Люби, пока не полюбил другой

      Мы с Кириллом сидели у него дома. Вернее, я сидела на его мягком диване необычного жёлтого цвета и смотрела какой-то российский сериал про полицейских, пока мой кавалер заканчивал домашнюю работу за кухонным столом.       Честно говоря, мне было не совсем комфортно находиться в такой атмосфере. Да и в этом месте в принципе. Он молчал, исписывал тетрадку, не поднимая глаз, и, наверняка, считал, что сейчас выглядит нереально круто. Лера — его сводная десятилетняя сестра — заперлась в своей комнате и не выходила оттуда уже около часа. В отличии от Лизы, с этой девчонкой мы не смогли найти общего языка, поэтому те пару минут, что мы изображали увлечённость диалогом, шли мучительно медленно и напряжённо.       И вот, теперь я сижу одна перед телевизором и просто жду. Сама не знаю, чего.       Я в миллионный раз за последние несколько минут повернула голову в сторону кухни. Осмотрела парня с головы до ног. Кирилл выглядел полностью сосредоточенным на работе. Брови сдвинуты к середине, образуя небольшую морщинку между, за ухом спрятан цветной карандаш, которым он время от времени подчёркивал важные пункты. Периодически парень приоткрывал рот и облизывал пересохшие губы. Пальцы мягко придерживали страницу учебника, готовые в любую секунду перелистнуть её в сторону, спина крепко прилипла к спинке стула, а ноги изредка отбивали какой-то незамысловатый ритм о пол. Интересно, это его привычка, или ему просто не комфортно находиться рядом со мной?       Мне нравилась эта картина. Какой бы напряжённой не была обстановка вокруг, маленькое место на кухне оставалось полностью защищённым от неё. Словно он сидел в пузыре, что не подпускал к нему ни посторонних звуков, ни эмоций. Я даже восхищалась им. Казалось, в такой момент его не отвлечёт даже череда выстрелов за окном.       Не выдержав, я переключила канал на музыкальный и подошла к его столу. По комнате уже разливалась незнакомая мне песня на английском, когда я принялась осматривать рабочее место парня. Весь стол был завален различными бумажками, учебниками, а на краю одиноко лежал розовый пенал с рисунком куклы. Брутально. Нашла пустой тетрадный листок, отобрала у барби чёрную ручку и вернулась на своё место. Кирилл за всё это время даже не шевельнулся. Так даже лучше.       Я принялась рисовать. Знаю, немного странно рисовать человека без его разрешения. Может и не немного. Но какая разница? Мне ужасно скучно, а руки так и чешутся нарисовать столь завораживающую картинку. Наверное, ко мне пришло вдохновение. А таким грех не воспользоваться.       Писатель просыпается глубокой ночью от прилива идей и садится за стол. Скидывает ненужный хлам на пол, забывается в клавиатуре и утопает в собственных словах, остающихся на экране ноутбука. С художником не многое отличается. Артист должен быть готовым к озарению в любой момент.       Я люблю свою творческую натуру за это. За то, что не могу предугадать, когда захочу засесть над следующей работой. Это не подвластно разуму и ему нельзя сказать что-то вроде: «Эй, выходи, пора творить шедевр!». Нет, оно идёт из глубины души, и ты никогда не можешь предугадать будет это завтра днём или через месяц ночью в чужой квартире, насквозь пропахшей алкоголем. Такое у меня тоже было. Для меня никогда не было проблемой взять карандаш и набросать рисунок, если мне действительно этого хотелось. Если то, что я видела, удостаивалось звания идеального от меня.       И Кирилл, сидящий в такой позе, отгородившийся от мира и полностью погруженный в работу, был достоин его.       Полная картина была готова через пол часа. Я не стала тратить сил на разрисовку и подобное. Сделала всё одной чёрной ручкой, очертила его, стол и кривой стул со сломанной ножкой, постаралась максимально чётко зарисовать волосы. Разве что тени пришлось добавить, для максимальной реалистичности. Из-за небольшого формата я и управилась довольно быстро. Мой уровень не самый лучший — видала ровесников и поискусней — но за десять лет обучения я чему-то да научилась. В целом выглядело как будто я делала эскиз для татуировки. И мне даже понравился конечный результат.       