Синдром героя

      — Анэ, пойдем на горки. Давай прокатимся вместе. Ну, Анэ, Анэ, пожалуйста.       Милые глаза, цвета только что распустившейся сирени, смотрели на меня с надеждой. От нетерпения он даже начал кружить вокруг меня, выпуская солнечных зайчиков стеклами своих очков.       — Хорошо, только это в последний раз.       Ну как можно отказать такому милашке, а он, зная это, пользуется. Не верьте, когда вам говорят, что дети ничего не понимают. Они все понимают, а в особенности как управлять людьми. Может, они и сами этого не осознают, но подсознательно все понимают. Наверное, вы зададитесь вопросом: «Кто этот мальчуган, который зовёт меня сестрой», это — Рин, ещё один спасенный мной парень.       После осознания, что я нахожусь не в своем мире и, возможно, даже в манге, мне нужно было отдохнуть. И, конечно же, я решила прогуляться, черт меня тогда дернул выйти на улицу. Конечно же, ты не осознавала, что если это правда ранобе, то герои могут поджидать на каждом углу. По окончанию своей истерики я пришла к выводу, что по возможности буду держаться подальше от героев и даже людей, которые могут быть похожи на главных героев. А уж темболее от Рама, не хотелось бы быть стенкой между двумя влюбленными людьми, под названием «детская травма», если это очередная романтика с драмой, высосанной из пальца. Уже даже представляю, как двое голубков воркуют:       — Прошу, откройся мне, я просто хочу тебе помочь, — говорит главный женский персонаж, пока её волосы развиваются на ветру и обязательно томно и грустно, или как там говорят жг в мангах, где мг не мудак, а у него травма детства?       — Я не могу довериться тебе. Все женщины, которых я любил, погибали. Не могу допустить, чтобы и ты умерла.       Грустный взгляд, руки обязательно крест на крест, ведь без твоей позы «меня обидел весь мир, так что пожалейте меня», она не поймёт, что тебе плохо.       — Я уверена, что со мной такого не случится. Можешь мне не верить, но я довольно неплохо дерусь.       И, конечно же, она не такая, как все. Ведь только она понимает, какой он глубокий и ранимый человек. Другие же видят в нем только оболочку. Он только снаружи чёрствый и грубый, а внутри он мягкий, как сливочный сыр. И стоит тебе проявить только каплю внимания и тепла, и он станет ласковым, как щенок, и в добавок будет лизать тебе руки, а то, что он пару часов назад отпиздил тебя и чуть не убил это ничего страшного, ведь у него травма детства.       — Ты не понимаешь, моя мать умерла, когда мне едва исполнилось тринадцать лет, а единственная подруга умерла у меня на глазах. И Я НИЧЕГО НЕ СМОГ СДЕЛАТЬ.       -А как они умерли?       Ну, конечно, ты не придумала ничего лучше, чем задать ещё один дебильный вопрос. Просто открыла старую загнивающуюся рану и сыпанула туда соли, ложек четыре, не меньше.       — Мама умерла от сердечного приступа, а подруга… Её пырнули ножом, до больницы так и не успели довести. Она защитила собой другого человека… Всегда всех защищала. И поэтому я не могу быть с тобой, ведь я л…       И, конечно же, ты отвечаешь на её вопрос. Девицы, с которой ты знаком от силы неделю, о ране, про которую ты не решался расказать никому. Главная героиня так и не поймёт, что ты чуть не признался ей в любви. Но ты, конечно, её любишь, а спишь с другими девушками и унижаешь её только потому, что не можешь допустить её гибели, смесь сумерек и пятидести оттенков серого.       Я не заметила как добралась до пустынного уголка парка. И только я уже развернулась, чтобы пойти обратно к маме, как услышала детскую ругань и плач. Так, на это раз ты развернешься и пойдешь обратно, а затем сделаешь вид, что ничего не слышала. Пусть лучше главные герои спасают всех, кого не поподя, а я буду просто спокойно жить. Но тут до меня донесся отрывок их разговора:       — Ну же, проси усерднее. Может, если ты поцелуешь мою обувь, я сжалюсь и отдам тебе очки. Все же мне надо быть более благосклонным к таким, как ты.       