Забытое имя.

Порой в жизни наступает момент, когда все, что накопилось внутри - вырывается наружу. Человек не всесилен, и иногда об этом стоит помнить. Отпусти себя, прости, и жизнь заиграет другими красками. Холодный поток ветра пробирается сквозь приоткрытое окно, небрежно развивая волосы. Вдоль дороги проносились укрытые белоснежными шляпами деревья, а где-то в ночи ярко светились звезды. Голова прикладывается к холодному стеклу, стараясь прогнать свои мысли. Человек слева не позволяет себе начать разговор: он крепко обеими руками держит руль. Хоть это и не мешает ему переодически поглядывать на уставшего парня. — Куда мы едем? — подал голос Шаст. Школьник не поднял взгляд со своих колен. — Перекусить, — Арсений прокашлялся. — Нам стоило бы подкрепиться, не находишь ли? — М, — тихо бросил и стал зубами рвать свою губу. Некомфортно находиться рядом с тем, с кем ревел как вне себя. Шастуну стыдно, ведь слезы - удел слабых. И не только слезы, но и страх, импульсивность, вина. Все они заставляют сковываться и поступать опрометчиво. Глаза метнулись в сторону окна и только после этого Шаст понял, что ехали они не в кафе, а к учителю домой. Возражать не стал, да и толку? Лишний раз не хотелось навязываться, а после позора хотелось лишь раствориться, как кофе в кипятке. Попов паркуется, отстегивает ремень и резво выходит из авто. Антон на это не реагирует, смотрит куда-то вниз, отмечая в голове щиплющие глаза. Когда открывается его дверь, он глупо хлопает ресницами. — Так, обхвати мою шею руками, мне так проще будет, — заявляет старший, и, недолго думая, руками обхватывает тело. — Я сам могу! — чувствуя руки на своей талии сгорает от противоречивых чувств. Безумно длинный, неуклюжий и с зареванным лицом. Позорище. — Ключи возьми, неудобно открывать будет, — юноша перехватил ключи, то и дело озираясь то на них, то на Арса. Но стоило Попову посмотреть на младшего - тот мигом отвернулся. Хруст под ногами немного отвлекает Антона. Зима нравилась ему. Не новым годом, эти заезженным, как ему казалось, праздником, а своей неописуемой атмосферой. Пушистый снег, хруст, ледяной ветер и..теплый Арсений, как бы странно это не прозвучало. Антону жутко не хватало его, но самому себе признать дороже. В квартире горел свет, освещая коридор. Арсений аккуратно посадил на пуфик парня, помог раздеться сначала ему, а потом себе. — Я не беспомощный, — без толики злобы произнес, глядя в голубые глаза напротив. — Не нужно проявлять чрезмерную заботу, мне не по себе, — откровенность далась ему легко. Математик, закатив глаза, подставил свою руку для того, чтобы шатен оперся на нее. Так и произошло. Доковыляв до дивана, он отпустил чужую руку и, кивнув с благодарностью, плюхнулся. — Так, я собираюсь лазанью сделать, тебе как, нормально? Пойдет? — обеспокоено уточнял математик, лишь бы младшему было хорошо. — Я всеядный. Спасибо, — голова шатена повернулась к окну. За наблюдением не заметил, как быстро пролетело время и уже на всю квартиру стоял запах. Антон запросто мог бы уйти, ведь понимал, что нога заживет быстро из-за его скорости. Но что-то его останавливало: желание побыть как можно дольше с любимым объектом. И вроде как учителю вполне комфортно находиться рядом с ним. Вот только явно без скрытых побуждений. От этой мысли хочется взвыть. Симпатию к мужчине он принял спокойно, давно за собой замечал подобное отношение к двум сторонам. На отношения он не решался, но оно и понятно. Во-первых, ему приходится скрывать свою настоящую личность из-за указа Андрея; во-вторых, он же далеко не обычный школьник, он также и «герой», как бы глупо это не звучало. Но, а в-третьих..