Как и моему наблюдателю, что пару минут стоит за моей спиной. Было странно рисовать, пока Лера стояла над душой, но я сумела вытерпеть эту муку. А судя по тому, что она ничего не говорила и просто стояла, её тоже устраивал результат.       — Прикольно, — наконец вынесла вердикт девчонка и продолжила путь дальше на кухню, — Только у Кири не такой красивый нос.       — Чего? — парень как раз завершил домашнюю работу и обратил на нас внимание, — У меня нормальный нос!       — В зеркало посмотри, а потом говори.       — Я сейчас в тебя это зеркало запихну.       Сестра лишь фыркнула. Она с ехидной улыбкой уставилась на брата, а затем продолжила:       — Только попробуй, мой папа сделает из тебя котлету и подаст мне её на ужин.       — Вали в свою комнату, мелкая, пока я не выпнул тебя вместе с твоим папашей из дома.       — Ой, кто кого ещё выпнет.       Пусть Лера и сказала это, но всё же послушно направилась к выходу из комнаты. Хотя тут скорее сработала не послушность, а то, что йогурт уже был найден в холодильнике. Вместе с целым пакетом неизвестных мне продуктов.       Когда за ней громко захлопнулась дверь, Кирилл устало выдохнул и завалился рядом со мной на диван. Чужая рука сразу легла на мою коленку, но мне духу не хватило её скинуть. Он вроде не вызывает у меня страха, и я знаю, что он не причинит мне никакого вреда, но внутренний голос не давал мне расслабиться, пока его верхняя конечность находилась на моей нижней. Грёбаные сериалы и байки!..       — И почему она меня так не любит? — выдохнул он и откинул голову назад.       Наблюдать за новой стороной отношений между братьями и сёстрами было довольно интересно. У меня самой не было возможности позлиться на старшего брата или посплетничать со старшей сестрой. На младшую я надеялась примерно до седьмого класса, но потом полностью отчаялась. Родителям хватало и одной меня. Да и я была уже не так уверена, что смогла бы разделить их любовь и внимание с кем-то ещё.       Но смотреть на других мне никто не запрещал. Я сравнивала отношения между Лизой и Сашей с этой парочкой и не до конца понимала почему у них всё так по-разному. Казалось бы, в обеих семьях довольно сложное положение дел, пережитый развод родителей. Просто у первых они так и остались жить вместе, а у вторых мама забрала сына и съехалась с молодым любовником — нынче мужем — и его дочерью. Да, ситуации отличаются, но если подумать, то не так сильно, как могло показаться.       — А ты сам пробовал с ней подружиться?       — С чего это я должен был делать первый шаг? — недовольно спросил Кирилл и бросил на меня насмешливый взгляд, — Она младше, а значит должна уважать меня. Но с самых первых дней всё было именно так.       Ну да, первый шаг, естественно, делать никто не хотел. Обидно смотреть на всё это после того, как я поняла, что намного легче поговорить с человеком, чем точить ножи.       — Ладно, хер с ней. Когда-нибудь тоже поймёт, как устроена семья.       — И как же по-твоему устроена семья? — с опаской спросила я.       — Ну, старших надо уважать. Чем старше человек, тем он умнее, а значит его мнение главнее.       — Я смотрю у тебя не только повадки, но и мнение доисторического происхождения, — с натянутым смешком заметила я, — Только не говори, что ты ещё и считаешь женщин тупыми существами, главной задачей которых — рожать детей и готовить борщи.       — Нет конечно, — Кирилл растеряно замахал руками, поняв, что меня это явно не устраивает, — Девушка такой же человек, как мужчина и может делать то, что хочет. В нашей семье тебе вообще не придётся готовить — это я беру на себя.       