Три побега крапивы

      Зури отчего-то думал, что у людей голоса должны быть высокие и писклявые, как у гномов. Наверное, такое представление основывалось на их размере — они, все-таки, были меньше троллей. Но Согеш орала ничуть не хуже среднестатистической тролльчихи. И ругань в ее речи проскакивала ничуть не реже, чем у какой-нибудь наемницы.       — Хватит дурака валять, прячь свою зубочистку, а то кровью истечешь, — вздохнул Зури, кивнув на нож, что она выставила перед собой. Тролль был еще совсем юн, и должен был еще вырасти, но уже сейчас разница в размерах между расами сильно ощущалась. Как, она думала, этот ножик ей поможет? Да на такую мелочь плюнь — захлебнется.       Он смотрел на вжавшуюся в углубление меж корней дерева «спасительницу» сверху вниз, наклонившись и упершись ладонями себе в колени. Согеш была настолько маленькая, что стоя едва достала бы макушкой ему до груди, если он выпрямится во весь рост.       Щуплая, как тростинка, с жиденькой коротенькой косой русых волос, она хлопала на него заплаканными карими глазенками. Вернее, одним заплаканным глазом — веки второго сильно опухли, как и вся правая половина лица: уже на подъезде к лесу девушка упала с лошади. То ли намеренно спрыгнула, то ли упала… уже было не важно, но Согеш хорошенько так приложилась о какую-то корягу.       — Не подходи ко мне! Уйди! За мной придут! Меня найдут! Иди отсюда! — Верещала она с весьма не наигранной яростью в голосе. Складывалось ощущение, что злости сейчас в этом маленьком существе было больше, чем страха.       — Им без лошадей до леса только час добираться. Можешь, конечно, рискнуть, но я даю твоему хиленькому сердечку едва ли полчаса прежде, чем ему будет нечего перекачивать в твоей тщедушной грудинке. Так что заканчивай эти детские сопли и отдай нож, — он протянул к ней руку, — ну!       — Ты мной как щитом прикрывался! — почти обиженно рявкнула она. — А я тебе должна верить?!       — А у тебя есть выбор?       Девушка, немного подумав, все-таки нехотя отдала ему оружие. Но смотрела на него очень злобно.       Присев на корточки, тролль задрал подол ее юбки, и с удивлением наткнулся на… штаны и весьма необычные короткие ботинки с рельефной подошвой. Множество лезвий прошли через девичье бедро насквозь, оставив после себя месиво из крови, ошметков кожи, жира. Кое-где даже торчали щепки от бедренной кости.       Зури нервно дернул ухом. Эта штука могла прилететь в него! Духи миловали. Но вот что делать с девчонкой теперь, он не знал.       Не став подавать виду, что что-то пошло не так, Зури разрезал штанину на раненой ноге. Оставшийся большой лоскут ткани он разделил на несколько.       — Сиди здесь, - приказал он, поднимаясь.       — Эй, а ты куда?!       Тролль не почтил ее ответом. Впрочем, далеко он не ушел, и из вида ее не пропал. Найдя подходящие по размеру палки, вернулся к пострадавшей.        Один из лоскутов он сложил много раз в небольшой квадрат, и положив на ногу чуть выше ранения, вторым перетянул бедро девушки так, чтобы узел находился аккурат на подставленной «подушке» из ткани.       — Я же не умру?       — Нет, — коротко ответил Зури.       Не то, чтобы после его ответа на ее лице появилось какое-то облегчение. Наверное, она ждала, что этим займется лекарь, а ей предварительно дадут что-нибудь снимающее боль. Но Зури было плевать на ее боль и страдания. Он был бы и не прям сильно против, если бы она истекла кровью - проблема решилась бы для тролля сама собой. Только вот... не то, чтобы крови было прям уж и много. Чудеса?...       Согеш громко взвыла, когда Зури начал туго заматывать саму рану оставшимся куском ткани. То ли специально, то ли случайно, девушка пнула его здоровой ногой по подбородку.       — Я сейчас просто уйду, и добирайся до своих как хочешь! — рявкнул Зури. Вот еще! Он тут, значит, помочь пытается, вместо того, чтобы собственные раны зализывать, а его еще и пинают?!       Согеш притихла, закусив губу и злобно зыркая на него своими подбитыми глазками. Вот так вот! Пусть сидит и помалкивает.       В конце концов соорудив на ее ноге более-менее неподвижные лубки, тролль выдохнул.       — И что дальше? — вполне серьезно спросила девушка.       Если бы он сам знал еще, что дальше…       Оставить ее, что ли, здесь? Кровью она вроде бы не истекает, до прихода своих уж точно дотянет. Но с другой стороны, не то, чтобы без зелий у нее оставались какие-то шансы. Если Согеш не умрет от кровопотери, так ее свалит горячка, или она попросту лишится ноги. Сие существо, все-таки, спасло ему жизнь, пусть и не столько из великого ума и благородства, сколько из глупости. Вдруг она действительно видела Лоа? Тогда получается, Зури посмеет отказаться от предоставленного ему (ему ли?) дара?       — Как же все сложно, — выдохнул он вслух, почесав переносицу.       Трактовать волю духов он совершенно не умел.

