Глава 1.4: Дедушка Ази
27 января 2023 г., 19:34
Громко всхрапывая, Киву хлюпала по размокшей тропе, оставляя в ней глубокие следы своих когтистых лап. Лошадь, привязанная к седлу длинной веревкой, высоко задирала голову, упираясь, то и дело пытаясь вырваться. Однако куда там маленькой лошадке играть в перетяжки со столь массивным и сильным хищником.
Дождь не стихал с самого утра. Согеш, решив прилечь на пару часов, больше не проснулась.
— Подарок, блять, нежданный, — злобно скрипел зубами тролль, трясясь от холода.
Родной лес, что всегда защищал и оберегал его, теперь будто бы делал все, чтобы осложнить путникам жизнь. Решение спасать человеческую девушку уже не казалось таким правильным. Но и оставить эту мелкозубую язву под каким-нибудь деревом в качестве подношения Гаву юный тролль не мог. Так, наверное, было бы правильней. Не растягивать страдания бедняжки. Но отчего-то подобный вариант им всерьез не рассматривался.
Гроза продолжала рычать над головой, беснуясь так, словно сезон дождей решил начаться раньше положенного ему срока. Струи воды хлестали по лицу, заставляли вздрагивать от холода с очередным порывом ветра. Как толковать сейчас эту погоду, Зури не знал. Духи по какой-то причине в целом не очень-то были с ним разговорчивы. Они не хотели видеть его своим шаманом — или, может быть, ему просто так казалось. В любом случае, он не мог читать их знаки так же хорошо, как это делал дед, и на призывы его своевольные Лоа отвечали редко.
Успокаивал Зури себя сейчас разве что мыслью о скверном характере Гаву. Будь хозяин леса сильно против их «гостя», то дал бы об этом понять уже давно и гораздо более жестоко, чем просто дождем в лицо. А погода… иногда бывает просто плохая. А там уж дед разберется.
Дед, долгие десятилетия служивший духам и вождям, в былые времена одним взмахом посоха был способен умертвить дюжину мелкозубых. Пусть сейчас физической силы в нем поубавилось, но старый шаман до сих пор не терял хватки и мог подчинить себе целую стаю огнивок. Он всегда умел читать знаки, что оставляют Лоа, и всегда мог найти подход даже к самому сварливому, непокорному из них. Дед всегда знал, что требуют их духи.
Зуради поежился, не то от холода, не то от воспоминаний. Дед всегда смотрел на него с неким… разочарованием, стоило Зури пробовать учиться всем этим шаманским премудростям. Не всем дано, что уж поделать.
Наконец, густые заросли расступились, и дорожка запетляла вдоль бурной горной реки. Ее берега ощетинились неровными скалистыми краями. Огибая невысокий упитанный утес, она грохотала с другой его стороны небольшим водопадом. На том утесе, прямо на краю, притаилась большая хижина.
Киву замедлилась, осторожно ступила в бурный горный поток, перед каждым шагом пальцами нащупывая дно. Лошадь за ней взбунтовалась и едва не упала на камни. Впрочем, долго упираться не смогла, и животному пришлось следовать за раззаши. На противоположном берегу они вновь оказались под защитой лесных крон, и тропа повела их вверх, к вершине пузатого утеса.
Вскоре заросли уступили место ухоженной территории за невысокой оградкой. Меж деревьев притаились несколько сарайчиков с дровницей, баня и три навеса с большими гнездами из веток и мха, в одном из которых спал еще один раззаши. Услышав путников, он лениво приподнял голову. Шумно втянув ноздрями лошадиный мускус, сладко зевнул, демонстрируя обломанные зубы, и обратно зарылся мордой в сухую подстилку.
Мельком Зури забеспокоился, что тот болен, но, увидев тучные надутые бока, видимо, после недавней охоты, отбросил эти мысли. Спешившись, держа на руках Согеш, тролль наспех отвязал лошадь от Киву, и прежде, чем раззаши успела радостно развернуться в сторону коня, грозной командой отправил ее на место. Тоскливо выдохнув с нотками манипулирующего нытья, хищница засеменила в свое гнездо.
