Дружба и ничего лишнего

Il n’y a pas de fumée sans feu.       Ночной ливень, под монотонный ритм которого Драко и Гермиона почти до самого рассвета изливали друг другу души, наконец закончился. На смену ему пришло яркое осеннее солнце, которое в Англии было редкостью в любое время года. Радуясь внезапному послаблению погоды, птички выпорхнули из укромных мест и теперь весело прыгали по карнизу окна, греясь в лучах солнца. Их радостное чириканье доносилось из приоткрытого окна вместе с лёгким дуновением ветра.       Проснувшийся где‑то полчаса назад Драко задумчиво разглядывал умиротворённое лицо мирно посапывающей у него на груди Гермионы. Пение разгулявшихся птиц вовсе не беспокоило её, а скорее действовало как колыбельная, погружая всё глубже в сладкие сны.       Почувствовав, как во рту образуется пустыня, Драко сглотнул остатки слюны и бросил взгляд на надоедливо тикающие часы. Уже почти полдень. Виски сдавливала тупая, ноющая боль, которая с каждым импульсом напоминала Драко об необдуманных поступках вчерашнего вечера.       На удивление, он не испытывал стыда. Его чувства скорее были похожи на дискомфорт, который стал следствием выхода за рамки привычного существования. В последнее время ему нравилось жить, не привлекая к себе излишнего внимания. Но вчера всё немного вышло из‑под контроля.       Бутылка выпитого до дна огневиски Огдена валялась под журнальным столиком, как очередное напоминание о деяниях прошлого вечера. Рядом с ней покоился свернувшийся в подобие гнезда плед, который они безжалостно сбросили с дивана за ненадобностью. В объятиях друг друга им было тепло и уютно всю ночь.       Несмотря на неудобную позу и боль в спине, Драко старался не шевелиться лишний раз, боясь разбудить подругу. Ему была по душе атмосфера этого момента, и хотелось продлить её хоть ненадолго.       Если задуматься, то обстановка вокруг слегка напоминала сцену из фильмов о любви, которые смотрела Гермиона почти каждые выходные. Драко участвовал в этом мероприятии исключительно за компанию, так как не мог отказать подруге.       Со временем ему даже понравилось смотреть фильмы, закутавшись с Гермионой на пару в пушистый плед. Иногда они пили горячий шоколад, стараясь согреться в дождливую погоду. Иногда съедали ведёрко ледяного мороженого, запивая вредной, но такой вкусной газировкой. В такие моменты Драко ощущал себя по‑настоящему счастливым.       Признаваться в этом Гермионе он, конечно же, не желал, боясь показаться сентиментальным. Поэтому каждый раз, когда она звала его посмотреть что‑нибудь по телевизору, сопротивлялся изо всех сил, но лишь для вида. И спустя всего лишь несколько минут уговоров покорно соглашался, наблюдая, как Гермиона радостно подпрыгивает от радости, словно ребёнок. После она чмокала его в щёку и бежала вставлять кассету в видеопроигрыватель. Он следил за её движениями с лёгкой улыбкой на губах и каждый раз думал о том, что благодарен судьбе за то, что она их свела, после всего пережитого.       Внезапно тишину нарушил едва уловимый шёпот, сорвавшийся с губ Гермионы. Сначала Драко не разобрал слов, но потом отчётливо услышал своё имя. Не прерывая свой сладкий сон, она ещё раз прошептала: «Драко» — и крепче обвила руками его торс. Блаженная улыбка украсила её сонное лицо.       Сердце сделало кульбит и ускорилось, глухо стуча в рёбрах. Тёплое, нежное чувство зародилось в районе солнечного сплетения, разливаясь широкой рекой по всей груди. Эмоции накрыли его с головой без предупреждения. Счастье, радость и чуть‑чуть эйфории — вот что почувствовал Драко за эти несколько секунд.       В этот момент он окончательно растерял остатки рационального мышления. Разум, откинутый на задворки сознания, бил тревогу, но Драко уже было всё равно. Чувства победили, и им завладел опасный интерес, сопротивляться которому оказалось не под силу.       Поддавшись этому неведомому инстинкту, он, не раздумывая, протянул руку, невесомо касаясь подушечками пальцев нежной кожи слегка розоватой девичьей щеки. Возможно, в будущем он пожалеет о содеянном, но остановиться сейчас казалось бы неправильным. Скользя вверх по скуле, он аккуратно заправил за ухо прядь выбившихся из причёски волос. Затем, словно заворожённый, ещё раз повторил ранее намеченный путь, но уже костяшками пальцев. Он впервые по‑настоящему позволил себе отметить красоту Гермионы, которую раньше старательно не замечал и даже в какой‑то степени запрещал себе это делать.       Не отнимая руки от её лица, он задумчиво отвёл взгляд, разглядывая узор на обивке дивана. Его разум был далёк от реальности.       