Черный терновник

- Ты идешь со мной на концерт завтра. Том не спрашивал, ни одной вопросительной нотки не прозвучало, когда он это произнес. Таким тоном Хиддлстон обычно отдавал распоряжения своему сабу: подай мне плеть, чтобы ты смог получить наказание. Или же: ляг на живот и разведи ноги как можно шире. Или: сегодня я трахну твой рот и только его, так что можешь не мечтать о большем. За те два месяца, что прошли с тех пор, как Крис сам для себя решил, что станет выполнять все прихоти своего доминанта, что он будет подчиняться Тому так, как и положено хорошему сабу, жизнь его сделалась если не проще, то уж точно интереснее. Томас приглашал его на сессии часто — бывало, он по нескольку дней не отпускал от себя Криса, разве что тому было позволено посещать тренировки. И Хиддлстон, видя, каким рвением горит его новый нижний, спустя два месяца смог признать: Хемсворт его не разочаровал. Да, поначалу определенные сомнения у Тома были — стоит ли тратить свое время на воспитание изначально невоспитуемого? Теперь, же Крис, словно воск в его руках, становился все более послушным, и, как следствие этого самого послушания, дарил своему дому еще больше наслаждения. Однако, если их встречи теперь и носили регулярный характер, в свет они вдвоем не выбирались ни разу. Решение это — сходить куда-нибудь вместе с сабом, «выгулять» его, что называется, пришло к хозяину «Черного терновника» внезапно. И он сообщил об этом Хемсворту как раз тогда, когда тот слизывал Томову сперму с его же живота — Том бурно кончил от того, как саб удовлетворял его рукой, одновременно лаская языком задний проход. Томасу нравилось, как саб вылизывает его изнутри, но запускать в святая святых что-то кроме языка Крису не дозволялось. Однажды Хемсворт проявил своеволие и попробовал протолкнуть внутрь палец. Наказание, последовавшее сразу за непослушанием, он запомнил надолго: зад Криса, по которому прошелся стек доминанта, горел огнем как минимум пару дней. Кончив, Том приказал сабу слизать свое семя, и тот, тщательно собирая языком теплую сперму, услышав: «Ты идёшь со мной на концерт завтра», ответил заученным «да мастер», и, как только слова эти были произнесены, замер, поняв, что ему только что предложили нечто необычное. - На концерт? - переспросил саб, глядя на Томаса полными изумления глазами. - Не отвлекайся! Замах стеком — и на правой ягодице Криса осталась ярко-красная метка. - Прошу меня простить, мастер, - Хемсворт опустил голову и продолжил старательно облизывать живот Тома. - Чему ты удивляешься? Сам же, помнится, предлагал мне «кино-театр-бар-давай куда-нибудь сходим-типа свидание» - передразнил Томас своего саба, когда тот закончил вылизывать его. - Подай мне одежду и можешь подрочить себе, если хочешь. - Ты не станешь меня трахать, мастер? - обиженно спросил Крис. - Не сегодня, - поморщился Том. Тот факт, что саб остался неудовлетворенным, его не волновал ни разу. - Завтра будь готов к шести, - предупредил Хиддлстон. - Я заеду за тобой. И Крис… Надень ошейник. - Чтоооо?! - Хемсворт чуть не задохнулся от возмущения, услышав подобное. Выйти куда-то в ошейнике? Да за кого Том его принимает? «За того — кем ты и являешься, - услужливо подсказал внутренний голос. - За того, кто послушно раздвигает ноги по первому требованию, кто позволяет трахать свой зад всем, чем только Тому заблагорассудится, и за того, кто ловит кайф от того, что отдал себя во власть этому заносчивому снобу Хиддлстону». - Не делай такие страшные глаза, - усмехнулся Том. - В сочетании с кожаной курткой и тяжелыми ботинками ошейник будет смотреться весьма к месту. Но если ты такой пугливый — спрячь его под шарфом или