Привязав лошадь к полупустой дровнице, в которой та тут же спряталась от дождя, Зуради направился к дому, что неприветливо горел в полумраке теней глазами своих окон, грозно хмурясь резными наличниками.
Чем ближе Зури подходил к двери, тем более отчетливым комом волнение спутывалось в его горле. Мысли метались в голове, как подбитые куропатки, и никак не укладывались в связный рассказ, который можно было бы поведать деду.
— Я уж думал тебя волки съели, — послышалось недовольное ворчание, стоило лишь отворить дверь.
Старый шаман сидел в большом обшитом шкурами кресле напротив печи, закутавшись в шерстяное одеяло. Когда хлопнула дверь, он даже не приоткрыл своих глаз и не почтил внука и взглядом. Лишь недовольно поморщился, когда порыв холодного влажного ветра зашевелил его усы.
— Здравствуй, — подавив неуверенность, несколько угрюмо и напряженно выдавил из себя Зури.
Судя по тому, как поморщился дедов нос, вместе с запахами леса ветер принес ему и еще один, неприятный и печально знакомый аромат. Впрочем, тот сразу и не отнесся к нему серьезно.
— Ты что, застрял в деревенском толчке? От тебя человечиной несет хуже, чем от человека, — старик насмешливо хрюкнул, посчитав свой каламбур забавным.
— Тут такое дело…
Шаман недовольно нахмурился и приоткрыв глаза.
— Это — что? — спросил дед, опустив взгляд на свернувшееся на руках Зуради бледное тельце.
Прежде, чем Зури вдохнул в грудь достаточно воздуха, чтобы придумать ответ, старик стянул с себя одеяло и встал.
— Дохлая что ли? — дед подошел ближе, опираясь на старый кривой посох. Даже сейчас, со своей больной согнутой спиной, он возвышался над Зуради, как над ребенком. В свои уже далеко за пределами нормальной старости пожилые годы тролль отнюдь не утратил былого величия, хоть и часто болел в последнее время. Он был огромен, силен, его пожелтевшие от времени длинные клыки — гордость их рода — были почти втрое толще и длиннее, чем у внука, на них не было ни единой трещины или царапины.
Когда старые сухие пальцы потянулись к девушке, Зури пришел в себя и сделал шаг назад.
— Живая она, живая! — поспешно заверил он старика. Уши Зури тут же затравленно опустились. Мысли никак не хотели складываться в связные предложения.
— И как мне это понимать? — шаман задумчиво наморщил нос, повел усами. Его взгляд медленно переходил с Согеш на Зури и обратно в поисках хоть каких-то ответов.
— В общем… — Зури замолк, стоило деду снова поднять на него свой пронзительный взгляд.
— Ты до ночи будешь мямлить? — шикнул шаман раздраженно.
— Это все Белый! — почти обиженно выдохнул юный тролль. — И она мне жизнь спасла! И вот!
Шаман посмотрел на него долгим тяжелым взглядом. Зури не знал, что сейчас творится в голове его деда, и от этого на душе становилось только тревожнее. Но вопреки ожиданиям, тот не стал даже голоса повышать. Развернулся и поковылял обратно к своему креслу.
— Сначала он мне все детство зверье всякое подбитое в дом таскает, а теперь за баб принялся. Иди и положь ее на место. Вот где взял, туда и положь!
