Мы познакомились в самолёте.

2018 год Чтобы влюбиться, нам достаточно не больше четырёх минут даже просто размышлений о человеке. А чтобы забыть, нам нужно двадцать восемь дней без единого напоминания об этом самом человеке. Но что если теперь весь мир напоминает только о нем?

— Уважаемые пассажиры рейса номер DD 0108 Прага-Париж, пройдите в сектор B для посадки.       Бумажный стаканчик с недопитым, но уже остывшим капучино печально стоял в центре одного из белых столиков зала ожидания. Чёрное пальто и такой же чёрный кардиган совсем не согревали девушку, которая, услышав сообщение о начале посадки, залпом опустошила содержимое бумажного стаканчика и чуть поморщилась от неприятно холодного напитка. После она заглянула в портфель, вдоль и поперёк залепленный наклейками из разных стран, в поисках блеска для губ и маленького зеркальца. Поправила макияж и прошествовала к нужному ей сектору, готовя билет и паспорт для подтверждения. Она пришла раньше, чем основная масса пассажиров, а потому стоять в очереди совсем не пришлось.       Сотрудник аэропорта вежливо попросил предоставить документы, охранники с усталыми от ночной смены лицами прощупывали карманы предшествующего девушке человека. — Эрика Новак, — сотрудник рассматривал билет, поправляя синий галстук и незаметно бросая взгляд на девушку. Он следил за её реакцией на собственное имя. — Собираетесь посмотреть на Эйфелеву башню? — Отчасти, — она поправила чёрный берет, то и дело желающий съехать с головы, как с аквагорки. — У меня поездка с рабочей целью. — Кем работаете? — Переводчиком, — улыбнулась та.       По завершении проверки она преспокойно зашагала по длинному коридору, который вёл прямиком на борт.       Девушка без труда пробралась к своему месту в пока ещё пустом самолёте, уложив ручную кладь на верхнюю полку. Достала наушники и включила французскую группу La Femme. Романтичный и нежный язык, на котором был написан провокационный текст песни, подвластен и Эрике.       С самого детства она мечтала посетить Париж. Неизвестно почему, просто тянуло в этот волшебный город сильно, будто там её судьба. И вот, спустя много лет, её мечта сбылась. Из-за отчаянной любви к Парижу она просила у родителей записать её на курсы по изучению языка. У неё был прекрасный учитель, который привил ей любовь не только к столице Франции, но и к французской культуре в целом. Девушке понравилось учить языки, потому французский стал не единственным в списке. Следом она заговорила на английском и итальянском, после которого познать испанский не составляло никакого труда; недавно взялась за немецкий и мечтала выучить русский. Языков в мире так много, и каждый из них Эрике так сильно казалось необходимым знать.       Сегодня она отправлялась в свою первую командировку в Париже. Мысль об этом откликалась особым трепетом в сердце не только потому, что она направлялась в город мечты, но и потому, что эта поездка была важна для дальнейшей карьеры.       Родилась она будто специально для страны романтиков: даже прямое каре и заостренная оправа очков, классический стиль в одежде не могли скрыть её искренне горящих, добрых серых глаз и миловидных мягких черт бледного лица.       Музыка в наушниках сменилась, а на её лицо упала тень. Высокая мужская фигура в чёрном плаще загородила освещение, легко дотягиваясь до верхней полки и укладывая багаж. Взмахнув темными волосами до плеч, он начал активно обсуждать что-то с другим мужчиной. Эрика приглушила музыку и вынула один наушник. — Pezzi di merda! Они рассадили нас! Vaffanculo, Лео, ты занимался билетами, не мог посмотреть места?!       Громкий итальянец продолжил осыпать немыслимым количеством оскорблений спутника, пока низкая ростом девушка в леопардовой шубке просила светловолосого высокого парня положить её сумку наверх.       