шейным платком. В любом случае — я должен знать, что ошейник на тебе. И Том, как бы играючи, провел ладонями по груди своего саба, легко задевая подушечками пальцев маленькие колечки, что украшали теперь соски Криса. Тот, как и требовал его доминант, проколол соски и мало того — пригласил Тома посмотреть, как будет происходить этот процесс. - Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, - сказал тогда Крис, - хочу, чтобы ты видел. Если хочешь — можешь сам… Самому вдеть в проколотые соски серьги-колечки Том отказался, но в салон пришел и был рядом все время, пока мастер пирсинга делал свою работу. Молодой совсем пацан — он завороженно смотрел на Тома и Криса, на то, как один явно демонстрирует другому способность терпеть боль, на то, как другой ловит каждое движение первого: как тот закусывает губу, как стонет чуть слышно, когда игла прокалывает плоть, как он выдыхает с шумом, когда в проколотое отверстие вставляют серьгу. Парень смотрел на них и о чем-то таком догадывался. И — Том видел это — немного завидовал. - Мне жаль, что ты не сделал это сам, мастер, - немного обиженно произнес Крис, когда они покинули салон и устроились на заднем сиденье автомобиля Хиддлстона. - Так доверяешь мне, Хемсворт? - с сомнением спросил Томас, и сомнение это его не покинуло даже после того, как он прочел в глазах своего саба однозначный ответ. Доверие. Хиддлстону само это слово казалось синонимом лжи. - Как можно доверить тебе ребенка? - орал его отец, думая, что маленький Том не слышит их с матерью ругани. - Сколько ты выпила сегодня, а? Клянусь, Ди, или ты ляжешь в клинику, или я с тобой разведусь! После развода родителей мальчик остался жить с отцом. Диана Хиддлстон, к её чести следует сказать, избавилась от пагубной привычки вскоре после того, как документы, по которым она отныне не являлась законной супругой Джорджа Хиддлстона, владельца крупнейшего в мире фармацевтического холдинга, были оформлены. Мама вышла замуж второй раз и с новым мужем стала куда счастливее, чем была когда-то с Джорджем. В новой семье родились две прелестные девочки, и Том однажды познакомился с сестрами. Только вот наладить близкие отношения они так и не смогли. - Ты можешь доверять мне, Том, - шептал Майкл, первый его любовник, помогая Хиддлстону раздеться. - Не сомневайся, между нами все серьезно. На следующий же день весь Итон знал о новой сексуальной победе Майкла Шина, первого красавца выпускного класса. Эти два — и многие другие — эпизоды позволили Тому сделать горький вывод: доверие — это такая штука, которую выдумали люди для того лишь, чтобы обманывать других, использовать их, получать выгоду. Так полагал он до тех самых пор, пока не встретил Энди. В университете, куда направился Томас Хиддлстон сразу после окончания Итона, Энди Гарфилд, преподаватель классической литературы, был старше своих учеников всего лишь на каких-то десять лет, и Том с первых дней привлек внимание своего учителя. И пусть это было ни разу не этично, но Гарфилду было глубоко плевать на этику, когда он любовался красивым лицом и стройной фигурой студента Хиддлстона. Он пригласил Тома на чашку кофе через неделю после начала учебы. А через месяц бурных встреч взял с собой в одно заведение, куда пускали исключительно по специальному приглашению. - Что ты видишь? - шепнул Энди в бордовое от смущения ушко Тома, когда они в окружении еще нескольких человек наблюдали развивающиеся на сцене эротическое представление. - Беспредельное доверие, - выдохнул Томас, глядя на то, как коленопреклоненный молодой человек, опустив голову, протягивает на вытянутых руках второму находящемуся на сцене мужчине тяжелый даже на