***
Ази пережил в этой жизни много хорошего, плохого и ужасного. Он пережил не одну войну. Пережил свою жену, детей и внуков. Пережил, казалось, даже саму смерть, дожив до ста пятнадцати полных лет. И ничто не смогло его убить. Черпая свою силу у духов, тролль не собирался помирать примерно никогда. Ну, или хотя бы в ближайшие годы. Однако, выходки внука то и дело добавляли к его седой голове новые оттенки серости. — Не тебе толковать волю духов, бездарь, — выдохнул устало старый тролль, массируя пальцами виски. В голове начинало неприятно покалывать от внезапно свалившейся проблемы, что принес с собой правнук. Его сбивчивый рассказ о случившемся не вносил никакой ясности в происходящее. Но там, где хоть как-то фигурирует Белый Провидец, жизнь тяжелыми уроками научила старика не торопиться со своими решениями и не делать поспешные выводы. И только это сейчас не позволяло ему выхватить у Зури эту девчонку и свернуть ей шею. — Ты учил меня справедливости, — кажется, Зури уже придумал какую-то тираду, что должна была то ли разжалобить деда, то ли воодушевить самого тролльчонка и убедить в правильности его поступка, но Ази не было дела до пустых речей, — и… — Умолкни, — рявкнул старик, — и клади это чудовище на стол. Только тарелки не побей! И не… да что ж ты делаешь?! Тряпочку, тряпочку подложи! Как ты на этом потом есть собрался?! Все человечиной сейчас провоняет! Наблюдая за суетой внука, Ази неспешно поднялся со своего кресла. — Ни дня, ни дня покоя нет! — ворчал он, — На старости моих лет… в героя ему поиграть захотелось! Бестолочь! — Так ты поможешь? — И пальцем к ней не притронусь, — старый тролль ехидно прищурился. Он вернулся в свое любимое кресло и наблюдал за происходящим со стороны. Зури возмущенно насупился, но не стал его просить и уговаривать. Пока внук шуршал по дому туда-сюда, менял девчонке повязку, что-то там мазал, пытался вливать ей в рот зелье, в результате чего та чуть не захлебнулась, Ази, как и сказал, и пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Упорство Зури в вопросах выхаживания всякого зверья всегда казалось старику забавным. Правда, до сего дня всё принесенное в дом так или иначе сдыхало. Опытный взгляд шамана видел, что зельями здесь не обойтись. Зараза уже проникла в ее кровь, и если не использовать магию, ничем бедняжке не помочь. Объяснять это внуку Ази посчитал излишним. Всё равно этот дурак не послушает. Они ж все самые умные, в семнадцать-то лет. — Потом не забудь простыни постирать. С щелоком! Дважды, — проворчал шаман, — всё пропахло человеком, всё! Старик вздохнул, глядя на труды Зури. И тут взгляд упал на рану на бедре этой девчонки. Что-то было чуточку повыше арбалетного следа. Шаман прищурился, напрягая давно подводящее его зрение, но так и не смог ничего разглядеть со своего места. Ведомый любопытствои, он все-таки с кряхтением оторвался от своего любимого кресла. Подойдя к лежащей девчонке, Ази брезгливо ткнул в ее ногу концом посоха. — Сломана? — Сломана. Рана выглядела очень плохо. Чуть повыше на бедре были какие-то кровавые точки, будто чей-то укус. Побледневшая кожа вдоль этой цепочки отпечатков выглядела так, будто что-то до сих пор сдавливает ее ногу в этом месте, перекрывая нормальный кровоток. Кто-то до сих пор вгрызался в ее ногу. — Она не жилец, — рыкнул Ази, отметая скверные мысли. — Но… — Что? Я не собираюсь даже прикасаться к ней. Ты ее притащил, ты ее и врачуй! — Ну деда! — А как ты хотел? — с издевкой ухмыльнулся старик. — Зелья ты знаешь. Ты себе эту головную боль нажил, ты с ней и разбирайся. Белый… о Белом старик не слышал уже более полугода. И все эти пол года жизнь текла тихо, мирно, обыденно. Оно может быть и к лучшему? Провидец никогда не говорил о своих намерениях прямо. И ошибка шаманов в толковании его речей обходилась очень дорого. Видит этот дух будущее, или создает его, подталкивая троллей к тем или иным поступкам… кто уж разберет. Но оно вот сейчас надо, на старости-то лет? Ази уж со всем смирился. Это вон — молодому все неймется. Но ничего, вскоресь найдет себе какую барышню у соседей, да примкнет к ним… Еще лет пять, десять, и никто не вспомнит, что в этой долине жило когда-то могучее племя. Эта мысль болезненной тяжестью опустилась в груди старика. Что-то в нем все еще хотело продолжать борьбу. Неужели богатая история их племени закончится вот так? — Вот, значит, чего, — наконец принял решение Ази. Зури, замешивающий в ступке сухие травы, замер, ожидая продолжения, — раз уж ты так тверд в своем намерении выходить сие недоразумение… Ази выдержал паузу и прищурился. — Если я призову Мааги, что ты предложишь ей в обмен? Внимательно глядя в глаза внука, Ази ждал, что тот сам догадается, к чему он клонит. Мааги не относилась предвзято ни к кому — будь то тролль, человек или букашка. Жизнь каждого существа была равна в глазах этого божества. Однако, каждое существо имело разный ее ресурс. Порой, чтобы исцелить рану, достаточно было отдать взамен курицу. А порой, когда тролль находился на грани жизни и смерти, ценой его спасения была только другая, настолько же равноценная ему душа. К счастью (хотя Ази и не мог сказать, что не к сожалению), у человеческой девчонки еще оставалось немного времени до того, как она переступит эту грань. Но и курицей, конечно, здесь уже не обойтись. — Скажи, кого мне поймать, — Зури совсем не понял дедовских наставлений, но тут же приободрился. — Пока ты будешь кого-то ловить, — шикнул старик, — твоя эта уже копыта откинет. Шаман недовольно повел усами, ожидая, когда у внука дозреет нужная мысль. — Ты предлагаешь отдать взамен Киву? — наконец осторожно вымолвил тот. Ази победно ухмыльнулся. Если Зуради считает себя достаточно взрослым, чтобы решать вопреки воле деда, кому в этом доме жить, а кому умирать, пусть принимает и груз связанный с этими решениями. Никак облегчать задачу мальцу он не собирался. — Вот и решай, — ухмыльнулся Ази. Раззаши не были столь разумны, как, например, мурлоки. Они не использовали орудия труда, не строили хижины. Но их высокоорганизованное поведение позволяло найти свою нишу подле поселений, и эти хищники стали незаменимыми помощниками троллей в пути, охоте и войне. Ази подарил правнуку Киву, как только тот появился в его доме. Опираясь на нее, он учился ходить. Затем, вместе с ней учился читать в лесу тайные тропы, замечать тончайшие запахи и едва приметные следы. Несмотря на свой грубый, сварливый характер, эта самка служила верным помощником и соратником. Ази, конечно, понимал всю глубину привязанности своего внука к этой раззаши. — Нет, — довольно быстро определился с ответом Зури, — Киву я тебе не отдам. — То-то и оно, — выдохнул шаман. В его понимании проблема решилась сама собой: Киву в жертву не принесут, Гугу слишком стар, и его жизни не хватит даже чтобы воскресить перебитую мышеловкой мышь, а пока Зуради будет лазать по лесу в поисках подходящей жертвы, станет слишком поздно. Но одного все-таки старый шаман не учел — того, как ловко и быстро духи и внуки умеют разрушать твои планы.***
Согеш было сложно понять, где она проснулась. В реальности, или очередном сне с больными единорогами и троллями? Нога не болела — это первое, что девушка подметила, и первое, что указывало все-таки в пользу варианта с очередным сном. С этими всеми событиями последних суток уже ни в чем нельзя быть уверенной… Обстановка вокруг напоминала какую-то бревенчатую избушку на курьих ножках. Только очень светлую и приятную. Свет, просачивающийся через небольшое окошко под потолком, красиво подсвечивал золотом летающую пыль и узоры на потолке. Где-то Согеш уже это видела. Что-то ей это уже напоминало. Тот сон в амбаре, где она якобы не успела дать Зури подсказку? «И что я на этот раз она не успела сделать? Умереть?», — эта мысль девушку разозлила. Она сделала уже все возможное, и даже чуточку невозможного, чтобы единорог от нее наконец отстал! Что опять-то от нее хотят?! Согеш попыталась сесть, но ее локти не нашли нормальной опоры, а в глазах резко