Антон не видел никакой симпатии к себе со стороны мужчины. Предлагать встречаться будет безумием, особенно с ним. Перед носом появилась тарелка с лазанью и восхитительным запахом. — Бери, — Протягивает Арсений и отдает в руки блюдо. Сам усаживается рядом: точно так же с едой. — Я могу включить какой-нибудь фильм, что скажешь? — Как вам будет угодно, — Равнодушно огласил и покосился на препода. — Вы уверены, что здесь можно есть? — Да, почему нет? — непонятливо усмехнулся старший, и чуть дольше положенного смотрел в зеленые глаза, после включил какой-то фильм. — Ну, мало ли. Принято на кухне есть, за столом, да и в целом я неряшливый, могу уронить ненароком.. — Эй, давай договоримся: первое - ты можешь делать все, что захочется. Конечно, в пределах разумного. Второе, вне школы перейдем на «ты»? — полувопросительная интонация брюнета была едва различима, но Шастун ее уловил. — Как будет удобно ва..тебе, — Антон прокашлялся в кулак, неловко отводя взгляд куда-то в сторону. Их лица подсвечивает свет от телевизора, поэтому младший старается всеми способами избежать встречи взглядами. — Отлично, — довольно заулыбался мужчина. — Так гораздо лучше, — и хлопнул парня по плечу. Попробовав блюдо, Шаст постарался сдерживать так и норовящуюся разбежаться по лицу улыбку. От мысли, что для него приготовили еду, в груди разливалось тепло. Вкусно, уютно и хорошо. — «Было ли когда-нибудь такое дома?» — даже делать ничего не пришлось, ведь улыбка померкла. Голова как назло подбрасывала ему обидные слова Арсения, которые никак не хотели уходить. — Ну как? — Оказывается, все это время за ним наблюдал Арсений. — Есть можно, надеюсь? Из меня вышел бы отличный повар! — Разумеется! Лазанья просто пальчики оближешь, — Отозвался быстро юноша. — «Почему я подумал про дом?» Антон так растерялся от своего запала, что случайно опрокинул пустую, но в соусе измазанную тарелку на свою футболку. — Антон! — поставив тарелку подальше от них, вскочил на ноги. — Снимай, я застираю, пока не впиталось. Я принесу тебе другую вещь. — Арсений Сергеич..— у парня был такой ошеломляющий прикид, что старший на мгновение остановился. — Мне срочно домой надо. — Даже если надо, то не в таком виде и состоянии. Я завтра тебя могу отвезти, просто предупреди своих родителей. — Вы не понимаете, — Антон попытался встать, но на плечи легли теплые руки. Подняв голову, их глаза встретились. — Если ты так хочешь, я отвезу, но футболку все равно сними, — далее прокомментировал. — Не в грязной же идти. — О..да, вы правы, — Математик вздохнул, смирил взглядом и ушел в другую комнату, а вернулся уже с черным худи. — Мне отвернуться или выйти? — Смотря на младшего, серьезно спросил. — Без разницы, — Антон заметил, что мужчина не вышел, а лишь отвернулся. Оглянувшись пару раз на мужчину, быстро скинул с себя футболку, а после принялся натягивать чужую вещь. — Так поделишься, что случилось? — невзначай кинул. — Завтра день рождения у моей сестры, — Уже стоя на одной ноге сказал дылда. — Я все. Арс, повернувшись, втянул воздух. Ему показалось достаточно милым то, как парень стоит в его одежде и смущается. Покачав головой, старался прогнать эти мысли. Попов протянул руку и взял шмотку, после так же молча вышел. — Так, и это определенный повод для того, чтобы так резко спохватиться, не так ли? — кричал Арсений с ванной. — У меня нет подарка, — прокричал так же Антон. — Может заедем завтра? — уже на пороге комнаты спросил старший. — Сейчас уже поздно, ты толком ничего не успеешь. Шастун колебался. С одной стороны, в словах брюнета был смысл. А с другой стоял отец Алисы. Антон знал, что если не появится - ему влетит. Знал, что если ослушается - ему влетит. Мелькнувшее сомнение на лице Антона заставило Арсения вновь пораскинуть мозгами. — Давай посмотрим на сайте, может что-нибудь найдем подходящее. И хоть последующий час они были заняты поиском подарка, Попов не раз ловил на себе благодарный взгляд младшего. — Кстати, прости за такой вопрос, но какой у нас бюджет? — Попов протер уже уставшие глаза, немного расправляя плечи. — Об этом можно не переживать, — честно ответил шатен. — Какие щедрые у тебя родители, — с толикой улыбки проговорил учитель. — Наверное, вас обоих просто обожают, да? — Не то слово, — получилось как-то кисло и вяло. Будь Антон слушателем - ни за что не поверил бы своему собеседнику. — Черт! Ничего подходящего! — откинул голову назад, закрыв руками лицо. Арсений вновь задумчиво посмотрел на парня, поджав губы. На сайте всякое было, но и этого было недостаточно. Поэтому громко вздохнув, хрустнул пальцами. — Что любит твоя сестра? — Настало время Антона напрячь свой мозг. — Семью, свои достижения, кота..