Пепел жизни

Англия, 2000 год.

      В маленькой общажной квартире тускло горела настольная лампа, освещая один лишь стол, захламленный различными книгами по медицине, тетрадями с лекциями и кружками из-под кофе. Деревянная балконная дверь была приоткрыта, впуская прохладный ночной воздух; шторы едва колыхались.       На небольшом потрёпанном диванчике, что заменял кровать и служил местом для сна, сидела, зажав между пальцев тонкую тлеющую сигарету, блондинка, устремив взгляд, полный безразличия, в стену. Руки её задрожали, поднося косяк к губам; она сделала глубокую затяжку, в блаженстве прикрыв глаза.       — Пошёл ты на хуй, Дэнни, — девушка откинулась на спинку дивана, зажимая сигарету в зубах, доставая из кармана мобильный и заходя в галерею. Она открыла фото, где был изображен мужчина в медицинском халате и с широкой улыбкой на лице, и нажала на «удалить», отбросив телефон в сторону. — Надеюсь, ты подхватишь венеричку и сдохнешь, ебливый ты мудак.       Перепихон с преподавателем был для Одри обычным делом, как в школе, так и в университете. Просто интрижка, просто секс без обязательств. Так думала она, пока не влюбилась в своего учителя старше её на двенадцать лет. Между ними была договорённость, что ничего, кроме плотских утех друг с другом, их не будет связывать. Но чувства же невозможно отключить, вытащить из себя и забросить куда подальше, верно?       У них было идеально всё: общение, свидания и секс. Животный, наполненный страстью; у него дома, в туалете университета и даже в закрытой аудитории. Но так было до одного момента, пока он не переспал с её лучшей подругой, которая твердила Одри расстаться с профессором, ведь «как ты можешь встречаться со своим преподом? он же старый». Она заблокировала её везде, выследила их, сделала парочку компроматов в виде фото и отправила его жене, о которой узнала только после того, как та пришла к ним на кафедру и принесла любимому мужу обед. Она выглядела несчастной. Возможно, даже знала, что Дэниэль ей изменяет, но всё равно оставалась с ним, а эти фото добили до конца. Нет, Одри ни капли не жалела о содеянном, всего лишь хотела открыть этой женщине глаза, скрыв при этом, что сама спала с занятым мужчиной. Но сделала только хуже.       Теперь у Одри нет ни подруги, ни того, кого она полюбила больше, блядь, собственной жизни. Сегодняшний день был последним, когда она видела лица этих двоих, выйдя из университета, заебавшего до тошноты, врачом. Завтра девушку отправят на военную подготовку, чтобы потом закинуть в какую-нибудь горячую точку спасать задницы солдат.       Блондинка достала из помятой пачки последнюю сигарету и закурила, откидывая голову назад и выдыхая дым в потолок, наслаждаясь, возможно, последними часами мирной жизни.

Ирак, 2003 год.

      Солнце нещадно палило, внутри кабины вертолёта было слишком душно, заставляя Одри изнывать от жары и мечтать о прохладном душе. Пейзаж был слишком скучным, чтобы заострять на нём внимание: яркое солнце, песчаные холмы, кое-где проглядывающие кустарники и деревья, крыши небольших домов гражданских и сами люди, снующие туда-сюда, с высоты больше похожие на муравьёв. Одним словом — пустыня с минимальными признаками жизни.       Женщина сжала в руках небольшую сумку с изображением креста, означавшего, что внутри находились предметы первой помощи. Она перевела взгляд на своего помощника, сидевшего напротив, у которого вид был, мягко говоря, не очень: весь бледный, на лбу выступила испарина, голова опущена вниз, а глаза закрыты. Видимо, мутит.       — Ты в порядке? — немного подавшись вперёд, Одри коснулась ладонью колена своего подчинённого, тем самым обращая на себя внимание. — Может, тебе дать пакет? — на что парень лишь замотал головой и попытался выдавить из себя улыбку.       — Всё хорошо, мэм.       — Точно? Я не хочу после тебя драить кабину, — блондинка вздохнула, недоверчиво глядя на парня, но всё же всучила ему в руки небольшой пакет, предназначенный специально для таких случаев. Мало ли что.       «Не хватало, чтобы он выблевал на пол всё, что съел перед вылетом.»       Кристиан благодарно кивнул и отвернулся к окну, не желая больше встречаться со взглядом этой женщины. Честно говоря, она всем своим видом внушала страх и заставляла коленки дрожать, из-за чего он даже не хотел лететь вместе с ней, но против начальства не попрёшь. Возможно, потому что она была несколько крупнее него и более атлетична, а может из-за её отстранённости и манеры речи, казавшейся слишком грубой.       Пилот предупредил о скорой посадке, а у Одри вспотели ладони. То ли от волнения, то ли от невыносимой жары, то ли от того, и другого. Когда ей сказали, что следующая командировка будет в Ирак, стало немного не по себе, ведь это первый раз за время работы, когда Мэйсон направляют в горячую точку. Было страшно. Очень. В другое время женщина работала в обычных госпиталях, далеко от боевых действий, а тут — самое пекло, и словить пулю как раз плюнуть. Хотелось отказаться, развернуться и уйти, тем самым потеряв работу, но к такому Одри была не готова. Не тогда, когда потратила одиннадцать лет учебы, чтобы наконец исполнить детскую мечту и спасать жизни.       Родители девушки не были против карьеры врача и даже оплатили учёбу в университете в надежде на то, что дочь не загремит туда, где свистят пули и замертво падают тела, но после рассказа дочери о поездке в Ирак встали в стойку, не желая отпускать и лишиться единственного ребёнка. Ребёнка, которому тридцать два года, способному самостоятельно принимать решения и ни от кого не зависеть. Конфликта было не избежать, и с криками Одри вылетела из родительского дома, слыша вслед ругательства отца и плач матери. А сейчас она летит на вертолёте во вражескую сторону будучи далеко от дома, не зная, вернётся ли вообще живой.