потемнело. «Какое-то странное ощущение лежания», — девушка не сразу поняла, что ее смущает. Кровать была какая-то совсем не кроватная. Лишь спустя пару мгновений она поняла, что лежит в гамаке. Последнее, что Сегеш помнила — каменные пирамиды посреди леса. И нога… Внезапная догадка свалилась на Согеш, словно ведро холодной воды. Она резко откинула одеяло, и… нет, нога была на своем месте. И даже пальцами она смогла пошевелить. О случившемся напоминали лишь сеточка белых шрамов с кое-где все еще розовеющими, не затянувшимися до конца кусками плоти. Это же сколько она спала?! Оглядевшись, девушка не нашла абсолютно никаких подсказок. Хижина выглядела аккуратной, чистой. Мебель каких-то ненормально больших размеров придавала комнате несколько сюрреалистичный вид. Согеш сразу догадалась, кому это все принадлежит. Естественно, что столы, стулья, посуда — все на треть больше, чем было бы, будь это человеческий дом. Попытавшись сесть второй раз, Согеш сделала это медленнее, аккуратнее и придерживаясь одной рукой за бревенчатую стену. На этот раз в глазах не потемнело, хотя какие-то цветные мошки на периферии взгляда все-таки залетали. Страха она не испытывала. То ли уже просто устала бояться, то ли понимала на каком-то подсознательном уровне, что раз еще жива, то вряд ли для того, чтобы ее убили. Такая рана за день не затягивается. Значит, кто-то довольно долго и упорно ухаживал за ней все это время. На ней не было ее одежды: только какая-то настолько большая рубаха, что походила на платье, в некоторых местах наспех сшитая так, чтобы не сваливаться с девушки при каждом телодвижении. Если за Согеш все это время глядели, и у нее нет даже пролежней (значит, глядели-то хорошо!), то вряд ли захотят в ближайшее время спустить свои труды в унитаз, пришибив гостью. Хотя в общем-то кто их знает, троллей этих. Может, ее в жертву к какой-то дате готовили, как индейку ко дню благодарения… Согеш посмотрела вниз. Ее роста не хватало, чтобы достать до деревянного пола хотя бы кончиками пальцев, и сев на край гамака, она скорее всего просто бы свалилась. Немного помедлив, но все-таки решив, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы встать, Согеш аккуратно соскользнула со своего места и выпрямилась, придерживаясь за ткань ее ложа. Никакого недомогания на этот раз девушка не почувствовала и отъезжать в мир единорогов, кажется, не собиралась. Лишь нога ощутимо заныла и стянулась болью. Сделав несколько поначалу неуверенных шажков и убедившись, что она действительно может ходить и ничего в ее ноге сейчас неприятно не хрустнет, Согеш все-таки отцепилась от ткани гамака. Вокруг было тихо, был слышен лишь шум воды за окном. Дом был пуст, его хозяева куда-то ушли. Это позволило девушке несколько осмелеть. Она осмотрела кладовую, нашла там вяленое мясо, сухофрукты, какие-то пряности, много непонятных склянок, глиняных горшочков с таким же непонятным содержимым и кипы сушеных растений. Обошла всю большую комнату. Печь здесь была какая-то другая. Маленькая, полукруглая. За все время жизни в деревне Согеш уже привыкла, что огромная глиняная печь — это обязательный атрибут каждого дома. А эта какая-то… даже для нее, человека, малюсенькая. На чем же они тогда готовят? На кострах, что ли? Нет, в это трудно было поверить. Столько лет соседствовать с людьми, пусть и враждуя, да и не перенять у них такие бытовые вещи? Или, может, дело в магии? Используют ли тролли магию так часто, что она является простым атрибутом их повседневного быта? Двери дома были украшены резными косяками, на которых изображались различные животные в какой-то околоацтекской «заквадраченной», как это назвала мысленно Согеш, стилистике. На одном из резных бревен она нашла едва заметные насечки — они, как показалось Согеш, очень похожи на те, которые отец оставляла карандашом на дверном косяке, измеряя ее рост на каждый день рождения. Эти небольшие царапинки кончались примерно на уровне роста самой Согеш. Был ли в этом доме ребенок? Или, может, уже