вид кнут. Тот, второй, трижды отвергал просьбу первого о наказании. Но первый был настойчив. - Поразительное доверие, - повторил Том еще раз, когда кнут оставил на спине первого красную отметину. С тех самых пор Томас начал практиковать подобные отношения, и Энди стал его надежным проводником в темный, но такой притягательный мир доминантных практик. Не столько наслаждения, сколько доверия искал Хиддлстон, меняя партнеров. В каждом из них он пытался угадать того, кто вверит себя в его руки полностью. Кто отдастся на милость Тома без остатка. Кто будет доверять ему безоглядно. Искал — и не находил. Иногда ему казалось: вот-вот, это вот оно самое, посмотри, как этот саб глядит на тебя, посмотри, как трепещут его ресницы, как покорно он опускается на колени, как осторожно, боязно целует твою ладонь, или высокий подъем стопы, как он готов на все ради тебя… Но раз за разом Хиддлстон убеждался — все не то. Совсем не то. Услышать от Хемсворта подобное предложение - посмотреть, как тому будут прокалывать соски… Это было странно. Непривычно. Да, сабмисивы Тома умоляли его доставить им боль физическую, и в этом не было ничего странного. Но то, о чем просил его Крис — это было слишком… Интимно. Почему-то именно так думал Том. И почему-то именно эта просьба позволила Томасу робко надеяться: а что если вот так оно и выглядит — доверие? Что если?.. Теперь же Крис артачился, не желал надевать ошейник, не хотел демонстрировать свою принадлежность Тому. Что ж, похоже было, что Хиддлстон в очередной раз ошибся в своем сабе. Однако, на следующий вечер, когда Крис приветствовал его, опускаясь рядом на заднее сиденье автомобиля, Том заметил на шее своего саба ошейник, который он же Крису и подарил. Тот не стал скрывать его шарфом или шейным платком. Напротив — Крис расстегнул кожаную куртку, под которой оказалась футболка с глубоким вырезом. Он нарочито демонстрировал ошейник Тому, и на его лице можно было прочитать твердую решимость показать этот весьма провокационный аксессуар всем, кто будет присутствовать на концерте. - Куда мы едем? - буднично поинтересовался Хемсворт и тут же поправил сам себя: Мастер желает чего-нибудь особенного, пока мы едем? Том достал из внутреннего кармана пальто небольшую анальную пробку и протянул сабу. - Я хочу, чтобы эта игрушка была внутри тебя весь вечер. С этими словами он опустил шторку, отделяющую салон от водителя, и Крис покорно расстегнул джинсы и приподнял бедра, вставив в анальное отверстие обильно смазанную слюной пробку. - Чувствуешь дискомфорт? - обманчиво-заботливо спросил Том, когда они пробирались на свои места в зрительном зале. - Напротив, - шепнул Крис, усаживаясь в кресло. Оглянувшись, он скинул куртку и сложил её на колени. Так кожаный ремень, украшающий его крепкую шею, был еще более заметен. Погас свет, и Хемсворт немного расслабился: демонстрировать окружающим ошейник — это было слишком. Но Крис сознательно пошел на это, зная, как возбуждающе он выглядит с этой штучкой на шее. И как возбуждается Том всякий раз, когда касается своего подарка. А уж каким он становится неистовым, когда трахает Криса в рот, придерживая при этом за ошейник — ммммм! От одного только предвкушения обкончаться можно. Хемсворт, признаться, подумал сначала, что Том потащит его слушать классическую музыку. И тем более удивился, когда доминант велел ему одеться в кожу, а не надевать классический костюм. Музыкант, который выступал сегодня, действительно, когда-то исполнял классические скрипичные партии в лондонской филармонии. Но с некоторых пор забросил классику и принялся играть популярные хиты в сопровождении рок-группы. Это сочетание — тяжелых