Причиной недовольства стала рассадка. Одному из их компаньонов — тому, что с волосами до пояса, — досталось место поодаль от шумящей компашки. Поведение их было слишком уж отвлекающее и буйное, при других обстоятельствах Эрика бы незамедлительно закатила глаза с мыслью о том, что полет будет долгим, но... Голос с легкой хрипотцой и хрустальной звонкостью, ни с чем не сравнимый итальянский акцент мужчины в чёрном плаще заставлял слушать; в его психозе был особый шарм, и даже самые отборные маты лились из его уст музыкой.       Эрика не заметила, как её внимание переключилось с музыки из французского плейлиста на эту, итальянскую и настоящую. Незаметно с уха сполз второй беспроводной наушник.       Подружке этого мужчины пришлось привстать на носочки, чтобы достать до его плеча. Однако, когда ей это удалось, она с небывалой резкостью развернула мужчину к себе и "вежливо" попросила того вести себя потише.       Пассажиры постепенно заполняли самолёт. Незаметно для Эрики, успевшей отвлечься от итальянских страстей, буйный настрой темноволосого незнакомца сменился на миролюбивый и жизнерадостный. Сейчас он весело смеялся и записывал друзей на видеокамеру. Поняв, что спектакль окончен, та занялась поиском уползших неизвестно в какие дали наушников.       Вдруг её спины коснулась рука. От неожиданности Эрика вздрогнула, в результате чего ударилась головой о спинку кресла. Она подняла взгляд. Все тот же шумный итальянец находился в полуметре, чуть-чуть наклонившись в её сторону. Было видно, что мужчина колеблется. — Здравствуйте, мисс, — наконец поприветствовал он на английском. — Извините, что отвлекаю Вас... — Все в порядке, — на хорошем итальянском произнесла Эрика, чем вызвала удивление у темноволосого.       Более расслабленно он продолжил уже на родном языке. Звуки вырисовывали в воздухе прекрасные слова, которые складывались в не просто предложения, а в завораживающую мелодию: — У нас произошёл небольшой конфуз с рассадкой, а нам бы очень хотелось сидеть вместе. Не будете ли Вы против поменяться местами с нашим другом?       Эрика застыла, глядя на прекрасное лицо. Теперь она видела его вблизи. Внешность незнакомца была самобытной, неповторимой. Смуглое лицо расчертили острые скулы, глубокие карие глаза обрамляли густые тёмные брови, а нос, являвший собой, наверное, главную отличительную черту этого неземного итальянца, имел ярко выраженную горбинку.       Поняв, что молчание её слишком затянулось, переводчица резко перебросила взгляд на окошко самолёта. Она так радовалась тому, что ей досталось место у окна, ведь можно было как ребёнку душевному романтику наблюдать красивое звёздное небо над облаками и огни такого же звёздного города при посадке. С местом расставаться не хотелось вовсе, учитывая, что его придётся променять на сиденье в центральном ряду, где окон и близко нет. — Ладно, — все же тяжело вздохнула девушка, привыкшая уступать другим во всем. — Grazie, grazie, la bella ragazza! — тут же рассыпался благодарностями мужчина. Ах, какой он харизматичный!       Через считанные секунды придёт стюардесса, чтобы напомнить пассажирам технику безопасности в полете. В доказательство этому самолёт начал по-особому шуметь, предвкушая скорые объятия облаков. Посмотрев на место, куда ей предстоит пересесть, Эрика поймала взгляд длинноволосого. Он выглядел самым спокойным из всей компании четверых друзей. Его глаза горели, скорее, не буйным пожаром, а тёплым и уютным пламенем свечи. Поняв все, о чем попросил свою сегодняшнюю соседку по месту его друг, по одному лишь обреченному взгляду девушки, лицо его сделалось виноватым и обеспокоенным. Парень принялся жестом показывать «нет» и трясти роскошной шевелюрой. Пригнулся и шепнул другу: — Скажи ей, что не надо. Это против правил, си Дэм! К тому же мы скоро взлетим! — длинноволосый, очевидно, не владел английским вовсе, отчего чувствовал ещё больший дискомфорт в сложившейся ситуации. Но Эрика слушала его, понимая каждое слово и приметив крайне милую его особенность — парень не выговаривал букву «р». — Земля вызывает Итана! — говоря в нос, словно диктор на старом радио, закатил глаза темноволосый си... Кто? — В Итана снова вселился Эдгар-джентльмен. Повторяю... — Да хватит! — Итан легонько шлепнул друга.       