***

      Нога болела так, как не болело у Согеш ничего до этого в ее жизни. Когда-то давным давно в своем детстве она сломала себе ногу, прыгая с дерева. Та боль ни в какое сравнение не шла с теперешней. Девушка старалась утешать себя мыслями о том, что это не нога так сильно болит, а она просто забыла, как это - ломать ногу.       Первое время после того, как она согласилась принять помощь тролля, Согеш еще держалась: она дала себе слово, что птица гордая и не будет показывать злодею свою слабость. Но вся ее гордость испарилась, когда ее попросили вытереть сопли и посадили в седло. С этого момента не прошло и минуты, когда в голове Согеш не проскользнула бы мысль, что отгрызть себе ногу — не такая плохая, в общем-то, идея.       Ехать на лошади в таком состоянии оказалось невозможным. Вернее, Согеш так думала, когда ее на эту самую лошадь посадили. Тут же захотелось скатиться обратно на землю. Но тролль лишь сказал сухое «терпи», и взяв животное за поводья, повел за собой в лес.       «И ведь правду говорят, человек — существо крайне адаптивное» — думалось ей. То, что казалось невозможным, она уже делала. А что ей еще оставалось? Свалиться на землю, свернуться в клубочек и плакать? Чтобы хоть как-то вытерпеть это путешествие, девушка завалилась вперед и на правую сторону, чтобы как можно меньше веса приходилось не ее раненую ногу. Раз в несколько часов жгут приходилось ослаблять, но Согеш вскоре заметила, что крови и без него почти нет. Это было странно. Тролль предложил убрать жгут вовсе, но она наотрез отказалась — когда нога немела из-за плохого кровообращения, ей становилось чуточку легче.       — Куда мы вообще идем? — промычала Согеш сквозь зубы. От неудобной позы уже затекли руки, пресс, спина. Но стоило ей чуть сменить позу, как острые лезвия еще глубже впивались в ее многострадальное филе.       — Для начала — к лагерю.       Согеш напряглась.       — Зачем?       — Уже обед, веду главное блюдо.       Сложно было понять, шутит тролль или нет. И у девушки не было никакого настроения это выяснять.       — Мясо, выделившее столько адреналина, сколько я за это утро, крайне невкусное и непригодное для употребления в пищу.       — Как-нибудь переживу, — фыркнул тролль. — Что такое адреналин? Яд?       — Да, — тут же сориентировалась Согеш. Ну так, на всякий случай. Мало ли, что у этого зубастого в голове…       — Ну ничего, что-нибудь придумаю, — бесстрастно ответил тролль.       — Зовут-то тебя как, похититель?       — Зуради. Но чаще зовут просто Зури.       — Зури? И у кого это из нас собачья кличка? — фыркнула Согеш, — Что ж, Зури. Не очень приятно познакомиться.       — Взаимно.       Тролль привел их к небольшому озерцу, на берегу которого в поваленном дереве у него была, как он выразился, «нычка». Выудив из вытащенной из дупла сумки какую-то круглую флягу размером с кокос, он протянул ее Согеш.       — Пей. Выведет из тебя все яды.       Согеш посмотрела на него с подозрением. Тролль устало закатил глаза.       — Да брага это на корне криша. Боль тебе, дурной, уймет.       — Зачем тебе мне помогать?       — Это надо было спрашивать еще когда я тебя, бедовую, у опушки не бросил. И вообще, а тебе зачем было мне помогать?       Согеш не ответила. Сделала один небольшой глоток, и тут же поморщилась. Настойка по консистенции напоминала чьи-то сопли, и по вкусу, в общем-то, не далеко ушла. Будто сопли смешали с водкой. С трудом подавив рвотные позывы, девушка заставила себя сделать несколько крупных глотков.       — Полегче, а то развезет, — фыркнул тролль.       — Спусти меня с лошади, — попросила Согеш. — Мы здесь надолго?       — Нет, — коротко ответил тролль, — сиди.       Согеш возмущенно вздохнула. Так, чтобы Зури понял, насколько сильно она здесь страдает, и как у нее все затекло! Но с лошади он ее все-таки не спустил. Согеш была ужасно уставшей и измученной, но настойка делала свое дело. Легкое онемение быстро распространилась по телу, боль отступила и осталась только где-то на краешке сознания, как навязчиво гудящий над ухом комар.       