— продолжить не успел, его перебили. — Не то, Тох, я немного о другом, — усмехнулся Арсений и ушел делать зеленый чай. Шастун погрузился в себя. Стал думать о том, что ей не нравится. Алиса не любила холод, когда солнце заходило слишком рано, не любила спать в темноте, потому что любой шорох заставлял ее трястись, который впоследствии заставлял ее оглядываться со стучащим сердцем в комнате, где на самом деле никого не было. Она не любила одиночество. Ведь на деле, она никогда не боялась темноты. Она страшилась находиться и остаться одной. Поэтому ей не нравилось заходящее солнце, не нравился холод, потому что ей казалось, словно он не только снаружи, но и внутри нее. Поэтому она так привязалась к коту. Чтобы не быть одной. От этих мыслей Шаст покачал головой. Нужно искать ровно противоположную сторону. — Что может спасти от одиночества? — Любовь, — Внезапно возникший в поле зрения младшего. — Почему спрашиваешь? — Я вслух сказал? — неловко почесал затылок. — Да так, ничего такого. Почему любовь? — Потому что одиночество противоположность любви. — Разве не ненависть? — заинтересованно уточнил. — Не всегда. Любовь это то, что ты можешь отдать, и то, что ты можешь получить в ответ. — Но ведь любить можно в одностороннем порядке..— в противовес ляпнул Антон. — И ненавидеть можно так же, — Арсений улыбнулся. — Но ведь одиночество может быть как и в ненависти, так и в любви…— Непонятливо скривил губы. — Именно, — щелкнул по носу парня, не переставая глядеть на него. — Поэтому люди выбирают либо ненависть, либо любовь. Потому что это сильные чувства, и им хочется чувствовать отдачу, а не одиночество, — Скрестил руки на груди. — Поэтому когда чувства схожи, люди перестают чувствовать себя одинокими. — Это глупость какая-то, — сказал Антон после недолгого молчания. — И тем не менее, я так считаю, — подвигает кончиками пальцев кружку ближе к парню. — Появились мысли по поводу подарка? — Кое-какие - да, спасибо, Арсений, — через плечо оглянулся и немного улыбнулся. — Давай допивай и ложись спать уже, время позднее, — Выключил свет и пожелал приятных снов, прикрыв за собой дверь. Антон откинул голову на стену, предполагая, через что ему придется завтра пройти.

***

Ранним утром, а точнее в 5:30, Антон уже одевался, стараясь не шуметь. Он не хотел встречать Арсения за готовкой, не хотел желать доброго утра, не хотел томить себя в ожидании чего-то, что не сбудется. Обида осталась, хоть Антон ее и скрывает. Он заявил себе, что теперь ни на шаг не подпустит мужчину к себе ближе, чем сейчас. По крайней мере в ближайшее время. Ему хватило с лихвой их «инцидента». Нога покалывала, но не более того. Как оказалось, она не успела прийти в форму. Поэтому если присмотреться, то на уровне щиколотки заметна разница в ногах. Одна чуть шире другой. Наконец посмотрев в зеркало и скривившись, заказал такси. Не будить же Евгения. Антон максимально тихо закрывает дверь и бежит вниз, даже не пользуясь лифтом. Хотелось скрыться, не показываться никому и никогда. Хотелось спокойствия, а не ноющего чувства тревоги внутри. Как давно оно там? Шастун даже примерно сказать не может, ведь присутствовало ощущение, что тревога всегда с ним. Он погряз в нем..