Громкий визг разрезал тишину парка, голос парнишки был настолько высоким и противным, что даже оперные певицы ему бы по завидовали, а похрюкивания в конце дополняли и так не радостную картинку. Но хуже всего было то, что я узнала его. Кажется, это говорил человек-свинья, который в прошлый раз задирал мальчика. Может, все обойдется и сейчас из кустов выпрыгнет герой и спасет мальчуган, а ты пойдешь к маме и сделаешь вид, что всего этого не было. Едва успокоившись и начав исполнять план побега от сюжета, я увидела, как жертва таки начала целовать обувь своему обидчику. Красная пелена застелила мой взор, руки зачесались дать по голове этому имбицилу и отбросу. К сожалению, численное преимущество и физическое были на их стороне. Начав искать, чем бы ударить посильнее, мой взгляд наткнулся на мусорку. Так, сегодня пятница, многие пили и, возможно, я смогу найти там хотя бы одну бутылку. К счастью, мои надежды оказались оправданы. Толстое коричневое стекло блестело в свете фонаря. Осталось только сделать розочку, рука с бутылкой поднялась и опустилась на железный бок мусорки, пошли трещины, но она так и не разбилась.       Тц, неужели и для этого у меня не достаточно сил. Рука поднялась второй раз и на этот раз попытка была более удачной. Интересно, а эти свинки не услышали звон разбивающейся банки потому, что они глухие или на мне сюжетная броня? Хотя какая разница, если все уже готово? Плавно двигаюсь, стараясь не наступать на пятку, меня было плохо видно, ведь я стояла в отдалении от уличного освещения, но они нет. Группа малолетних гопников стояла под самым фонарём, наверное, чтобы лучше видеть эмоции жертвы. Но это сыграло мне на руку. Приставив розочку к шее самого грозного и толстого мальчика, я спросила как бы у всех и при этом ни у кого:       — Добрый вечер, господа, вы не могли бы подсказать мне, который сейчас час? — полное спокойствие и доброжелательная улыбка сейчас красовались на моем лице. Такого спокойствия я давно не ощущала.       — М-м-мы н-не знаем, п-простите, — начал мямлить тот, кого я взяла в заложники. Его и без того липкая кожа начала покрываться потом.       — Да, вы не знаете? — преувеличенная доброжелательность так и сквозила в моем голосе.       — А я знаю. Сейчас время платить по заслугам, — край острого стекла ещё больше приблизился к горлу паренька.       — Пожалуйста, не надо. Что бы вы хотели? — удивительно почти без заиканья и даже понятно, это все промолвил щуплый парень, который стоял справа от свиньи.       — Да, она точно просто сумасшедшая. Она и в прошлый раз так поступила, точно поехавшая, — выкрикнул третий парень с черными и сальными волосами.       — Да, может, я и сумасшедшая, но очень не люблю, когда обижают младших. Надеюсь, вы поняли меня?       — А-А-А, к-конечно, м-м-мы вас п-поняли.       Столько подобострастия я не слышала даже от продавцов одежды, когда у них горит план продаж. Но даже капли понимания не отразилось.       — Повторяю для тупых, то есть для вас: я ненавижу, когда обижают маленьких детей, а особенно, у кого проблеммы со зрением. Так что еще хоть раз увижу, что вы трогаете его, — рука указала на мальчика, который до сих пор сидел на земле и пытался привести в порядок свои блондинистые волосы, — Или того паренька, как там его, Ран — и вам не жить.       После того, как я почуствовала, что они напуганы настолько, что даже не смогут дать сопротивление, я убрала розочку от шеи свиньи. Да, молодец, запугала детей. Им на вид не больше пяти-шести лет. А дальше что, будешь отбирать еду у младенцев? Мой внутренний голос не уставал меня ругать, пока три дебила убегали. Ну ладно тебе, мы и сами ещё дети и, к тому же они обижали того, кто слабее их. Под натиском аргументов, она заткнулась.       — Хныыы, хныыы, Хныыы, хныыы, Хныыы, хныыы, — крупные капли начали скатываться с глаз, стекали на пухлых щечках и вниз по подбородку.       В свете фонаря они, казалось, переливались на свету, как алмазы. А глаза были похожи на только что раскрытые цветы ириса, покрытые утренней росой. Я его вроде только что спасла, так чего он плачет? Может, его избили, и у него что-то болит? Или он чувствует себя плохо без очков? Ладно, лучше прямо спрошу.       — А почему ты плачешь?       — Сестренка такая крутая, она так быстро разобралась с хулиганами?       