Ей ничего не оставалось кроме как сидеть и наблюдать за Зури.       Он был похож на человека, и не похож — одновременно. Но все-таки для существа, которое называют троллем, его можно было назвать довольно-таки приятным глазу. По крайней мере, Согеш представляла себе этих чудовищ как что-то большое, грузное, с обрюзгшим животом и тупым выражением лица. Как из Гарри Поттера. Или Властелина Колец.       Но нет, «ее» тролль был совсем не такой. Огромный, да. Стройный, широкоплечий, сухого телосложения с хорошо очерченными, рельефными мышцами. Он был гораздо суше и фиругистее большинства человеческих мужчин. Более долговязый. Фиолетовая кожа на руке и плече была покрыта белой татуировкой с изображением каких-то символов и животных, чем-то напоминающих ацтекские руны. Волосы красные, жесткие, густые, стояли небольшим ирокезом, а на затылке завязывались в толстую тугую косу. С тремя пальцами на руках, ногах. С большими длинными ушами — которые при разговоре то приподнимались чуть выше, то опускались. И, конечно, с огромными клыками, что так напоминали бивни.       Все-таки он был похож на человека даже больше, чем хотелось бы.       Только вот слишком живенько что-то двигался для того, кого, вроде как, мечами обездвижили. Присмотревшись к местам порезов, Согеш отметила, что они уже не выглядели так, будто их нанесли меньше, чем сутки назад. Вот уж и правда, не врали насчет регенерации… но дело, скорее, было даже не в этом. Девушке показалось, что порезы не такие глубокие, как должны были быть. По крайней мере, когда парни обмолвились о том, что перерубили ему сухожилия, она ожидала… ну, что они рассекли мышцы и связки до костей. Наиболее глубокая рана все же была только на его левой ноге у колена. Хотелось верить, что сие недоразумение произошло из-за того, что парням было самим жутко резать живое существо, а не потому, что они просто облажались. Хотя и тот, и тот вариант все-таки звучал так себе.       Отпив из каких-то склянок, Зури стащил с себя замызганную, окровавленную рубашку и такие же штаны, и оставшись в одном белье, направился к озеру. Рубленые раны на теле выглядели ужасно. Он весь был похож на один сплошной синяк, и отнюдь не из-за его фиолетового цвета кожи. Синяки зияли на нем практически черными пятнами, а широкие раны со спекшейся коркой крови рассекали его тело словно чернеющие разломы.       — Да, отлично, давай устроим постирушки, — вздохнула Согеш, опершись локтями на луку седла и положив голову на ладони. Смелела она даже не по часам, а по минутам. Или это выпитая настойка у нее не только боль, но и страх отбила?       — Что ты там вякаешь? — обернулся тролль.       — Ничего, ничего, — буркнула девушка.       — Прекрати на меня пялиться… так.       — Как?       — Вот так.       — Ишь какой стеснительный! — возмутилась Согеш, — а раньше надо было думать! Ты меня вообще-то похитил! По некоторым обычаям теперь обязан жениться!       — Людь, ты пьяна. И вообще, я тебя не похищал, просто так получилось.       — Да, пьяна! Потому что на трезвую голову такое вывезти невозможно! — она демонстративно сделала еще большой глоток браги, а затем передразнила его, — «Просто так получилось»! А мне делать-то теперь шо, а? Вот умру и буду ходить за тобой привидением до конца дней твоих! Всех баб тебе распугаю! И работать не дам! И спать! И вообще!       Тролль тем временем покинул озеро, повесил постиранные вещи на сухие ветви поваленного дерева, и подойдя к девушке, отобрал у нее флягу.       — Тебе хватит. Это лекарство пьют маленькими глоточками, а не хлебают залпом из горла!       Согеш вздрогнула, резко проснувшись от ощущения, что она падает в какую-то пропасть. Чертов сонный паралич. Она не спала уже вторые сутки, и теперь, кажется, о нормальном сне еще долго можно будет только мечтать.       Еще даже не встало солнце. Небо, проглядывающее через черноту древесных крон, окрасилось в грязный серовато-синий оттенок. Согеш наблюдала за ним некоторое время. Смотрела, как плывут редкие вспышки облаков, окрашенных с одного бока в ярко-алые тона.       