или, вернее будет сказать: он состоит из ненавистного ему же самому чувства. Телефон вибрирует в руке, оповещая своего владельца о приезде такси. На улице его встречает белый ниссан, в который он моментально запрыгивает, не удосуживаясь поднять взгляд на водителя. Тот лишь скомкано пробурчал что-то в духе: «доброго утра», нажал какие-то кнопки в навигаторе и поехал. Мимо лениво проезжали авто, которые почему-то в такую рань поехали. В голове была каша, возвращаться «домой» желания не было от слова совсем. Уже предвкушая гнев Андрея кулаки невольно сжались. С каждым его словом терпеть сил уже не было - хотелось вмазать и показать, что он не маленький мальчик, а взрослый парень, у которого есть силы. За раздумьями и комментариями как ответить на тирады попечителя показалась знакомая дорога. Попросив остановить возле, Антон резво вышел, помотал ногой, проверяя насколько ее хватит, и побрел в дом. Одна мысль заставила его остановиться на месте. «Почему Арсений ничего не спросил про злодеяния? Разве так реагируют на то, что человек напротив убивал людей?» Стряхнув головой, смело открыл дверь, где Антона встретил дворецкий. Андрей стоял в кабинете, спиной к двери, и даже не обернулся, когда Антон вошел. — Я ждал тебя еще ночью, — голос попечителя был сухим, как старая бумага. — Твои оправдания мне неинтересны. Ты знаешь, что бывает за непослушание. Антон не вздрогнул. Раньше он бы уже начал оправдываться или инстинктивно сжался, ожидая удара. Сейчас же он просто стоял, опираясь на здоровую ногу, и смотрел на затылок Андрея с какой-то пугающей отстраненностью. Он даже не почувствовал привычного парализующего страха. Вместо него внутри была лишь холодная, четкая осознанность, которую он принес с собой из квартиры Арсения. Андрей медленно развернулся, прищурился, пытаясь считать эмоции на лице парня, но наткнулся на странную, почти осязаемую стену. Антон не был напуган. Он просто… смотрел. Как смотрят на сломанную вещь, которую больше не жалко выбросить. — Ты оглох? — Андрей шагнул ближе, его тон стал резче, стараясь пробить брешь в молчании Антона. — Ты думаешь, это худи с чужого плеча делает тебя взрослым? — усмешка показалась на лице попечителя. Антон слегка повел плечом, поправляя ткань худи, и в этом жесте было что-то новое — не небрежность, а право на комфорт. Он не ответил на колкость. Его взгляд не метался по комнате в поисках выхода, как обычно. Он стал тяжелым и прямым. Он словно перестал «играть» по правилам Андрея, даже не осознавая этого до конца. Андрей нахмурился, чувствуя, как привычная власть над мальчишкой вдруг дала трещину. Что-то в комнате изменилось: воздух стал плотнее, а Антон — тише, но эта тишина теперь напоминала не затишье перед бурей, а спокойствие человека, который уже принял решение. — Как интересно...— протянул старший на молчание младшего. Он отвернулся, так и не дождавшись реакции Антона. Тот стоял, словно наблюдал за маленьким ребенком, который только что капризничал и снисходительно приподнял брови. — Разберусь потом. — Андрей показал на фотографию Алисы. — Сейчас важно только это. Надеюсь, ты подобрал достойный подарок. — Разумеется, — Антон слегка качнул головой, — Я ее не подведу. Андрею лишь осталось согласиться с парнем про себя, но парню ничего не сказал. Только махнул рукой в жесте «иди». Естественно, младший сам задерживаться бы не стал: ему ненавистен этот кабинет. В доме царила праздничная атмосфера: до блеска начищенный дом, слуги то и дело бегающие туда-сюда с декорациями, шары, которые так любит Алиса. Все говорило о дне рождении. Антон пошел в свою комнату, где судорожно стал искать альбом. Альбом, который он вел с самого приезда в этот чертов дом. Это было то, что ему нужно было самому когда-то, но теперь эта «реликвия» перейдет кому-то другому. Он аккуратно провел кончиками пальцев по шершавой обложке. Это была единственная вещь, которой он сильно дорожил. Попросив у слуги праздничную упаковку подготовил подарок. Он не знал, как Алиса на него отреагирует. Но для Антона весь мир состоял в этой вещице. Снизу послышали возгласы: с днем рождения, Алиса! — это значило только одно: маленькая уже проснулась и спустилась вниз. Антон выдохнул, пару раз кинул взгляд на коробку и решил присоединиться. Спускаясь он приметил как Андрей крепко обминает дочь и целует ее в лоб, нежно улыбаясь ей. — Держи, — сказал