гитар и скрипки — публика принимала на ура, и довольно скоро Марк Ройзман и его команда начали собирать зрителей в только небольших клубах, но и на стадионах. Сегодня Марк мог похвастаться многотысячной армией фанатов и изрядным состоянием, которое сколотил, разъезжая с концертами. Сегодняшнее представление было камерным. Что называется — только для своих. Крис, наблюдая исподтишка за своим спутником, видел, с каким восторгом тот смотрит на сцену, ловит каждое движение музыканта, каждую ноту, как он искренне аплодирует после каждой композиции. И когда представление окончилось, Том вскочил с места одним из первых, бросил Крису — иди за мной! - и поспешил за кулисы. - Марк! - позвал Том, и музыкант, услышав свое имя, обернулся, неверяще глядя на Хиддлстона. Розйзман подошел к Тому, замер рядом, очень близко, словно и не замечая застывшего у него за спиной Хемсворта, улыбнулся нежно. - Мастер, - произнес он одними губами, но Крис это движение губ увидел конечно же. - Ты потрясающе играл сегодня, Марк, - с этими словами Том крепко обнял скрипача, что, безусловно, не могло не вызвать у Хемсворта приступ бешеной ревности. И этот, похоже, был его сабом? - подумал Крис. - И он тоже прошел этот путь: очарованный однажды Томом Хиддлстоном, Марк, видимо, до сих пор не избавился от его очарования. Какое-то время Том и Марк проговорили, как добрые-старые приятели, и Крис, по-прежнему стоя за спиной своего дома, только зубами скрипел — его-то к разговору не приглашали. И только спустя минут пятнадцать Том, наконец, соизволил представить его музыканту. - Познакомься с Крисом, - предложил он Ройзману. И когда Марк протянул Хемсворту свою ладонь, тот сжал её с силой, одновременно демонстрируя бывшему Хиддлстона свирепый оскал. Марк задержал взгляд на кожаном ошейнике Криса, оскалился в ответ. Понял все. Ну а как иначе? - Классно смотритесь вместе, парни! - Ройзман, прощаясь, поднял вверх большой палец. - Рад, что пришел послушать меня, Том. Не хотите присоединиться ко мне и ребятам через полчасика? Мы собираемся кутнуть в клубе — тут дверь в дверь. Так что приходите, с меня выпивка! - Я собираюсь отыметь тебя в рот, - шепнул Том на ухо Крису, не заботясь о том, слышит ли его шепот Марк Ройзман. Впрочем, вокруг них уже собралось достаточно народу, так что тихий шепот Томаса вряд ли мог кто-то расслышать. И уже через пять минут Том, укрывшись с Крисом в кабинке туалета — слава всем богам, в этот момент здесь не было посетителей, - имел своего саба до самой глотки, придерживая при этом за ошейник, как он любил. И Хемсворт не понимал, что же вызвало у его доминанта внезапное желание — то ли встреча с бывшим сабом, то ли то, как откровенно Крис доминировал над Марком, демонстрируя не только прекрасную физическую форму, но и клятый ошейник — знак принадлежности своему доминанту. - Что это было? - спросил Крис, когда они, покинув небольшой концертный зал, где было организовано представление, усаживались в машину. - Ты решил сделать мне подарок по случаю грядущего дня рождения? - Дня рождения? - удивленно переспросил Томас. - У меня день рождения завтра… - Крис взглянул на часы, - то есть уже сегодня. Накануне, пытаясь понять, что же заставило Хиддлстона пригласить его на концерт, Крис не придумал ничего лучше, кроме как то, что Том, узнав каким-то образом о намечающимся празднике — Томас частенько приезжал на тренировки райдеров, мог услышать от того же Вайтити или даже от Кевина — решил устроить Крису сюрприз. Но сейчас, глядя на Тома, с недоумением пожимающего плечами, Хемсворт понял, как сильно он ошибся. - Ты не знал, да? - разочарованно спросил он. Том в ответ покачал