Девушка перевела взгляд на лежащего в тени деревьев тролля. После яркого кусочка неба полумрак лесной чащи был ее глазам непривычен. Она едва различала очертания своего попутчика на фоне огромного пятна — динозавра.       Настоящего, мать его, динозавра.       Из лесного полумрака на нее смотрели два огромных желтых глаза-фонарика.       «Адское создание» — поежилась про себя Согеш. Это чудовище присоединилось к ним тогда, когда они покидали озеро с «нычкой». И слава богу, что Согеш была в тот момент близка к состоянию дров, и воспринимала происходящее… более адекватно, чем в трезвом состоянии.       Фляга с корнем чего-то-там уже почти опустела. О том, что она будет делать после, Согеш не думала. Но без зелья она уже не могла собирать мысли в кучу. Хотя и с ним чувствовала себя не лучше живого мертвеца.       Нога ужасно опухла. Девушку тошнило, какие-то давящее ощущение в районе желудка не отпускало, все тело покрылось холодным липким потом. Во время перевязки из ран сочилась белесоватая жидкость, Согеш даже знать не хотела, что это. И говорить Зури о ней тоже не хотела — в прошлый раз, когда она пожаловалась ему на то, что нога стала выглядеть хуже, он щедро залил ее какой-то едкой дрянью, что тут же начала шипеть, пениться, а боль пробиралась по нервам до самой спины даже через действие настойки.       Вообще, жаловаться на что-то троллю, и тем более будить его сейчас, казалось не очень хорошей идеей. Он не убил ее пока, и не бросил, но кто знает, когда терпению придет конец?       В других обстоятельствах Согеш определенно не смогла бы сейчас встать. Даже с учетом действия «анестетика». Было страшно и адски больно. Но позволить себе умереть здесь под раскидистым дубком местного сорта описавшись она себе не могла ни в коем разе! И приходилось выкручиваться, как всегда, с помощью себя любимой. Терпеть уже не было никаких сил — она и так весь день и всю ночь откладывала это, надеясь, что проблема рассосется как-то сама собой, ведь даже присесть на корточки сейчас физически было сложно.       С трудом, но девушке удалось подняться.       Рептилия тут же приподняла с земли свою огромную башку, внимательно наблюдая за Согеш. Та замерла, боясь пошевелиться.       — Зури, — позвала она.       Тролль никак не отреагировал.       — Зури, — сказала Согеш громче.       Тот недовольно замычал.       — Зури!       — Да спи ты уже, еще даже солнце не встало! — рявкнул тролль, недовольно перевернувшись на другой бок.       — Я писать хочу! — заныла она.       — Ну так иди пописай!       — Твоя эта на меня смотрит!       — Ну так не смотри на нее!       Желтый глаз рептилии продолжал коситься на Согеш. У девушки складывалось ощущение, будто та ждала, когда же хозяин скажет заветное «можно», и эта «собачонка» накинется на столь аппетитный стейк.       Взяв себя в руки, девушка все-таки бочком, бочком, вдоль деревца, обошла это чудовище и покинула их полянку.       Когда Согеш доковыляла обратно, небо уже порозовело, солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, а настойки чего-то-там и вовсе не осталось даже на донышке.        — Зури, — снова позвала она. Утро уже наступило, еще час-другой, и станет очень жарко. Хотелось свернуть лагерь и выдвинуться до того, как джунгли превратятся в парник.       Тролль не отозвался.       — Зури, вставай, уже утро, — более настойчиво шикнула Согеш.       Ответом снова было лишь молчание. Казалось, услышала ее одна только динозавриха. Она сладко зевнула, клацнув пастью, и уставилась на девушку своими голодными глазами.       — Ты там до вечера спать собрался?       И снова ответа не последовало. По спине пробежал неприятный холодок — а что, если он того? Кони двинул? Она же не знала, насколько серьезные у него были травмы! Как ей тогда быть?! Она же не выберется из этого леса! Ее сожрут! Вот эта вот зубастая тварь первая же и сожрет!       — Зури, ты живой? — проглотив ком в горле, спросила она.       — Согеш, блять!       — Да поняла, поняла, молчу, спи, — прошипела она сквозь зубы, едва скрывая в голосе облегчение.