подросток?.. Она окинула взглядом дом еще раз. Никаких вещей, указывающих на то, что в доме должен быть ребенок, она не нашла. Хотя много ли она знала о детстве троллей? У Хильдиной детворы вон, вообще, кроме двух вырезанных из дерева лошадок и тряпичной куклы, игрушек не было. А, еще пара деревянных мечей, которые им сделал Фред. В целом, дом выглядел гораздо более светлым и аккуратным, чем дом Хильды. Здесь было больше пространства. Не только потому, что Согеш сама была маленькой по сравнению с троллями — и для самих троллей дом был большой. Он не делился на отдельные комнаты и напоминал, скорее, квартиру-студию. И если у Хильды все было сугубо практично и сделано самым простым способом, без изысков (хотя, несомненно, в этом был свой деревенский уют!), то здесь мелочам уделялось гораздо больше внимания. Те же самые резные дверные косяки, резная ручка двери, вытканный узор на гамаках, аккуратные наличники и подоконник у окон с узорной резьбой. Жители этого дома явно могли себе позволить обустроить жилище не только практично, но и красиво. Потолок, отделяющий чердак от помещения, тоже был украшен вырезанными на досках узорами. Совсем не так Согеш представляла себе тролльские хижины. Ей на ум приходило что-то сделанное грубо, без изысков, с кучей костей и черепов. Даже заброшенная деревня с пирамидами выглядела зловеще, наблюдая за девушкой сотней глаз вырезанных в камне громоздких чудовищ. А те полуразрушенные деревянные дома… она же совсем их не рассматривала. Разваленные и заросшие, они совсем не привлекли ее внимания. Девушка и подумать не могла, что в целом состоянии они выглядят вполне, так сказать, прилично. Это совсем не напоминало жилище злобных дикарей. Согеш подошла к одному из окон. Стекла в нем не было, только две полупрозрачные занавески. С осторожностью отодвинув их, девушка посмотрела в небольшой дворик. Ничего, казалось бы, необычного, если не брать в расчет тот факт, что это больше не человеческие земли, и выйди она из дома, во дворе ее встретит не какая-нибудь брехливая дворняжка, шарахающаяся от человека, если притопнуть в ее сторону, а свирепые динозавры и леший знает какие еще твари. Также Согеш отметила, что за невысоким заборчиком начинались все те же джунгли. Она предположила, что домик или находится на краю деревни, или вообще за ее пределами. Да и дворик был какой-то пустой… «Оно и к лучшему», — подумалось Согеш. Придет в себя немного, освоится. А там уже и морально будет готова встретиться с хозяевами. Было бы хорошо, если бы Зури жил один. Нет, оно, конечно, плохо — если смотреть на то, во что она была одета. Наличие женщины в доме значительно бы разрядило обстановку. Но лучше жить с мыслью, что за тобой менял пеленки мужчина, чем попасть под руку незнакомой тролльчихе, которая решит тебя сожрать. Что-то за деревьями промелькнуло, и увидев в этом тролльский силуэт, Согеш тут же задернула занавеску. Знакомиться с обитателями дома она считала себя еще морально не готовой! И узнавать, что будет с ней дальше, тоже. Но, с другой стороны, деваться ей все равно некуда. Дверь тихо скрипнула, заставив Согеш едва ли не подпрыгнуть на месте от испуга. — Зури! — выдохнула она, — Е-мае! Что ж ты там пугаешь-то?! — А ты чего пугаешься? — угрюмо буркнул тролль. Кажется, то, что Согеш пришла в себя, его ничуть не удивило. — Сколько я спала? — Часов пятнадцать. Брови девушки удивленно поползли на лоб. — А нога… — Это деду спасибо скажешь, — отмахнулся тролль. Зури закрыл за собой дверь и подошел к столу, что стоял у противоположной стены под окном. Только сейчас Согеш обратила внимание, что в руках он нес корзинку с фруктами. — Это мне? Ей молча протянули банан. Согеш не была очень голодной, но от перекуса не отказалась. — Не объяснишь? — вернулась она к теме магии, надкусывая черный кончик банана, чтобы снять кожуру. — Ты, что, не знаешь как банан чистить? — В смысле? — Ну… просто берешь и с другой стороны за хвостик надламываешь? — тролль удивленно хлопнул глазами. Согеш