головой. - Поздравляю, - ровным тоном, без капельки тепла даже, произнес Хиддлстон. - Спасибо, - буркнул Крис. Но решил на Тома не обижаться. Ну он же правда не знал! - А приходи сегодня вечером! - предложил он. - Приходи! Я забронировал клуб… «Бумеранг» - это в Челси, знаешь? С австралийским колоритом, типа… Ну… Там все наши будут. Я даже Тайку позвал, вот! И Сэм придет. И… Приходи, Том! И вечером, напиваясь в компании Сэма, Файги, соперников-райдеров и еще нескольких приятелей, Крис то и дело косился в сторону входной двери. - Он не придет, - озвучил очевидное Сэм и протянул имениннику еще один шот виски. Сэм Хатсон с некоторых пор был посвящен в странные отношения своего нового приятеля и своего бывшего доминанта. Крис не делился с ним подробностями, разумеется, но Сэму частенько приходилось выслушивать сетования Криса на «эту суку Хиддлстона». Хатсон понимал: Хемсворт подсел на Тома, как наркоман на иглу. Понимал он и то, что и лечить Криса в этой ситуации бестолку — пока тот сам не признает свою зависимость, с этой иглы… или с этого тернового шипа? - Хемсворту не слезть. - Он не придет, - повторил за другом Крис. - Ну и черт с ним! Эти же слова — ну и черт с ним! - райдер произнес часом позже, когда они с Сэмом, изрядно пьяные, ввалились в квартиру Хемсворта. Все случилось быстро очень. Они даже до спальни не дотянули. Просто алкоголь плескался через край. Просто обоим хотелось… не потрахаться даже, нет. Тепла хотелось. И чтобы лениво ласкаться после. Чтобы «мне было хорошо», сказанное искренне. И чтобы не думать о «суке Хиддлстоне» - обоим им не думать. Дверной звонок оторвал их от неторопливой мокрой возни под одеялом - они таки перебрались в спальню после того, как все произошло. - Кого черт принес? Крис встал с кровати, обмотался простыней, как те самые древние греки, дери их через колено. Пошел открывать. И замер, увидев в проёме двери стройную фигуру своего доминанта. - Кто там? - Сэм высунул из спальни любопытный нос, и Крис, услышав за спиной голос приятеля, жалел лишь об одном - что у него самого язык не отсох в тот момент, когда он открыл рот для того, чтобы пригласить Хиддлстона на день рождения. - Сэм! - Том поднял руку в приветствии, улыбаясь своему бывшему дежурной улыбкой. Крис оглянулся беспомощно на маячившего сзади Хатсона, словно ища поддержки. Но Сэм молчал, ничем ему не помогая. - Это... - пробормотал Крис, виновато уставившись на Тома. - Это не то... - Хемсворт, я тебя умоляю! - Том всем своим видом демонстрировал полнейшее равнодушие. Как будто бы ему не было совершенно никакого дела до того, как именно и в какой компании проводит время его саб. - Если ты хочешь разочаровать меня фразой: "Это не то, о чем ты думаешь", то прошу, оставь её персонажам мыльных опер, - с этими словами Том достал из внутреннего кармана пальто маленькую черную бархатную коробочку. - Можете развлекаться дальше, друзья мои, я не буду вам мешать. И он протянул коробочку Крису. - Надо было передать это с курьером, - словно обращаясь к самому себе, пробормотал Том, - Ну что ж... Долгих лет, Крис Хемсворт! И, не прощаясь, Хиддлстон вышел вон. А Крис так и стоял столбом, едва ли не с ненавистью глядя на подарок, оставленный Томом. - Открой, - тихо предложил Сэм. Хемсворт открыл коробочку и охнул: на черном бархате вспыхнул игристо небольшой бриллиант, украшавший сережку-гвоздик - такие обычно носят в пупке. «Долгих лет...» - голос Тома все еще звучал в голове. Только этот голос - больше ничего не осталось. Ни одной мысли. Крис сжал гвоздик пальцами - острый кончик царапнул кожу, словно терновый шип, и Хемсворт слизал капельку появившейся крови. «Долгих лет...»