Вся ситуация вызвала невольный смех у Эрики. Оба парня вмиг обернулись к ней. Переводчица обратилась к итальянцам на их родном языке: — Мне нетрудно пересесть, если вам это принципиально важно. Только давайте сделаем это уже после взлёта, ладно?       Сложно было описать выражение лица Итана в тот момент. Его удивил тот факт, что девушка, летящая с ними из Чехии во Францию, говорит по-итальянски; он был крайне сконфужен из-за того, что она все услышала и поняла, но при этом данная новость заметно облегчила для него коммуникацию с Эрикой. — Signora, все в порядке. Я и так планировал послушать музыку и почитать, не стоит пересаживаться. Просто мой друг, — он метнул укоризненный взгляд на кареглазого итальянца, — любит наводить суету вокруг себя.       Три широкие белозубые улыбки друзей Итана показались в ответ на это меткое высказывание. Улыбающаяся стюардесса жестами стала объяснять технику безопасности. Эрика, казалось, уже сама могла рассказать и показать все это наизусть, поэтому она решила продолжить поиски наушника до того как воздушное судно поднимется. — Что Вы ищете? — шёпотом спросил итальянец.       Переводчица усмехнулась: — Наушник уронила, теперь не могу его найти.       Парень начал шарить руками в районе своего сиденья, присоединяясь к поискам. Казалось, в этот момент на них смотрел весь самолёт, включая стюардессу, которая, наверное, остановила монолог, чтобы встать и со скрещенными руками наблюдать за их странными действиями. Эрика, встревожившись от такой мысли, решила проверить эту сюрреалистичную догадку. Подняв макушку в чёрном берете, скромно взглянула на стюардессу и убедилась в том, что никому нет дела до того, чем заняты странный итальянец и чешская девушка.       Вот шасси уже разогнались на взлётной полосе, ещё секунда, и у тех, кто летит впервые, захватит дух. Ещё секунда, и заплачет какой-то ребёнок, а ему предложат мятных конфет. Ещё секунда, и у любого, кто боится высоты, напряжется каждая мышца тела. Ещё секунда, и...       Мужчина слегка коснулся руки Эрики. — Я нашёл, — широко, но как будто натянуто улыбнулся он, протягивая заветный белый наушник. — Благодарю! — уже клала его в футляр девушка. — Я уж думала, что придётся покупать новые. После такого спасения грех не познакомиться, не находите? — Ах, совсем об этом забыл! С вами так хорошо, будто тысячу лет вас знаю, — подмигнул девушке итальянец. Он что, флиртует? — Это Итан, сзади сидят Вик и Томас, а я Дамиано, приятно познакомиться. — Piacere, а меня зовут Эрика.       Дамиано протянул девушке ладонь для рукопожатия. Она в ответ — свою бледную и такую миниатюрную в сравнении с ним руку. Рукопожатие было крепким и сухим. «Говорят, такие рукопожатия у надёжных людей», — подумала Эрика.       Спустя какое-то время итальянцу стало душно, и он решил наконец снять чёрный кожаный тренч. Как истинный джентльмен, закидывая верхнюю одежду на полку, он спросил у дамы, не желает ли она тоже снять пальто. Та любезно согласилась. Сев обратно на свое место, мужчина решил избавиться и от чёрного джемпера, оставаясь в простой футболке. Даже без особых стильных вещей, таких, как модные очки или тот же плащ, он не утратил очарования ни на секунду. Наоборот, такой расслабленный и домашний образ, казалось, ещё больше подчёркивал его мужественную привлекательность. Довольно длинные для мужчины локоны чуть падали на глаза, заставляя Дамиано то и дело трясти головой, чтобы непослушные волосы перестали терзать его. Эрика поняла, что опять засматривается.       