушения парня. — Фальсификация документов, которые в ходе обыска были обнаружены в Вашем кошельке… Помимо этого нас интересует местоположение Вашей матери, которая на данный момент считается пропавшей без вести. Если в кратце, то на случай, когда Вы захотите, так сказать, повыпендриваться, просто дайте знать. — Нас интересует только правда. — Вмешался в разговор Таунс. — Меняю правду на правду, — предложил Натаниэль. — Прошлой ночью моя команда оказалась в центре беспорядков. Лисы, государственный университет Пальметто, — пояснил он, прекрасно понимая, что агенты давным-давно выяснили, в какой команде он играет. Но все равно объяснил, заметив заинтересованое лицо Браунинга. — Пострадавшие есть? — Трое из Вашей команды. Они получили медицинскую помощь и были отправлены на домашнее наблюдение. Несерьезные повреждения. — Мы связались с тренером Ваймаком и вызвали его подопечных на допрос. — Добавил Таунс. — Думаю, они скоро закончат. Мы их отпустим, и они смогут вернуться в Южную Каролину. — Натаниэль услышал в его тоне несказаную фразу «без тебя» и был уверен, что именно это хотел сказать Таунс, но воздержался. — Натаниэль, — отвлек его Браунинг, — Ваша очередь говорить правду. Нас интересует местоположение Вашей матери. Натаниэль сделал вдох и стал медленно рассказывать об их жизни в бегах, о нападении отца в Сиэтле, о поджоге машины с Мэри. — Все это время Вы были в Сиэтле? — Нет, — признался он. — Сиэтл являлся последней остановкой перед Аризоной. — А что происходило до Сиэтла? — Натаниэль сжал губы и угрюмо осмотрел федералов, обвел взглядом помещение и, наконец, спустя затянувшееся молчание, выдал: — Я хочу увидеть команду. — Не будь глупым, отвечай на вопрос. — Я хочу увидеть Лисов. Браунинг на его слова устало вздохнул и решил пойти на уступки, не смотря на осуждающий взгляд Таунса. — Хорошо, — мы пригласим Лисов и тренера Ваймака. Но сначала ты расскажешь все, что мы захотим услышать. — Нат косо глянул на мужчину слева и, поразмышляв, кивнул то ли самому себе, то ли Браунингу. Он вновь принялся за рассказ. Говор длинными предложениями давался ему с трудом, действия препаратов ослабевало, и боль тягуче возвращалась. Под конец своего рассказа Нейт вжался в подушку и изнеможденно прикрыл глаза. — Что думаешь? — Зашептал Браунинг. По шорохам Нат догадался, что Таунс поудобнее устроился в кресле, а после ответил напарнику, решив не понижать голос. — Ничего не думаю. Устроим ему встречу с командой и отвезем в отдел, повторим сказаное, а дальше решим, что делать с ним. — Я хочу вздремнуть. — Подал голос Веснински. — А я кофе. — Ответил Браунинг, доставая кошелек и поднимаясь со своего места. — Посидишь с ним? Таунс промычал в знак согласия, и Браунинг вышел из палаты, оставляя Натаниэля на своего напарника. Нат уснул быстро. Боль отступила. В комнате повисла тишина, даже дыхание сидящего недалеко Таунса не было слышно. Натаниэль на секунду почувствовал, как быстро забилось его сердце, как грудь начала быстро вздыматься, а после все прошло, успокоилось. Тьма затянула его в сон.

Таунс.

Заметив неподвижность парня в голове мужчины промелькнула успокаивающая мысль о сне, но после, не услышав дыхания и не заметив поднятия груди, в мыслях появилось что-то тревожное. Таунс подскочил к Натаниэлю, протягивая руку к его пульсу на шее и выдохнул, почувствовав слабое биение. На всякий случай он вышел в коридор и позвал проходящую мимо медсестру. Девушка поправила свой халат и перчатки, зашла в палату с взволнованым видом. По ней можно было догадаться, что работает она с недавних пор, но хорошо разбирается в своем деле. Она пощупала пульс, бегло провела осмотр Натаниэля и тихо пискнула: — Кажется, он впал в кому. — Помедлив, она вышла в коридор и что-то крикнула, скорее всего, созывая других медсестер, так как после в палату вбежали две женщины. Кома?