Мальчик, кажется, почти успокоился и только шмыгал носом. Почему он зовет меня сестрой? Я, конечно, его спасла, но мы не в таких близких отношениях, чтобы он меня так называл.       — А почему ты называешь меня сестрой? — решила не мучиться догадками и спросить на прямую.       — Потому что ты меня спасла и не ругаешь меня за слезы. Брат всегда говорил, что только семья будет спасать тебя и только при близких можно плакать. Он говорил, что если плакать при посторонних, то они еще больше будут издеваться. Поэтому ты моя семья, а значит — сестрёнка.       Логика, конечно, железная, но что можно взять от ребенка лет трех-четырех.       — Ладно, но только называй меня тогда анэ.       От психической и физической усталости, я решила лишний раз не спорить, если не могу отвертеться, так хотя бы буду старшей сестрой. Наконец-то наигравшись, Риндо захотел домой, да и было пора. Проводила его до квартиры, которая была выше на один этаж, чем наша, и постучала в дверь в ожидании, когда же дверь откроет его мама. С ней мы познакомились, когда я в очередной раз провожала Риндо с детской площадки, чтобы его никто не обидел. В тот день мне открыла дверь болезненно худая блондинка с узкими чертами лица, Рин был очень похож на мать с оговорочкой на пол и цвет глаз, у нее были голубые глаза в отличии от сына. Мне открыл дверь первый человек, который помог понять, что я уже давно не в своем мире.       — Ты? — рот приоткрылся от шока, бровь приподнялась. А дверь он не до конца открыл.       — Привет, я тоже рада тебя видеть. Это твой брат?       — Анэ, это мой старший брат, его зовут Ран. Он очень сильный! Он даже смог побить двоих людей, когда меня защищал. А еще… — Ран остановил его поток словоблулия взмахом руки. Чему я была очень благодарна, ведь Риндо выпалил все за доли секунд и, кажется, не хотел на этом останавливаться. Казалось, что он готов мне расказать о брате все, в плоть до цвета трусов, которые он носит, и собщить, какие из них его любимые и почему.       — Почему ты здесь? А ты почему привел незнакомых людей к нам домой? А если бы она причинила тебе вред? — Ран задал правильные вопросы брату. Мне тоже показалось, что он слишком доверчив и знакомы мы с ним всего ничего, а он уже ходит за мной, как на привязи. Может, это и нормально для детей, но любой взрослый может этим воспользоваться.       — Анэ меня бы меня не тронула. Помнишь, я тебе расказал о том, как меня спасли от банды Ито? Так вот, она меня спасла. Она появилась из ниоткуда и испугала Ито, а он даже не мог нормально разговаривать все время з-з-заи-икался. — довольная ухмылка выползла на лице Рина, а руки начали вырисовать круги. Он как будто пытался показать, насколько испуганным был его обидчика.       Ито — это фамилия свиньи? Нужно будет потом узнать его имя и фамилию, а-то два раза опустила его ниже плинтуса при его приспешниках, а имя так и не удосужилась спросить.       — Так я и решил называть её сестрой, — Ран больше не выглядел рассерженным моим появлением, а в его глазах даже промелькнуло уважение.       — А ты всегда ходишь и спасаешь незнакомых людей? — бровь приподнялась, а губы тронула чуть насмешливая ухмылка.       — Конечно, по пять раз на дню спасаю незнакомых мне детей. Очень бодрит, вместо утренней гимнастики самое то, — рука приподнялась и начала складываться в всеми знакомый жест, поднятый верх палец, на губах сияла улыбка.       Он заморгал, взлахматил волосы и просто пялился на меня отсутствующим взглядом. Кажется, он правда поверил моим словам и даже не знал как на них отреагировать.       — Да не парься, я просто пошутила. Вас с братом спасла случайно, просто мимо проходила. Так что, вы мне ничего не должны, я вам ничего не должна. Просто не люблю, когда обижают младших.       В ту же секунду лицо Рана преобразилось, на лице снова засияла насмешливая улыбка, а аура начала истощать уверенность. Как быстро он преобразился, насколько же часто ему приходилось изображать уверенность, когда он её совсем не чувствовал? Я оглянулась на сияющего, как новый самовар, Риндо, наверное, часто. Все же трудно, когда у тебя есть младшие, для которых ты должен быть смелым и отважным.       — Ну, Анэ, пошли в квартиру. Зачем давать пищу для обсуждений бабкам? — он все проговорил это с толикой издевки и больше всего досталось прозвищу.       Мы все втроем прошли в кватиру. Сразу у входа стояла полка для обуви, на ней стояли две пары детской обуви и одна женская.       — Смотри, это шкаф для верхней одежды, — он указал рукой в правую сторону от полки для обуви. Пройдя в гостиную, я застыла от удивления и счастья.       — У вас понорамные окна? Вау, наверное, классно по вечерам смотреть в окно. Я тоже хотела бы, чтобы у нас было такое окно.       — Окно, как окно. Но, да, я согласен, вечером отсюда открывается отличный вид. Все же стоит представиться. Как нас зовут, ты уже знаешь, а твоего имени ни я, ни Рин не знаем.       — Меня зовут Ханагаки Мичико, я родилась в 1989 году.       — Хэ, та ты младше наc с Риндо, какая из тебя тогда Анэ, будешь имото. Имото, имото, ты должна нас слушаться, ведь мы дольше живем и знаем больше.       — «Ах, как же бесит, у самого максимум опыт похода в садик и разговоры с родителями, а пытается казаться взрослым. Так, успокойся, он же это говорит, чтобы помочь тебе, не может же он знать, что тебе уже 20 лет.»       Кое-как успокоившись, я посмотрела в сторону Рана, на его лице красовалась ехидная ухмылка, он прикалывается, бр бесит.       — Меня зовут Ран, я родился в 1987. Так что я старше тебя на два года, можешь называть Аники, так и быть, я тебе разрешаю.       — «То есть ему сейчас максимум четыре года, а выделывается так, как будто ему минимум тридцать. Я знала, что дети любят выделываться своим возрастом, но не настолько. Ему всего четыре, но блин, его поведение не тянет на поведение малыша, мне казалось, что ему минимум семь.»       — А я Риндо, для семьи Рин. Родился в 1988 году, — милая улыбка украсила его лицо, как мило. Он такая булочка. Но даже эта булочка старше меня, что за не справедливость.       — Очень приятно познакомиться, а как же фамилия?       Странно, что они не сказали свою фамилию, нет, в России это было бы нормально. Но в Японии, где все обращаются по фамилии это очень необычно. Лицо Рина помрачнело, и вся его фигура словно стала меньше, а Ран сжал руки в кулаки и его лицо исказилось гримасой гнева, но только на секунду.       — Неужели я тебе настолько понравился, что ты захотела за меня замуж? — он приосанился и сощурил глаза, как кот, который только что сьел целую банку сметаны.       — Что? С чего ты это взял? — я, мягко говоря, опешила от его заявления. Какая свадьба, ему три с половиной и мне, которой полтора, что творится у этого парня в голове?       — Ну как же, а зачем тебе ещё знать нашу фамилию? Я слышал, что девочки, когда понравился парень, примеряют его фамилию к своему имени. Так вот, неужели ты в меня влюбилась?       — Конечно, нет, но как же к вам обращаться тогда? — логика железнобетонная, просто разбежись и убейся об неё.       — А просто, по имени. И даже если бы знала фамилию и обращалась исключительно по ней, как бы ты звала меня или Риндо ведь фамилия у нас одна?       — Окей, по имени так по имени, но только не обвиняйте меня потом в бескультурии, — я снова взглянула на окно, грустно вздохнула и сказала: — Ладно, мне пора уже домой, иначе папа будет сильно волноваться. Ран Хайтани       — «Черт, эта свинья позвала с собой своих дружков. Тц, боится, что я его снова изобью, вот сволочь. Сам назначил мне стрелку, а сам пришел с Себэро и Тору, эти шавки всегда ходят за ним хвостиком.»       Мысленно я начал готовиться к своему избиению, но еще пытался убежать, но, увидев очки в руках у этой свиньи, я взбесился. Они посмели тронуть Риндо, и не просто тронуть, но и забрали очки, на которые копила мама. Пусть они и изобьют меня, но они тоже получат. Пока я размышлям об этом, они успели окружить меня, Таро стоял прямо передо мной, а его шавки стояли по бокам, чтобы я не смог сбежать.       — Ты совсем охерел, посмел избить моих друзей и думал, что тебе это сойдет с рук? А, чертов полукровка?       — Конечно, избил. Эти два дегенерата избили моего брата и издевались над ним, только из-за того, что наша мать не японка.       — Так это были они, а я думал, груши для битья кто-то повесил, вот и решил попрактиковаться.        Главное побольше уверенности в действиях и словах, иначе эти отбросы начнуть понимать как мне страшно сейчас это говорить.На этот раз это не я буду избивать, а меня. Мне очень повезет, если после всего я смогу встать.       — Да? Тогда уже я использую тебя, как тренажёр, ведь вы ни на что другое не годны, Хафу, — на его жирном лице расползлась мерзкая ухмылка, а во взгляде читалось явное превосходство торжество, что смог ответить на мои слова.       — О, и долго ты придумывал эту реплику? Или это подсказал один из твоих дружков. Ведь все мы знаем, что ты не умнее винной пробки, — по его перекошенному лицу я понял, что попал в цель. К сожалению, своими словами я усугубил свое положение, но все же почувствовал свою маленькую победу.       Началось мое избиение, свинья повалил мое тело на холодную землю, и все втроем начали избивать меня ногами, руками. Тц, осталось только терпеть все это отношение из-за того, что моя мама не японка, мне даже не стояло ждать помощи о других детей, ведь я Хафу. Полукровка, неполноценный, хорошо, если не помогут добить. Пока я щурился и размышлял о том, как лучше сжаться, чтобы меньше попало, заметил ребенка, который смотрел на мое избиение. Наверное, он захочет присоединиться к развлечению. Только сильнее сжавшись, ожидая очередного пинка, но уже от нового участника сцен, даже слова свиньи про мать тронули меньше обычного. Опять избиения из-за цвет волос, глаз или просто из-за факта моего существования, чем я не угодил миру, раз он так жесток со мной? Но ничего, однажды я вырасту и отомщу им всем, стану новым главой Роппонги вместе с братом и тогда они ответят мне за все.       Но все обернулось не так, как я ожидал, вместо того, чтобы присоедиться к издевательствам надо мной, она помогла мне. Она испугала их, и они убежали, поджав хвосты, изобразила демона, и они сразу поверили, все-таки у них один мозг на троих, да и то свинячий. И ничего другого не придумав, сказал:       — А классно ты их уделала. Они чуть в штаны не наложили от страха, особенно свинья, — попутно очищая свою одежду от комъев земли и снега.       — Ты тоже хорошо держался, так ответить не каждый может.       Что может? Быть ковриком для чужих ног? Тс, наверняка, она такая же, как и они, просто ищет выгоды от меня. Логично, что я предположил, что ей нужны деньги, но и тут она меня удивила. Девочка не опровергла мою теорию, но и кажется обиделась на меня. От шока мой мозг не мог и придумать с чего начать разговор и только, когда она уже начала уходить, я поблагодарил ее и наконец-то представился.       — Не за что, меня зовут Мичико.       Какое милое имя, прямо как герой из комиксов.       И вот прошла уже неделя, но я так и не смог узнать ничего путного о своей спасительнице, в саду о ней ничего не знали, а если бы я начал распрашивать о ней во дворе, то проблемы были бы и у меня и у неё. Стук в дверь прервал мои размышления, странно, мама на работе, а у Рина ключ всегда с собой. Открыв дверь, я увидел брата и Мичико. За то время, пока рассматривал свою спасительницу, в голове пронеслись сотни мыслей. Как она узнала, где я живу? Ей все же что-то надо и поэтому она привела Риндо? Она шантажировала моего брата? И наконец-то, как он решился привести совершенно незнакомого нам человека на порог дома?       После рассказа о спасении брата все встало на свои места, она снова спасла незнакомого ей человека и не просила ничего взамен и даже не насмехалась над его слезами, как любит делать наш отец. Уладив все спорные моменты, я пригласил Мичико к нам домой и подколол, не из-за желания побольнее ударить, как обычно, а скорее по привычке. Уже в квартире мы начали представляться, совсем как взрослые. И оказалась, что моя с братом спасительница младше меня на два года, кажется его это факт ни капли не смутил, а мой мозг настолько впал в прострацию, что начал выполнять понятный алгоритм, то есть отшучиваться и язвить.К счастью, она не настаивала на наших фамилиях, я смог перевести все в шутку. Не хочу иметь с ним что-то общее.