***

      К обеду настойка корня криша перестала действовать, и людь начала ныть. Сначала она просто ныла, что ей больно, а потом и вовсе дернула несчастную лошадь за повод, останавливая, и расплакалась, заявив, что больше так не может и никуда отсюда не пойдет. Как уговорить это неразумное создание продолжить путь, Зури не знал: в его понимании, если надо — значит, надо. Пока ты от этого не умираешь — а она определенно, по каким-то неведомым троллю причинам, никак не хотела отправляться в мир иной — ты делаешь то, что тебе говорят. Добраться до деревни как можно быстрее было в ее же интересах!       Но людь уперлась и сказала, что лучше бы он отрезал ей ногу.       — Можем только откусить, — фыркнул тролль, — Киву, конечно, не врач, но получше будет, чем наш единственный ножик.       От такого варианта девушка закономерно отказалась, и бунт можно было считать подавленным. Ровно до следующих рельефных неровностей, где пришлось переводить лошадь через крутые овраги и реку.       — Ты просто ждешь моей смерти таким изощренным способом, — хныкала Согеш, завалившись лошади на шею. Ее совершенно не смущало то, что если животное сейчас решит опустить голову чуть ниже, то девушка скатится прямо под копыта, — я только не понимаю, для чего.       — Еще чуть-чуть и мы приедем, угомонись.       — Куда мы вообще едем?       — Название долины тебе о чем-нибудь скажет?       Вскоре лес расступился, из-за деревьев показались контуры громадного треугольного сооружения. Они выехали в небольшую практически лишенную деревьев долину.       Посреди возвышалась величественная каменная пирамида, и несколько прилегающих к ней домов, что вгрызались внутрь холмов, как затаившиеся в земле муравьиные львы. Остальное — хижины из тяжелых деревянных брусьев, или грузно стоящие на тяжелых деревянных фундаментах, или небольшие домики на старых как мир деревьях.       Тролль ожидал, что Согеш испугается, может даже попытается развернуть лошадь и удрать обратно в джунгли, но этого не произошло. Девушка тряпочкой висела на своем маунте и смотрела на проплывающие мимо хижины довольно равнодушно. Видимо, все действительно было очень плохо.       Крыши обвалилась то тут, то там. В пустых окнах не было видно ничего, кроме густой травы и молодых прорастающих деревьев. То, что должно быть дорогой, заросло высокой травой, что доставала Согеш едва ли не до колена, а лошади пришлось высоко задирать голову, чтобы стебли не били ее по носу.       Казалось, даже птицы в этом месте стихли. Только прохладный ветер угрожающе шуршал кронами деревьев и гулко завывал в пустых коридорах.       Они остановились у одного из каменных домов, что располагался напротив пирамиды. Сверху он был покрыт землей и его каменные стены плавно сливались с холмом. Темный коридор, уходящий под землю, выглядел зловеще и пугающе, словно глотка какого-то чудовища.       От этого места у Зури всегда мурашки бежали по коже. Когда-то в глубинах этих коридоров жили его предки, но теперь сам он ни разу не осмелился переступить порог этого дома, всегда оставаясь ночевать снаружи под каменными навесами.       Привязав лошадь у одной из колонн, Зури натаскал веток и листьев, сделав на каменном полу мягкую лежанку. Стащил Согеш с лошади и положил ее в это импровизированное гнездо. Стало понятно, почему та так спокойно отреагировала на чужую деревню.       У нее был сильный жар.