Андрей протягивая коробку, — Это мой тебе подарок. Алиса незамедлительно стала открывать, а после посмотрела на отца восхищенным взглядом. Там аккуратно лежал комплект украшений, а под ним - деньги. — Спасибо, пап! — она обняла крепко отца, после чего заметила Антона, который стоял в проходе и никак не подходил. — Антон! — она ринулась к нему. — Привет, золотце, — он ответил на объятия, — С днем рождения, это тебе, — Антон скуп на пожелания, но Алиса понимает, что брат желает ей всего самого лучшего и задорно смеется. Она очень рада видеть брата на своем дне рождении. — Твой приход - это лучший подарок, Антон, — она не открыла коробку, продолжая нежится. — Спасибо, — она стала открывать подарок. Антон и Андрей наблюдали за ней. Обоим было любопытно, но по разным причинам. — Ах, — Она оцепенела. На лице растерянность, а к глазам подкатывают слезы. Она оглянулась на брата, который уже надумал себе что это максимально ужасный подарок. Она взяла в руки альбом и открыла его. На первой же странице была ее фотография с подписью «моя милая сестренка». Дальше где она бегает, радуется какому то шарику. Потом вместе с Антоном на фотографии строят рожицы. И конечно..где на корточках сидит ее отец и протягивает ей руки. — Антон, это…— Алиса стала плакать. Ей так не хватало чего то подобного. Здесь она никогда не была одна. Фотографии словно говорят «мы всегда рядом, каждый момент - вместе». — Спасибо. Андрей наблюдал за этой сценой, сложив руки на груди. Его улыбка, адресованная дочери, на мгновение погасла, когда он перевел взгляд на Антона. В парне сегодня было что-то новое — не привычная сутулость и виноватость, а странная, пугающая прямота взгляда, словно Антон перестал ждать его одобрения. Алиса, всхлипывая, прижала альбом к груди, окончательно погрузившись в мир теплых воспоминаний. Она не замечала ничего вокруг, и в этот момент Антон почувствовал странный, почти болезненный укол в груди. Он увидел их со стороны: красивый дом, счастливая девочка, успешный отец, который сейчас смотрел на свою дочь с такой долей собственничества, что у Антона по спине пробежал холодок. — Алиса, — тихо позвал он. Сестра подняла на него заплаканные, сияющие глаза, но Антон уже не мог поддерживать эту игру. В этом светлом зале, среди шаров и праздничного звона, его собственная тьма — всё то, что он скрывал под толстовкой Арсения, всё то, что он вынужден был делать по приказу Андрея, — казалась особенно острой. Он вдруг отчетливо осознал: его присутствие здесь — это ложь. Он — не часть этого праздника. Он — тень, которую Андрей держит при себе в качестве инструмента. — Мне пора, — сказал Антон, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Андрей, до этого момента наблюдавший за сыном с каким-то холодным любопытством, мгновенно сменил выражение лица. Его взгляд стал острым, как скальпель. — Праздник в самом разгаре, Антон, — произнес он, и в этом было не приглашение, а требование остаться. — Не будь невежлив. Антон посмотрел на него. В его глазах больше не было привычного страха — лишь глухая, тихая усталость. Он больше не нуждался в одобрении отца, и это отсутствие нужды было самым пугающим в его облике. — Ей не нужен я, — Антон кивнул на Алису, которая уже что-то увлеченно рассказывала подругам, листая альбом. — Ей нужны воспоминания, которые я ей оставил. Мне здесь больше нечего делать. Он не стал дожидаться разрешения. Развернулся, чувствуя, как ткань чужого худи под праздничной рубашкой приятно согревает кожу — единственный островок безопасности, который у него остался. Он пошел к выходу, игнорируя окрик Андрея. Выйдя на улицу, Антон вдохнул морозный воздух. Внутри была пустота, но, как ни странно, она не давила. Наоборот, она давала свободу. Он достал телефон и, не задумываясь, набрал номер, который до этого момента боялся даже перечитывать в списке контактов. — Арсений? — его голос на ветру прозвучал неожиданно твердо. — Ты говорил, что можем развеяться… Ты еще не передумал?