      «— Как ты не понимаешь, что это опасно?! — кричал отец, обнимая жену за трясущиеся плечи и кидая на дочь гневные взгляды.

      — А что вы ожидали?! Думали, что будучи военным врачом я буду сидеть на жопе ровно и меня никуда не отправят? — Одри прыснула. —Наивные.

      — Откажись... прошу.

Мэйсон посмотрела на мать: пожилая женщина, вся в слезах и тянущаяся к дочери. Девушка вскинула руку вверх, тем самым обрывая все попытки родителей остановить её.

      — Я уже приняла решение. Точка. Одри, подхватив сумку с вещами, направилась к двери, но следующая отцовская фраза заставила остановиться:       — Имей ввиду, что твой труп я оплакивать не буду. Ты сама выбрала свой путь, наплевав на наше мнение. Девушка до побеления костяшек сжала кулаки, сдерживая злость, и усмехнулась, стоя спиной к родным.       — Спасибо, отец. Всегда мечтала это услышать.       И вышла из дома, хлопая входной дверью. Не такого она ожидала от, возможно, последней с ними встречи.»

      Вертолëт начал садиться. Одри вдохнула побольше воздуха и прикрыла глаза, беря себя в руки и выходя из недавних воспоминаний. Будь её воля, вернулась бы сейчас и не допустила этой ссоры. Но что сделано, то сделано.       Дверца кабины открылась, выпуская наружу врача и ассистента. Мэйсон машинально пригнулась, спускаясь, будто головой могла достать до лопастей, и зажмурилась от непривычно яркого света, рукой импровизируя козырёк. Они прибыли на базу, где повсюду ходили люди в форме с оружием в руках, по всей территории стояли различные ящики разных размеров с неизвестным содержимым и несколько военных машин. Кристиан поспешно вылез вслед за женщиной, вставая рядом.       — Что-то мне не по себе, – сконфуженно произнёс парень, осматриваясь.       — Мне, честно говоря, тоже, – кивнула в знак согласия Мэйсон и двинулась в сторону мужчины, стоявшего возле центрального входа, утягивая за собой Кристиана, дабы тот не отставал.       Шаг у этой женщины был настолько широкий, что парню приходилось беспомощно перебирать ногами, чтобы не потеряться где-то позади. Одри шла уверенно, сжимая в ладони ремень от сумки, гордо выпрямив спину, останавливаясь в полуметре от солдата.       — С прибытием, мэм. Как долетели? – мужчина отсалютовал и протянул руку, кинув мимолётный взгляд на ассистента и вернув его обратно на блондинку. Она вложила свою ладонь в ладонь военного, ответив на рукопожатие и задержавшись на долю секунды, не стесняясь рассматривала лицо напротив: большие карие глаза, в которых можно было утонуть, едва заметная россыпь веснушек на носу, и небольшая щетина, которая нисколько не портила вид. Морпех был довольно привлекательным, даже во вкусе блондинки, но Мэйсон приехала не на мужиков глазеть, а заниматься делом.       Одри изобразила что-то наподобие полуулыбки:       — Укачало, но жить можно. Меня зовут Одри Мэйсон и с сегодняшнего дня я — ваш доктор. А это, – она рукой указала на Кристиана, – мой помощник — Кристиан Дуглас, младший сержант и по совместительству медбрат. Будет помогать мне спасать ваши подстреленные задницы.       — Колчек, — мужчина очаровательно улыбнулся, демонстрируя свои ямочки на щеках. — Лейтенант Джейсон Колчек. Рад знакомству.       — Взаимно, Джейсон. Проведëте нас на место? — Одри хотела быстрее разложиться и приступить к работе, но ещё больше мечтала наконец свалить из-под солнца, иначе получит солнечный удар или сжарится прямо здесь и сейчас.       Морпех кивнул и открыл дверь, пропуская гостей, а затем шагнул сам, усмехаясь своим мыслям.