      ***

      Утро было холодным и мрачным. Небо затянуто плотными серыми тучами, что опустились над лесом так, что было ощущение, будто они сейчас обрушатся на него. Мелкий дождь моросил всю ночь.       Терпеливо ожидая, пока тролль проснется, и они продолжат путь, Согеш сидела, прислонившись спиной к каменной колонне с вырезанными на ней чудовищами, обняв колени руками, и смотрела на главную улицу этой заброшенной деревни. Кое-где уже образовались лужи. Лошадь, если в первые пару часов радовалась прохладной мороси, сейчас зашла под навес и, улегшись на каменный пол, дремала, поклевывая длинным носом. Динозаврихи она уже не боялась, хотя та все так же мерила ее хищным взглядом, и дай ей возможность дотянуться до копытного, наверняка попробовала бы ей что-нибудь откусить.       «Поскорее бы уехать из этого жуткого места» — подумалось Согеш. Здесь ей не нравилось, и она понять не могла, почему. Деревня хоть и была заброшенной, но никак не напоминала локацию из какого-нибудь ужастика.       И никого, кроме них, здесь нет. Есть укрытие от дождя и потенциальных опасностей. Есть даже первая за все время пути еда — несколько плодовых деревьев. Кто же знал, что в джунглях, оказывается, так сложно найти фрукты…       Согеш встрепенулась, очнувшись от накатившей дремы. Краем глаза она заметила, как между покосившихся домиков что-то мелькнуло. Что-то быстрое и светлое, словно солнечный зайчик.       Она напряженно всматривалась в мерно покачивающиеся зеленые стебли травы меж старых торчащих словно кривые зубы из зеленых десен домов.       Тревога в ее груди натянулась неприятной, тяжелой нитью.       Что-то теперь было не так, но она не могла понять, что. Все оставалось точно таким же, но вместе с тем совершенно другим.       Вдруг показалось, что она услышала чье-то эхо. Она обернулась. Позади мирно сопел на своей лежанке тролль, свернувшись калачиком от прохлады. А за ним зияла черная каменная утроба — длинный коридор, ведущий куда-то вглубь холма.       Тревога стучала в ушах, отрезвляя, и делая каждый шорох звонким и ярким. Она не позволяла расслабиться, заставляя вслушиваться в пустоту мертвого города.       Вскоре эхо снова едва уловимо погладило ее слух. На этот раз громче, настойчивей. Согеш даже показалось, что оно складывается в причудливые слова.       Девушка судорожно всматривалась в уходящие во тьму каменные стены.       Черта с два она пойдет проверять, что там за хрень. Но и сидеть здесь ей тоже стало максимально не комфортно.       Решив развеяться и заодно нарвать немного бананов, Согеш сжала в руках (так, на всякий случай) нож, который у нее ранее отобрал Зури, и, перепрыгнув через три каменные ступеньки, неспешно направилась по заросшей улочке. Она опасливо оглядывалась по сторонам, боясь заметить какое-то движение. Но деревенька встретила ее тихой, мертвой пустотой.       Согеш завернула за один из домов, направляясь к заброшенному фруктовому саду. Не успела она и двадцати шагов пройти, как в уши ударил чей-то звонкий, заливистый смех. Звук за мгновение пробежал совсем рядом над ухом, заставив девушку обернуться и выставить перед собой сжатый в руке нож, и удалился, растворившись эхом среди домов.       На мгновение Согеш забыла, как дышать. Слева послышались гулкие шаги ног по деревянной лестнице и хлопок двери. Согеш подпрыгнула от ужаса, обернувшись лицом к этому дому. Но ни двери, ни лестницы там не было. Лишь покосившиеся перила — все, что осталось от крыльца, и пустые глазницы окон, да раззявленная пасть такого же пустого дверного проема.       — Чертовщина какая-то, — сглотнула она, и решив, что все-таки как-то в соседстве с чернотой внутренностей каменного дома ей было комфортнее, быстрым шагом, едва ли не бегом, зашагала обратно.       Что-то на боковом зрении опять мелькнуло контрастное, светлое на фоне темной зелени. Согеш бросилась бежать, не оборачиваясь.       Зашуршали кусты, где-то совсем близко, так, что Согеш не выдержала и тихо вскрикнула от ужаса. Но позади ее встретила все та же пустая заросшая улица.       Вдох, выдох.       Девушка развернулась обратно лицом к пирамиде и… прямо перед ней стоял ее кошмар во плоти.       Белый единорог стоял посреди тропы, низко опустив голову. Но он был не похож на пасущуюся лошадь. Скорее, на хищника, что готовился к броску.       Согеш оцепенела от ужаса.       