так же удивленно моргнула в ответ. Все свои двадцать два года она, значит, бананы неправильно чистила? — Это что, принципиально? Зури растерянно пожал плечами. — Ну вот именно, — подытожила девушка. Будет он ее еще учить, как бананы чистить, ишь ты! Сама справится. Некоторое время она молча наблюдала за тем, как Зури перебирает фрукты. Часть из них он отложил в плетеное наподобие корзинки блюдце, а часть оставил на столе, видимо, собираясь что-то готовить. — Так… что произошло? Тролль тянул с ответом, и Согеш это совершенно не нравилось. Магия — она же только в сказках звучит красиво. Ну, может еще в Штормграде. А здесь, в глухой чащобе, это было что-то страшное, дикое и опасное. И не было никакой эйфории от соприкосновения с волшебством. Лишь один вопрос стучал в висках — чем это для нее теперь чревато? — У тебя началась сильная лихорадка, — нехотя ответил Зури, — так что вот. — Что «вот»? — Боже, женщина, можно просто немного благодарности? — огрызнулся тролль, — с самого утра как дятел по голове! Согеш опешила. Это она-то — дятел?! Да тут вопрос ее жизни и смерти! А он выставляет все так, будто они обсуждают, кто будет выносить мусор в их доме! — В общем, у тебя больше нет лошади, — сдался тролль. Согеш растерялась. Кажется, тролль за судьбу животины переживал гораздо больше, чем Согеш. Но лошадь-то, во-первых была и не ее вовсе. А во-вторых, как это было связано с ногой?! — Я боюсь даже спрашивать, — девушка положила так и не начатый банан на стол. Аппетит резко пропал. В голове сразу возникла картина, где тролли окунают ее в ванную из крови и потрохов, бормоча что-то на своем тролльском. Или как она поедает сырое сердце лошади, не соображая, что вообще происходит. — Тебе плохо? — Что-то меня начало тошнить, — честно призналась Согеш, — надеюсь я сейчас не буду блевать лошадиными останками? Тролль неопределенно пожал плечами. — Зури! — Да что?! — возмутился тот. — Я к дедовским таинствам доступа не имею! Мое дело это подай-принеси! — Пойду полежу еще немного, — скривилась Согеш. Ничего прояснять по поводу дальнейшей судьбы своей гостьи (пленницы?) Зури не стал, но успокоил хотя бы тем, что в этом доме и за его пределами никто не собирается ее убивать или есть. Она даже может выходить из дома. Тролль учтиво указал, в каком направлении находится отхожее место, и как спуститься к реке, и где находится большая печь для приготовления еды. — Раззаши сытые. Я привязал их на всякий случай, — говорил он, когда Согеш высказала свои опасения насчет не дружелюбно настроенной «сторожевой собаки», — но ты все равно близко к ним не подходи. — А так хотелось, — саркастично покачала девушка головой. — И к реке пойдешь, вот это с собой возьми, — Зури протянул ей горшочек с какой-то густой мазью, по консистенции напоминающей масло. Пахло это все довольно приятно — травами, в основном улавливался густой горьковатый запах полыни. — Что это? — Собьет с тебя вонь и скроет от всякого гнуса, — тролль сморщил нос, посмотрев на нее сверху вниз долгим взглядом, — от тебя воняет как от старого козла. — А что, после таких бешеных суток от меня розой должно пахнуть? — огрызнулась Согеш, выхватив у него баночку. Ее невероятно задело то, как он посмотрел на нее! Как на какую-то дикарку! — И вещи свои тоже постирай, я их там на заборе повесил! Ну, то, что от них осталось… — прилетело ей вдогонку. Лишь выйдя за порог и провалившись на неожиданно слишком низко расположенную от порога ступень крыльца, она охнула от боли и немного пришла в себя. Нет, так резко скакать она еще не может. Пришлось спускаться аккуратно. Дом троллей, как оказалось, стоял не на самой земле, а будто бы на деревянных сваях. Расстояние между ним и землей было такое, что лишь немного согнувшись, Согеш смогла бы там спокойно под ним пройти. И ступени до земли были резкие, для нее высоковатые. Перил, чтобы опереться на них, не было. Девушка спускалась полубоком, стиснув зубы. Оказавшись на земле, Согеш огляделась. — Воняет от меня, видите ли, — фыркнула