Когда зацветут пионы

Evgeny Grinko – Dusty Room Мягкие капли дождя хаотично ударялись о стекло окна, смывая грязные разводы пыли с карниза. Грозовые тучи заволокли небо, уже который день оставляя город в мрачной тени. В маленькой комнатке горела тусклая настольная лампа, являющаяся единственным источником света. Её свет слегка подрагивал, а причудливые скачущие тени рисовали образы от разбросанных вещей и валяющихся пустых банок крепкого байцзю[1]. Казалось, что всё вокруг остановилось: смятые простыни наполовину свешивались с кровати, а подушка комком валялась где-то на полу среди шуршащих обёрток от лапши быстрого приготовления. Спёртый душный воздух саднил и без того обожжённое от алкоголя горло Чжаня. Когда он последний раз дышал полной грудью? Чувствовал, как лёгкие наполняются, словно высохшая река бурным потоком разливается по руслам? Сколько не выходил из дома? Дни медленно перетекали в недели, сливаясь в сознании липким комом. Простенький бумажный календарь на столе, подаренный коллегами на работе, давно уже стоило перевернуть. Его яркая обложка привлекала внимание, напоминая Чжаню о дне, цифры которого впечатались в его памяти ярким алым цветом. 18 сентября – день, когда его страшный кошмар постучался в дверь. Чжань, сидевший на обитом кожей диване, уже несколько часов прожигал взглядом ненавистный календарь, не имея сил встать и выбросить его в мусорное ведро, где, казалось, ему самое место. Прикрыв глаза, он поднёс горлышко бутылки к сухим губам. Последние капли, оставшиеся на дне, медленно ползли по стенкам, оставляя за собой тонкие следы. Запрокинув голову, Чжань поднял бутылку выше, позволяя им стечь в горло. Он давно уже не чувствовал вкуса, будь это его любимая еда или какой-то напиток; лишь горечь солёных слёз, стекавших по щекам и изредка попадавших в рот. Покрутив пустую бутылку в дрожащих руках, он нагнулся к полу, поставив её рядом с другими. Он оглядел комнату: полумрак не давал разглядеть мелкие детали, но он отчётливо видел то ужасное состояние, в котором находилась его некогда уютная и чистая квартира. Резкий звук уведомления разрезал сонную тишину, заставляя Чжаня дёрнуться. В первый раз он даже не подумал подниматься, но сообщения всё приходили, раздражая слух. Отыскать в беспорядке источник звука было непростой задачей. Пытаясь пройти в другой угол комнаты, откуда слышался писк телефона, он попутно задел аккуратно выставленные в ряд бутылки, шаркнул парочку обёрток, и чуть не упал, наступив на что-то мокрое. Преодолев своеобразную полосу препятствий, он всё-таки добрался до заваленного бумагами стола и нашёл телефон. Яркий экран на секунду ослепил его, заставляя зажмурить глаза и выпалить пару нецензурных словечек. Ему удалось сфокусировать взгляд и рассмотреть последнее пришедшее смс. «Эй, ты вообще там живой?!» 20:05 Он прокрутил диалог в начало и попытался понять суть. «Привет! Я надеюсь, ты не забыл о статье для завтрашнего выпуска? Ты так и не отправил её мне.» 17:55 «Слушай, я понимаю, тебе не нравится всё это дерьмо, но мне прилетит по шее, если я не отредактирую и не отправлю её для завтрашнего выпуска.» 18:44 «Чёрт, Сяо, где тебя черти носят? Если ты забыл посмотреть на календарь, то напоминаю – уже 4, мать его, октября!» 19:13 «Сяо, если ты сейчас же не пришлёшь её мне, я разорву тебя на мелкие клочья, а потом разорвут и меня!» 19:26 «Почему ты не отвечаешь на мои звонки?!» 19:32 «Я понимаю, тебе трудно сейчас, но то, что ты взялся работать удалённо, не даёт тебе права так относиться к работе! Ты подводишь всё издательство!» 19:49 «Эй, ты вообще там живой?!» 20:05 – Твою мать, – сдавленный стон отвращения вырвался из груди Чжаня. – Эта чёртова статья, я опять забыл про неё, – он судорожно раскидал бумаги, откапывая ноутбук. Несмотря на своё состояние, Чжань всё ещё пытался оставаться в реальности, отчаянно цепляясь за работу. Она помогала сохранять в нём хоть каплю рассудка и не упасть в пучину тоски и отчаяния окончательно. Экран загорелся и на нём высветилась открытая статья, которую он забыл отправить. Щёлкнув пару раз мышкой, документ наконец-то отправился в своё путешествие по сетям прямо к получателю. Он так и не помнил, что именно отвлекло его, но точно знал, что это связано с Ибо и нахлынувшими чувствами, которые заставляли вспоминать тот вечер снова и снова, и слова, что оглушительно звенели в его голове. Воспоминания кинолентой опять начали мелькать перед глазами, вызывая головную боль у Чжаня. Он видел каждый день, проведённый с Ибо. Вот они сидят в их любимом месте неподалёку от тихого озера, тихо хохочут и пьют приторный сок, а здесь греют ноги у камина, наслаждаясь потрескиванием древесины и маленькими языками пламени. Страницы их истории бегло скачут, перебрасывая из одного дня в другой. Чжань пытается прогнать наваждение, снять пелену ярких картинок с глаз. Но лишь на секунду прикрыв тяжелые веки, тут же видит, как аккуратно касается коротких волос Ибо, мягко заводит пальцы за ухо, что-то шепчет ему, целуя в шею, спускается ниже к впадинке между чётко очерченных ключиц. Ощущает жар кожи, отзывающейся на прикосновения. Чувствует пьянящий запах, который