Он стоял неподвижно, даже мохнатая кисточка на его длинном хвосте не двигалась в такт ветру. Смотрел на нее пронзительными черными глазами.       — Что тебе нужно?! — дрогнувшим голосом просипела девушка.       Но дух стоял, словно замершая картина. Будто он не настоящий вовсе, а лишь картонка, поставленная посреди дороги.       Согеш попятилась назад, и вдруг кто-то с силой толкнул ее. Так, что девушка упала на мокрую после дождя дорогу, больно оцарапав ладони о каменную кладку. Инстинктивно подобравшись и перевернувшись на спину, Согеш зажмурила глаза от яркого света. В лицо ей ударили жаркие солнечные лучи.       Сидя на дороге из абсолютно целой, аккуратно уложенной каменной кладки, Согеш ощущала сухость и жар, исходящий от нагретых на солнце камней. Но ведь только что был дождь?..       На ярком синем небе сияло солнце. Воздух вдруг стал жаркий, знойный. Вокруг жужжали насекомые, в кустах копошились птицы.       — Я получил твоего дракондора с письмом, старик, — раздался странный, хриплый и немного писклявый голос.       Согеш открыла глаза.       Прямо перед ней стояло… некое существо, ростом не сильно больше метра. Зеленое, с большим носом и огромными, даже больше чем у троллей, ушами, нелепо торчащими в разные стороны.       «Чертик» — подумалось девушке. Как еще назвать эту нелепость, она не знала.       Говорил чертик глядя куда-то за Согеш, и совершенно не обращая на девушку внимания. Она обернулась, и обомлела. За ней стоял просто ужасно огромный тролль. Даже ссутулившись и согнувшись, опираясь на кривой деревянный посох, он выглядел чудовищно огромным, оттого грозным и жутким. Его кожа была гораздо светлее, чем у Зури — синевато-голубоватая, дряблая, лицо было покрыто глубокими морщинами, а клыки пожелтели.       Согеш в ужасе отползла в сторону, но никто из этих двоих так и не обратил внимание на происходящее у них под ногами, будто девушки вовсе здесь не было.       — Делать такой большой крюк, отходя от торговых путей, не выгодно, — скривился маленький чертик, — и дороги уже заросли, еле пробрался. В следующий раз, извини, дружище, но лучше вы к нам.       — Ты привез то, что я просил? — Старик смотрел на него прищурившись и как-то снисходительно.       — Эк ты постарел за эти десять лет, прям в старика превратился, — цокнул языком чертик, уходя от ответа, — я думал, братия ваша в этих местах не стареет.       — Думать — это не твоя работа, — от одного взгляда этого жуткого старика Согеш становилось страшно. — Ты привез?       — Не совсем, — чертик жестом поманил тролля за собой, — сейчас, понимаешь ли, не шибко плодится ваша братия, в неволе-то. А вольных поди поймай… туго, в общем, с товаром нонче. Так что, считай, привез тебе редкость. Уж не знаю, где моряки их нашли иль украли у кого, но я вот, специально для тебя перекупил.       Они удалялись куда-то вдоль улицы, и вскоре свернули за угол. Согеш, немного придя в себя, поднялась на ноги и решила последовать за ними.       За поворотом те уже стояли у нескольких телег, запряженными огромными быками, и что-то обсуждали. Рядом с чертенком стояло нечто громадное и мускулистое. В нем Согеш сразу узнала орка - зеленая кожа, широкое квадратное лицо с маленьким носом и большими нижними клыками.       И смотрела эта громада, казалось, прямо на нее.       Но прошло мгновение, два, три. Взгляд орка скучающе бродил по улице.       Согеш осторожно подходила ближе, все еще опасаясь, что ее все-таки увидят.       — Вот смотри, один как по заказу. Еще специально для тебя покупателю отказал, на эту женщину были уже руки. Но дык чийто я дитё без матери в дорогу что ль буду оставлять? Оно ж будет орать, еще корми его да подштаники меняй…       Согеш с трудом оторвала взгляд от гигантского тролля и обратила внимание на повозки. Там, за железными решетками повозок сидели… другие тролли! И не только тролли! Она узнала, кажется, эльфа, нескольких человек и орка.       — А девочка?       — Нету, — развел руками чертик, — чем тебя вот тролльчиха не устраивает? Гляди какая, прям загляденье! Клычки ровненькие, кожа бархатная.       Гигантский тролль недовольно сжал челюсти.       — Мне нужен только ребенок.       