Как бы он того ни хотел, но вчерашние события заставили его посмотреть на подругу совершенно иным взглядом. С самого начала его медленно поедала тревога, что игра, которую они затеяли, вдруг может выйти из‑под контроля. Но теперь она росла в геометрической прогрессии.       Первые тревожные звоночки появились уже вчера. Ведь изначально он не собирался вкладывать в поцелуй столько нежности, любви и страсти. Он вообще был против всего этого. Но когда коснулся её губ, то ощутил, как внутри всё горит и пылает.       Возможно, так на него подействовал алкоголь. Но есть и другая теория…       — Кхм‑кхм…       Вздрогнув, Драко встретился с настороженным взглядом подруги и моментально забыл о том, о чём только что думал. Судя по эмоциям на её лице, можно было сделать однозначный вывод: она явно озадачена его проявлением нежности по отношению к ней. На самом деле Драко и сам не ожидал от себя чего‑то подобного. Это было несвойственно для их тёплых, но дружеских отношений.       Нервничая, он ощутил, как на лбу начинают проступать капельки пота, а сердце неминуемо ускоряет свой ритм. Словно преступник, пойманный с поличным, он решил, что у него ещё есть шанс избежать наказания, и поспешно одёрнул руку, укладывая её под голову, как ни в чём не бывало.       К сожалению, уже было поздно. Гермиона проследила за его порывистым движением и подозрительно прищурилась. А он, в своё время, следил за птицами, копошащимися за окном, с таким видом, будто ничего необычного не произошло. Но тишина не могла долго продолжаться, и Гермиона прочистила горло, явно собираясь что‑то сказать, но Драко резко оборвал её намерения:       — Прости, я не хотел тебя разбудить, — оправдался он, надеясь избежать дальнейших расспросов.       — И тем не менее у тебя это получилось…       В её голосе не было злобы, лишь насмешливые нотки сарказма. Приподняв голову, она упёрлась подбородком в его грудь и загадочно улыбнулась. Её янтарно‑карие глаза задумчиво скользили по его лицу, будто бы в поисках ответа на ещё не заданный вопрос. Драко казалось, что она хочет прожечь в нём дыру своим взглядом.       — Что‑то не так? — не выдержав напряжения, витающего в воздухе, нервно спросил он.       — Твоя рука на моей щеке — вот что не так, — с ноткой задумчивости сказала она.       — По‑твоему, можно подумать, что я совершил какое‑то преступление. Мне что, тебя трогать нельзя? — будто оскорбившись, спросил он.       — Можно, конечно, но твои прикосновения не были дружескими. Мне кажется, парень так касается своей возлюбленной, ну или как минимум девушки, к которой он испытывает интерес, — лукавая ухмылка играла на её губах, и Драко ощутил, как жар резко прихлынул к щекам.       «Ей нужно смотреть поменьше этих магловских мелодрам, — подумал Драко, — да и мне тоже…» — нахмурившись, закончил он свою мысль.       — Что ты хочешь этим сказать? — он словно не понимал намёка.       — Я хочу сказать, что вы, мистер Малфой, наконец разглядели во мне девушку, — продолжала издеваться она, вгоняя его в ещё большую краску своими каверзными вопросами.       — Вот ведьма…       На секунду Драко растерялся. Сказать Гермионе правду — всё равно что признать поражение. Значит, его спасёт только ложь. Тем более ей совсем не обязательно знать о его умозаключениях и о той краткосрочной нежности, которую он испытал к ней пару минут назад.       Всё это глупости. Для неё это не важно. Для их дружбы это губительно. Значит, это ложь во благо.       Да, возможно, в последнее время он стал смотреть внимательнее, открыл глаза пошире, так сказать. Но это ничего не меняло. Они не имеют права пересечь черту дружбы. По мнению Драко, оно того не стоило. И даже если они попробуют, из этого ничего не выйдет. А дружбу потом уже не вернуть.       Всё просто. Первое: у них нет будущего. Второе: они не подходят друг другу. Третье: Драко любит другую. На этом можно поставить жирную точку.       Она нетерпеливо ждала его ответа с игривым огоньком в глазах, который Драко собирался безжалостно погасить. Сглотнув вязкую, словно патока, слюну, он ухмыльнулся в своей привычной манере.       — По‑моему, ты принимаешь желаемое за действительное, Грейнджер. Для меня ты всего лишь подруга, не более… — он начал издалека, отрицая любую симпатию к ней, надеясь, что это поможет избежать излишних вопросов.       Похоже, Гермиону не впечатлил его ответ, и она устало закатила глаза. Драко напрягся, ведь взгляд, которым она его одарила, не предвещал ничего хорошего.       — Тогда зачем твои руки касались меня? — не закончив мысли, она резко приподнялась на локтях, оказываясь с ним на одном уровне; теперь их лица разделяли какие‑то жалкие сантиметры. — Вот так… — С этими словами она медленно протянула руку и, сохраняя зрительный контакт, нежно провела подушечками пальцев по его напряжённой скуле.       Вслед за её прикосновением по коже вмиг разбежались стаи мурашек. Нежность её рук затронула каждую клеточку его тела, и он едва сдержался, чтобы не закатить глаза от удовольствия. Такая реакция оказалась для Драко пугающе неожиданной.       Скрывая истинные эмоции от подруги, он втянул воздух через ноздри, изо всех сил сжимая челюсти. Ощущая, как под кожей заходили желваки, он хмуро опустил брови и посмотрел на неё исподлобья. Волна трепетной дрожи всё ещё блуждала по его телу. Справиться с ней ему было не по силам.       Продолжая нагло издеваться над ним, Гермиона следила за каждой эмоцией на его лице. Она будто бросала ему некий вызов.       И тут, как назло, взгляд зацепился за её пухлые губы цвета спелого персика. Под кожу проникло острое, почти невыносимое желание вновь ощутить вкус её губ, снова притянуть её к себе и раствориться в этом прикосновении. Оно пронзило его так внезапно и сильно, словно по венам пробежал электрический разряд.       — Перестань драматизировать, Грейнджер… — сквозь зубы процедил Драко и нарочито небрежно отвёл её руку от своего лица.       Он злился. На неё. На себя. На то, как отчаянно не хотел признавать собственные мысли.       Собственные желания.       — Всё предельно просто. На твоей щеке пятно, — нужные слова нашлись сами собой. — Которое я хотел попробовать стереть. Вот и всё! — закончил он почти крича на неё.       Конечно, никакого пятна не было, но легенда казалась вполне убедительной. По крайней мере, так думал Драко. Годы учёбы на Слизерине не прошли даром: за это время он научился ловко врать и изворачиваться. Плохо было то, что за несколько лет дружбы Гермиона могла с вероятностью в 99 % определить, когда он говорил правду, а когда пытается её обмануть.       Сейчас он надеялся на тот самый один процент.       — Что ещё за пятно? — скептически нахмурившись, она приподнялась, скрещивая руки на груди.       — Вот тут, — Драко указал пальцем на скулу. — Кажется, тушь немного размазалась, — пояснил он и с нарочито серьёзным видом начал осторожно тереть её раскрасневшуюся щёку.       Гермиона посмотрела на него так, словно он внезапно сошёл с ума. От выражения её лица Драко едва сдержал смешок. Ситуация выходила совершенно нелепой. Снаружи он сохранял невозмутимость, но внутри всё давно превратилось в сплошной хаос.       Всё шло почти идеально, если бы не одна проблема: Гермиона вовсе не глупа, а вот он сам, похоже, действительно полный идиот. Иначе это никак не объяснить.       — Тогда, — она перехватила его руку, убирая её подальше от своего измученного лица, — я, пожалуй, пойду умоюсь. Если ты не против.       Драко сглотнул густую слюну, ощущая, что стоит на краю пропасти. Мысли бились о черепную коробку в панике.       Стоит ей взглянуть на себя в зеркало, как ложь будет раскрыта, и множество неудобных вопросов обвалится на него шквалистым градом. Значит, этого нельзя допустить.       Но Гермиона уже приподнялась, пытаясь перелезть через него.       — Против! — в отчаянии выкрикнул он, не успев толком подумать, и схватил подругу за руку.       С лёгким вскрипом она потеряла равновесие и, словно в замедленной съёмке, начала своё падение к нему на грудь. Когда их грудные клетки столкнулись, первое, что ощутил Драко, — это боль в рёбрах. Удерживая её от падения на пол, он обвил её талию, прижимая к себе. Но затем случилось то, чего он совсем не планировал.       Правильно говорят мудрецы: бойся своих желаний, ведь они имеют свойство сбываться.       Стечение обстоятельств сыграло с ними злую шутку. По‑другому и не скажешь: ведь, упав, Гермиона коснулась его губ своими. Приземление было настолько точным, будто так и было задумано.       Судьба словно подталкивала их к чему‑то. Но ни он, ни она не понимали намёков.       Взгляды моментально пересеклись. По нежной коже будто прошелся электрический импульс, и тело охватил жар. И тут же, словно назойливые мошки, разум вновь атаковали грешные мысли, взывая и соблазняя на решительные действия. Они шептали ему: прикрой глаза и отдайся опасным чувствам.       Но и в этот раз Драко не успел обдумать этот вариант развития событий. Не прошло и секунды, как Гермиона, будто испугавшись, разорвала порочный контакт и резко выпрямилась, теперь сидя на нём верхом.       