вводит его в исступление. Резко открыв глаза, Чжань судорожно глотает воздух, словно всё это время находился под водой. Живот скрутило резкой болью, отзывающейся во всём теле. Кровь закипает, словно яд распространяется по венам. Он чувствует, что не может дышать, к горлу подкатывает сдавливающий ком. Такое состояние у него случается не в первый раз. Правда то, как бороться с этим он до сих пор не понимал. Со временем спазм сам отступал, позволяя мышцам расслабить хватку. Обмякнув на стуле и восстановив дыхание, он снова глянул на ноутбук. Кое-что ещё промелькнуло в его памяти во время очередного приступа. Так он называл своё состояние, которое никак не мог контролировать. То ли с недоверием, то ли с долей неуверенности он начал кликать мышкой своей тонкой, слегка подрагивающей, рукой. Как-то давно они завели общую страницу в заметках Notion[2], где писали всякие глупости, скидывали ссылки на видео, придумывали свои шифры и составляли список общих дел и планов. Найдя приложение, он долго не решался заглянуть в дополнительные вкладки, где висела общая страница. Вдруг её уже нет? Если он удалил её и всё, что там было? Лёгкая обида уколола его. Если всё-таки удалил, то как он мог? Всё, что осталось у Чжаня от любимого человека – чёртова страница в заметках и пару вещей, на которые он каждый раз натыкался взглядом. Разве он бы поступил с ним так? А в принципе почему бы и нет. Ведь он смог сказать ему то, что до сих пор прокручивает в своей памяти Чжань. Он оставил его, ушёл, растоптал всё, что они так бережно собирали. Или это была вынужденная мера? Чжань ненавидел эту черту характера Ибо – ничего не объяснять, скрывая свои настоящие чувства. Словно огромная глыба льда, подпитывающаяся леденящим душу океаном. В этом плане с ним всегда было тяжело, но Сяо наивно полагал, что у него получится изменить Ибо, раскрыть его эмоции, или, на худой конец, просто понимать его немного лучше. Пересилив себя, он всё-таки открыл приложение и кликнул на вкладку отображения действующих страниц. Есть. Несколько минут он не мог поверить тому, что видит. Всё, что было, осталось на своих местах. Все заметки, планы, ссылки, диалоги и даже ошибки в словах. Новая волна тоски потихоньку начинала подниматься где-то глубоко в области груди. Помедлив, Чжань кликнул на пустое место и создал что-то наподобие скрытой заметки, которую можно развернуть, кликнув по ней. Особых идей не было, он лишь хотел излить всю боль, что накопилась в его израненном сердце. Поставив сегодняшнюю дату, он начал писать всё, что приходило ему в голову.   Evgeny Grinko – Things From The Past «4 октября, 2022 год Не знаю, заходишь ли ты ещё сюда, да и вряд ли ты прочитаешь это, но всё-таки. Последнее время дела идут… отвратно. Я стал мало есть, кусок в горло не лезет. А ещё перевёл работу на дом. Не хочу отвечать на дурацкие вопросы со стороны коллег о том, почему мои круги под глазами стали больше, чем глубина Марианской впадины. Знаешь, я всё ещё думаю обо всём, что произошло. Сначала я решил выбрать позицию ненавидеть тебя, пытался искать в тебе плохие стороны. Первое время даже получалось, но я понимаю, что просто вру себе и пытаюсь насильно убедиться в этом. Мне так одиноко без тебя, я не могу найти себе место. Мне кажется, что я везде лишний, чужой. Я не понимаю, для чего живу, делаю эти грёбаные статьи, встаю по утрам. Ты давал мне смысл, ты показал, какой я на самом деле, на какую чистую любовь способно моё сердце. Я был с тобой настоящим, без страха быть непринятым или показаться странным. А сейчас... я снова разбит, я не знаю, что мне делать, я будто живу не своей жизнью, плыву по течению, словно всё вокруг проходит мимо меня. Мне страшно видеть, что со мной происходит. Мне так больно осознавать, что ты перестал быть частью моей жизни. Я не могу понять, как отпустить тебя, я так не хочу терять тебя, но я уже. Я не могу передать словами, насколько моему сердцу больно это осознавать, но я обещал тебе, что даже если ты перестанешь нуждаться во мне, я не стану заставлять тебя, потому что уважаю твой выбор. Я так хотел дать тебе ту любовь, искренность, поддержку, нежность, заботу, на которую только способен. Я так надеюсь, что у меня получилось показать, какого отношения к себе ты заслуживаешь. Ты самый прекрасный человек, который только…» Чжань остановился, не дописав предложение. Горячие слёзы обжигали щёки и застилали глаза. Он и раньше был довольно эмоциональным, но расставание, упавшее на его плечи грузом, выбило из колеи сильнее, чем он мог себе представить. Он устало потёр переносицу, еще раз пробегаясь по написанному тексту. Дойдя до конца, он, слегка помедлив, дописал конец фразы: «… который только был в моей жизни.» Тяжёлый вздох, вырвавшийся из груди, заставил его вынырнуть из словесного потока. Отодвинув стул, он, чуть пошатываясь от слабости, подошёл к плотным шторам и резким движением раскрыл их. Лунный свет разливался по комнате мягким молоком, освещая уголки квартиры, спрятанные в тени. Чжань аккуратно приоткрыл окно, позволяя свежему воздуху проникнуть внутрь. Запах дождя окутал его, расслабляя напряжённые мышцы. Прошёл ещё один день без Ибо.