Согеш подошла ближе, пытаясь разглядеть тех, о ком они говорят. В повозке, рядом с которой они стояли, сидела только одна женщина. Тролльчиха. Насколько могла судить Согеш, она была красива: стройная, высокая, с точеными аккуратными чертами лица. Ее кожа переливалась красивым фиолетовым оттенком, почти как у Зури, только все-таки немного темнее. Черные волосы были заплетены в подрастрепавшиеся косы. На руках она держала ребенка, чуть более светлого оттенка кожи и с красными волосами. Он смотрел на происходящее испуганными янтарными глазками. Такими большими и невинными, совсем как у человеческих детей.       — Как знаешь, но заплатишь двойную цену! Чийто я зря что ли такой крюк делал, еще и клиентам отказывал?       — Умоляю! — вдруг закричала тролльчиха так громко, резко и неожиданно, что Согеш отпрыгнула назад, — не разлучайте меня с ребенком!       К телеге-тюрьме подошел орк, прогремел связкой ключей, выискивая нужный.       — Прошу, я… я умею содержать дом, читать, писать, разбираюсь в травах!       Согеш с ужасом наблюдала, как под душераздирающие, почти звериные вопли огромные лапищи орка буквально выдирают из хрупких, если так можно назвать тролльские женские ручки, материнских рук малыша.       Вскоре ребенок, которому на вид было едва ли больше двух лет, оказался перед гигантским троллем, ревущий взахлеб и лопочущий что-то. Видимо, на зандали зовущий маму.       — Держи, пройдоха, — тролль выудил из-за пояса мешочек и передал его чертику.       — Приятно иметь с тобой дело, — чертик едва не подпрыгнул от радости, когда увесистый кошель оказался в его ручках с коротенькими, напоминающими сардельки пальчиками.       — Не могу в полной мере ответить тем же, — протянул старик так, будто чертик уже начал ему надоедать.       Прочитав намек меж слов, торговец махнул орку рукой, засеменил к первой повозке, напоминавшей карету, и скрылся в ней. Орк неспешно последовал за ним и сел во главе экипажа.       Огромные быки, неспешно тянущие за собой повозки, поехали дальше, удаляясь в густую чащу леса. Вой женщины, что так отчаянно цеплялась за решетку повозки до тех пор, пока та не скрылась за деревьями, еще долго поднимал с крон беспокойных птиц.       Согеш вздрогнула, будто очнувшись от оцепенения, когда мимо нее прошаркал старик, несущий подмышкой ревущего взахлеб тролльчонка. Девушка смотрела вслед удаляющемуся троллю, пока тот не скрылся за поворотом улочки, направившись куда-то в сторону пирамид.       — Эй!       Чей-то голос резко вырвал ее из жарких джунглей в промозглое, туманное утро. За спиной шелестел дождь. Под боком шебуршали влажные листья, а к ноге вернулась жуткая боль. Согеш колотило от холода.       — Ты еще живая?       Она приоткрыла глаза. Над ней нависала клыкастая морда и смотрела на нее серьезным взглядом.       — Так просто ты от меня не избавишься, — простонала девушка. — Я из тебя всю кровь выпью, ирод ты эдакий.       В нос ударил запах рыбы. Он успел порыбачить? Как долго она спала?       — Тебе нужно поесть.       — Не хочу, — отмахнулась Согеш, — мне холодно.       — Ничем помочь не могу, — пожал плечами тролль, возвращаясь к костру. — Мне тоже холодно. Ползи сюда.       Но у Согеш не было сил пододвинуться ближе к костру.       — Я видела Лоа.       Тролль посмотрел на нее скептически, слегка наклонив голову на бок. Уши его тоже выразительно опустились почти на плечи, подчеркивая весь его скептицизм.       Девушка приподнялась на локтях, и все-таки, стиснув зубы, пододвинулась ближе к огню. Зури даже еще одну лежанку из листьев ей соорудил прямо у огня.       «Какая забота», — фыркнула Согеш.       — Тебе нужно поесть, ты второй день голодаешь.       — Не хочу, — более жестко ответила она. Ей и правда кусок в горло не лез, а из головы никак не выходило очередное видение. Может, она просто сходит с ума?..       — Тебе нужно поесть, иначе я не смогу вопхнуть в тебя жаропонижающее, оно полезет обратно! — тролль, будто для убедительности своих слов, потряс в руках какие-то собранные желтовато-белые ягодки.       Нехотя Согеш все-таки взяла у него небольшую рыбку, и принялась отковыривать от нее по маленькому кусочку размером с пол ногтя, отправляя это в рот. Почему-то она совсем не чувствовала вкуса, и есть не хотелось настолько, что от весьма аппетитно выглядящей, зажаренной на костре в собственном соку рыбы, ее тошнило.       Зури, как на зло, не возмущался, а просто терпеливо ждал, пока она доковыряет хотя бы половину. И только потом отдал ей ягоды.       — Дождь стихнет и поедем дальше. Осталось всего пара часов пути. К обеду будем на месте, — сказал он.       — На месте — это где?       — Дома.