Скромная решила перевести взгляд в окно. На этот раз от безысходности, ибо бежать от бездонных карих пучин было некуда. Взгляд его обладал пронзительной остротой, он был, казалось, вездесущим и способным одним выстрелом попадать прямо в цель.       Огни отдаляющейся Праги уже потихоньку меркли, оставаясь за шторкой облаков и словно не смея больше подглядывать за этими двумя пассажирами. «До скорого, Чехия!» — улыбалась с каким-то особенным предчувствием Эрика. «Прощай, Прага», — смотрел на узоры на спинке соседнего кресла Дамиано.       Повисло странное молчание. Не такое, какое царит между простыми пассажирами, которые не хотели бы мешать ни себе, ни друг другу. Напротив, оно доставляло дискомфорт, хоть и с каждой вязкой секундой оба из молодых людей убеждались в незаинтересованности друг друга в беседе. Однако ни парень, ни девушка надевать наушники или доставать телефон не желали, ровно как и заговорить первыми. Странно и неловко, с Дамиано такое впервые, ведь раньше при общении с девушками у него не возникало никаких проблем.       Посидев ещё немного в центре урагана собственных мыслей, которые сливались в белый шум, из-за чего Эрика не могла обнародовать ни одну из них, она увидела всего одну "подсказку". Такие подсказки суеверные называют знаком судьбы. На деле же это простая психология... Или нет? На глаза переводчицы в отражении в окошке попался чужой экранчик, какой прикреплён на спинку каждого сидения, на котором в данный момент отображался маршрут перелёта. Вроде бы вещь обычная, но Эрику привлекло не это.

«Время перелёта: полтора часа. Осталось: 1 час 19 минут».

      Если предыдущее её состояние можно было описать как ураган, то сейчас прямо в его центр ударила молния. «Он будет рядом совсем недолго, а потом, как только самолёт сядет на территории уже совсем другой страны, мы разойдемся и больше никогда не встретимся, — вполне очевидная мысль, но почему-то в груди от неё щемило. — Но сейчас он здесь... Такой необыкновенный. Дело даже не в том, что он итальянец! Он ведь даже от итальянцев отличается. Непонятно чем, но уж точно отличается. У меня есть лишь мгновения прямо сейчас, чтобы поговорить с ним. И это, определённо, мне необходимо». — Чем ты занимаешься? — внезапно спросила девушка, отчего Дамиано, уже разуверившийся в начале разговора, немного опешил. — Что? — Ты не похож на... — Эрика невольно обратила внимание на руки, забитые многочисленными татуировками, на грудь, где из-под футболки проглядывались чёрные буквы, на длинные волосы, на тёмные круги под глазами и на плохо смытый чёрный карандаш на веках. — Обычного человека? — игриво улыбнувшись, подсказал он. — Да, — смущенная, она поправила съезжавшие с носа очки. — Кем ты работаешь? — Что за вопросы, синьора? — прищурился Дамиано. — Это допрос?       О стенку живота ударилась бабочка. Шумный вдох и улыбка настолько виноватая, будто она и правда спрашивает что-то неправильное. Боги, этот мужчина явно умеет вгонять людей в краску. Доли секунды зрительного контакта сквозь очки, служившие забралом, казались бесконечными и вместе с тем бесконечно короткими. Но не от враждебности и чувства незащищенности, а ради, как бы элементарно это ни звучало, того, чтобы просто посмотреть в глаза. Дамиано улыбнулся уголком губ. — Я музыкант, — коротко, но все же ответил он. — А кто тогда ты? Чешская шпионка? — Переводчица. Знаю довольно много разных языков, помимо родного чешского и итальянского... — Ясно, шпионка, — оборвал девушку, начавшую рассказ о своих невероятных успехах в работе, он.       Эрика расхохоталась: — Ну уж нет, в разведку меня точно не возьмут! — Это ещё почему? Уверен, с твоими знаниями и внешностью ты для них была бы ценным кадром, — Эрике показалось, или на «внешности» он сделал акцент? Так или иначе, его целью были вновь поалевшие щеки девушки, и с задачей он справился на ура. — Может быть, только вот я все разболтаю, и минуты не пройдёт.       