она, хромая через дворик к небольшой тропке, что вела к обрыву, — как будто от твоей ящерицы не воняет! За небольшим деревянным забором, который ограждал дворик от утеса, дорога представляла собой короткую каменистую тропу, что вела к воде. Сняв с забора свое платье, Согеш посмотрела вниз. Дорожка была достаточно широкой, чтобы по ней могли разойтись два тролля, но никаких перил, конечно же, не было, и это девушку нервировало. Она прижималась к каменной стене и боялась от нее отлипать. Оступиться и свалиться сейчас к подножию этого скалистого уступа, расшибив себе голову о камни и впоследствии утонув в бурной реке, было бы, как минимум, неуважением к труду троллей, которые все-таки постарались сохранить ей жизнь и даже сохранили ногу. Внизу жизнь легче отнюдь не стала. Здесь не было ничего, что было бы хоть как-то приспособлено для мытья. Даже достаточно большого камня, на котором можно уверенно сесть, окунув ноги в реку. Камни были очень холодные, и от ледяных брызг воды Согеш вздрагивала. Да уж, это не ручеек за их фермой, и не нагретое на заднем дворе корыто! Решив, что такое приключение сейчас будет явно лишним, девушка вернулась в дом. — Нагрей мне воду в ведрах! Я не хочу завтра проснуться с соплями по колено! Тролль, раскладывающий на какой-то пергамент тонко нарезанные для сушки фрукты, удивленно на нее посмотрел. — Может тебе спинку еще намазать? Тебе надо — ты иди и грей! Согеш удивленно хлопнула глазами. — Где? — Печь слева от дома, — напомнил ей тролль. — А ведра? — Стоят там же. — А нога… — Воды там тебе хватит. На пару мгновений повисла тишина. — Погоди, ты что, в реке хотела купаться? Согеш поймала его сначала удивленный, а потом откровенно насмешливый взгляд. — Кажется, при падении у тебя отбили кусочек головы, — хмыкнул тролль, указав рукояткой ножа себе на висок с той стороны, где вчера у девушки цвел огромных размеров синяк после того, как она свалилась с лошади. Пузатая печь из серого камня была больше похожа на какую-то шашлычницу и стояла под небольшим деревянным навесом. Согеш могла только предполагать, почему та находится не в доме. Хозяйничать здесь — на улице, оказалось довольно… нервным занятием. Согеш не чувствовала себя в безопасности и то и дело вглядываясь в лесную чащу за хиленьким низеньким забором из сплетенных веток. Знакомиться с кем-либо без присутствия Зури ей совершенно не хотелось. Она ведь даже не спрашивала, где его дед, который, как она поняла, принимал активное участие в ее лечении, и есть ли здесь кто-то еще. Но и мыслей о том, чтобы поскорее вернуться на знакомую вдоль и поперек, безопасную ферму, тоже на удивление не было. Разве что, при воспоминаниях о Фреде и Гарри под ложечкой что-то противно засосало. Как они там? Живы ли? Оставалось надеяться, что им не хватит отваги и глупости, чтобы отправиться ее искать. Вдали друг от друга и Зури, и ребята находятся в наибольшей безопасности. И Согеш, казалось, тоже — все-таки у нее больше шансов выжить, не ввязываясь в очередную потасовку. Пусть все пока остается так, как есть. Ей нужно хотя бы немного прийти в себя. — Зури! — не прошло и десяти минут, как Согеш снова прихромала к дому, остановившись у окна. Ей никогда не доводилось зажигать огонь самой — это всегда делала Хильда, — а как это… ну, огонь-то где? Из окна послышался тяжкий вздох. Троллю все-таки пришлось выйти и показывать, как это делается. Никто как-либо обхаживать раненую здесь явно не собирался. Впору бы Согеш нервничать, опасаясь за свою жизнь, но немногословное спокойствие Зури почему-то не вызывало в ней тревоги. Тролль вел себя так, как будто все идет своим чередом. «И сама ведешь себя точно так же», — подметила девушка, наблюдая за тем, как Зури выкладывает аккуратную кучку из сухих опилок, а потом разжигает искру с помощью кресала. Ее немного пугало то спокойствие и обыденность, с которыми она сама ставила старенький тазик на печь, а Зури наливал в него воду из деревянного ведра. Будто бы все так, как и должно быть.