Хорошо это или плохо, Драко не мог решить.       Щёки Гермионы моментально приобрели ярко‑красный оттенок, чему Драко даже немного удивился: ведь буквально пару дней назад она не стеснялась подобных соприкосновений и даже сама его оседлала. Видимо, сегодня всё иначе.       Продолжая краснеть, она скинула его руки со своей талии и соскочила с дивана, поправляя сбившийся за ночь халат. Затянув пояс потуже, она одарила его гневным взглядом.       — С тобой всё в порядке, Драко? Ты ведёшь себя как‑то странно…       Все его старания были пустыми: ведь неудобных вопросов так и не удалось избежать. Вот досада.       Драко был с ней согласен. Он вёл себя не то чтобы странно. Он вёл себя как идиот.       Поэтому… нет, не всё в порядке. Но Гермионе знать об этом совсем не обязательно. И в его голове уже созревал новый план. Он настолько сильно заврался, совсем позабыв про одну простую истину: рано или поздно всё тайное становится явным.       Желания отвечать на заданный вопрос у него отсутствовало. Спустя несколько секунд раздумий он решил ретироваться и, кинув взгляд на наручные часы, удивлённо вскинул брови.       — Вот чёрт, уже полдень! — рассеянно вскрикнул он и резко вскочил с дивана.       — Что случилось? — обеспокоенно спросила Гермиона, следя за тем, как он суетится в поисках пиджака.       — Я опаздываю на встречу!       Очередная ложь.       — В выходной? — она скептически приподняла бровь. — И с кем же, если не секрет?       У Драко не было ответа на этот вопрос прямо сейчас, поэтому он взял тайм‑аут, пытаясь вдеть непослушную пуговицу в петлю. Он чувствовал, как кожа нагревается под её проницательным взглядом. Пальцы не подчинялись ему и подрагивали от нервного напряжения. Часы тикали слишком громко. По виску медленно побежала горячая капля пота. Было ощущение, будто он находится под прицелом палящего летнего солнца.       — Давай помогу.       Она оттолкнула его руки и аккуратно застегнула пиджак с первой попытки. Затем подняла на него взгляд, и Драко почувствовал, что готов провалиться сквозь землю от стыда. Он будто онемел.       Вздохнув, она скользнула руками по лацканам пиджака выше. Прямо к шее.       Они не разрывали зрительного контакта ни на секунду. Драко вздрогнул, когда её тёплые пальцы дотронулись до нежной кожи чуть ниже роста линии волос, и тут же мысленно ударил себя по лбу:       «Соберись уже наконец!»       — Что‑то ты сегодня какой‑то нервный, — констатировала она, поправляя воротник его рубашки.       Да, пожалуй, она права.       — Ты, кстати, не ответил на вопрос… — тактично напомнила Гермиона, закончив с рубашкой и отступив назад всего на один шаг. Слишком близко.       Она выглядела немного смущённой.       — Сегодня Блейз возвращается из Франции. Мы договорились встретиться мужской компанией и посидеть в баре…       Какая искусная ложь. Он даже сам себе поверил бы.       В ответ на его новость Гермиона задумчиво промычала, и Драко быстрым шагом направился к двери — подальше от неё. Пока он надевал ботинки, она сверлила его беспокойным взглядом.       — Знаешь, всё это странно…       — Что именно?       — Твоё поведение, вот что. Ты как будто бы сам не свой…       Грустная улыбка искривила его губы. «Сам не свой» — это именно то состояние, в котором он сейчас пребывал. За эти несколько лет дружбы Гермиона научилась читать его как открытую книгу.       Сейчас ему это было не нужно. Он хотел спрятать свои чувства подальше — и от неё, и, что гораздо важнее, от себя.       — Тебе показалось, — он ободряюще улыбнулся, стараясь разрядить напряжение в атмосфере, но Гермиона продолжала подозрительно щуриться в его сторону.       Вздохнув, он притянул её к себе за руку и заключил в крепкие объятия. Гермиона всё так же молчала, но спустя пару секунд будто оттаяла и обвила его спину руками. Привстав на носочки, она опустила голову к нему на плечо и до боли печальным голосом сказала:       — Тогда ещё мне кажется, что мы совершили ошибку…       Зарывшись в её кудри носом, он вдохнул, наполняя лёгкие сладким ароматом вишни и миндаля. Приподняв её голову за подбородок, он заставил её посмотреть прямо ему в глаза и полным уверенности голосом заверил:       — Всё будет хорошо, mon ange, — и оставил мягкий, полный нежности поцелуй на щеке Гермионы.       В спину прозвучало лишь задумчивое «До завтра...», и дверь тихо захлопнулась.       Предчувствие того, что скоро их ждут большие перемены, медленно проникало под кожу. Но Драко не хотел об этом думать. Вдохнув прохладный свежий воздух полной грудью, он решил, что будет плыть по течению.