У него на лице озарилась такая улыбка, что я просто не смогла высказать своё отрицательное мнение по этому поводу. Нет, я конечно не против того, чтобы меня каждое утро встречал вкусный завтрак от шеф-повара, но вот семья…       Я уже говорила, что Кирилл сильно торопит события? Это как Маша, которая планировала нашу с ним свадьбу ещё до того, как мы встретились. Моё мнение, судя по всему, тут вообще никого не волнует? Пока я не готова сказать, что мы вообще будем встречаться, так о какой семье вообще может идти речь? Даже если это шутка, выражаться так при мне как минимум опасно. Ведь в каждой шутке есть доля правды, а значит Киря надеется именно на это. Знал бы он, сколько очков скинул одним этим предложением.       — А про что там говорила малявка? — его взгляд бросился к листку в моей руке, — Ты меня нарисовала?       — Ну, что-то вроде.       — Покажешь?       Вопросительная интонация явно была простой условностью, так как его загребастые ручонки сразу попытались забрать моё творение. Но я тоже не промах. Вытянула рисунок за спину, я второй опасно нацелила на него кончик ручки и прищурила глаза.       — Только. Попробуй.       Голос звучал так угрожающе, что я бы сама испугалась, будь это адресовано мне. Кирилл тут же отпрянул, но так и не прервал наш зрительный контакт. Смотрел на меня и как будто пытался вывести меня из равновесия. Ищет слабости? Пф, мальчик, в этом плане у меня их нет. Я даже щекотки не боюсь, так что можешь даже не пытаться отобрать у меня мою работу. Умру, но не отдам.       Но Кирилл не понял. Действительно попытался защекотать, но заметив моё безразличие к этому быстро поник. А потом в его голову закралась гениальная идея. Просто самая лучшая, что вообще существует. Он, блять, навис надо мной! Просто взял и навис, облокотившись на подлокотник дивана рядом с моей головой. Сказать, что я была в шоке — ничего не сказать. Его лицо было так близко к моему, что я могла почувствовать его дыхание на себе.       Не так я представляла себе этот момент! Не так!!! Кто вообще так делает спустя неделю с момента знакомства?!       Я бы попыталась его оттолкнуть, но вряд ли это к чему-то приведёт. Всё-таки двадцатидвухлетнюю тушу будет не так просто скинуть. Тем более кидать его было тоже некуда. На пол не считается — это не честно. А с другой стороны, было ли честным то, что делал сам парень?       Думаю, моё лицо заметно покраснело. Чужие глаза пробежались по моим щекам. И изменились. Зрачки словно помутнели, а вместе с ними и убежала весёлая улыбка. Идиот, только понял, что творишь? Пожалуйста, слезь с меня, не добавляй травму моей детской психике.       Но Кирилл не услышал моих просьб. Его губы осторожно коснулись моих, оставив на коже своё тепло. Секунда осознания. И вот он уже целует меня так, словно мы в стельку пьяные и на завтрашнее утро ничего не вспомним. Так агрессивно и грубо. Я на автомате отвечаю ему, но пытаюсь не действовать слишком резко, чтобы не дать ложных знаков. Целуемся долго, переходим от нежности в страсть и обратно. Я ощущаю его пальцы у себя в волосах, как они скользят по моей шее. Таю от такой близости.       Блять, да, как же я скучала по этому чувству!              Луна скромно пробивалась в мою комнату тусклым светом, освещая лишь половину всего пространства. Глубокая ночь. Я не сплю. Знаю, что завтра нужно рано вставать, но не могу уснуть. В голове до сих пор крутится воспоминание о том, как чужие губы ощущались на моих. Как опасны были его движения и как рьяно я на них отвечала.       Всё это повторяется как двадцать пятый кадр, не желая уходить. Тепло, оставшееся на моей коже, превратилось в огонь. Если пару часов назад мне было приятно от него, то сейчас остались лишь ожоги. Они болят. Они не смываются мылом. Я чувствую мужской запах на себе, и он кажется до тошноты ярким. Таким, что не смылся даже после часа проведённого в душе. Ещё никогда у меня не было такого отвращения после поцелуя с парнем. Тем более, что он мне нравится! Кирилл действительно был мне симпатичен, но… Но что-то просто было не так.       И я не знаю, что.