Оба из них посмеялись. Они старались вести себя тихо, ибо свет в самолёте, как обыкновенно бывает в ночных рейсах, был выключен, многие пассажиры спали, а те, кто не спал, смотрели фильмы или читали книжки. Итан поначалу относился к последним, но занятие ему пришлось прервать, когда выключили свет, ибо его книга, в отличие от ныне читающих пассажиров, была бумажной. Не обнаружив ни одного хорошего фильма на итальянском, загруженном в местный мини-телевизор, он заснул.       Старался не отставать от Томаса, так сказать. О, этот человек обожал сон: он любил спать больше, чем есть и, как шутили друзья между собой, даже больше, чем музыку. Хотя, возможно, любовь к гитарам могла бы и посоревноваться со сном, но вряд ли у неё будут все шансы. Виктория, судя по синеватому свету экрана, выбрала просмотр фильма. Девушка ненавидела спать мало и в короткие перелёты предпочитала не спать вовсе. — Ну хорошо, болтливая шпионка, много ли ты знаешь языков? — он растягивал это слово «spiare» так пленительно. Наверное, он запомнит Эрику именно под таким прозвищем. А сама она уже не знала, хорошо это или плохо. «Лишь бы запомнил», — твердило сердце, в то время как разум говорил: «Плевать». — Итальянский, испанский, французский... — начала перечислять девушка, но энергичный Дамиано вновь перебил её. — Французский? Я учил его в школе! — Нестандартный выбор, потому что в основном выбирают немецкий, — опять чувство уюта по кирпичикам выстраивалось вокруг собеседников, отгораживая их от внешнего мира. — Немецкий не такой благозвучный, как французский. У французского есть своя атмосфера, — музыкант рассуждал как безнадёжный романтик, коим он, скорее всего, и являлся. — Полностью согласна, французский, как и сама Франция, чудесны.       Мужчина начал отстукивать замысловатый ритм пальцами с облупившимся чёрным лаком по складному столику, внимательно следя за своими движениями. Закончив, он, словно выйдя из транса, произнес: — А научи меня каким-нибудь фразам на французском. Которые я точно не могу знать.       Эрика изогнула бровь от столь спонтанной идеи, но желание мужчины поддержать разговор не могло не вызвать улыбку. Переводчица начала медленно произносить фразы, пока Дамиано пытался их повторить. Выходило не очень похоже, но музыкант прикладывал максимум усердия. «Он выглядит мило, когда сосредоточен», — мысль заставляла скромную улыбнуться ещё шире, а щеки залились розоватым румянцем.       С ним было хорошо. Это было довольно странно для Эрики, непривычно. Будучи достаточно закрытым человеком и самым что ни на есть стереотипным интровертом, выбравшим по неожиданности профессию, требующую выхода в люди, ей всегда было некомфортно в обществе малознакомых людей. Почему же именно сейчас Эрика достаточно быстро разговорилась, не чувствовала никакой скованности, даже наоборот, ощущала необходимость в общении именно с этим занимательнейшим человеком? Раньше такое могло произойти спустя минимум неделю общения, что же изменилось? Неужели притягательная внешность соседа по месту в самолёте может влиять настолько сильно, что Эрика, сама того не подозревая, продала все свои принципы, характер и личный опыт этому красивому лицу?       Одно случайное (или нет?) столкновение взглядов. Искра от набирающего обороты все это время напряжения. Короткое намерение. Дрожащие губы. А в следующую секунду...       Эрика с небывалой для самой себя решительностью прильнула к музыканту и заключила его губы в страстный поцелуй. Этого сейчас хотели оба, а потому мужчина немедля ответил взаимностью. И целовались они, пока в лёгких не закончился воздух. Но...       Девушка потрясла головой, гоня непрошенные мысли. До стыда глупая фантазия! Дамиано озадачила ее внезапная смена поведения. Экстренный выход из ситуации, чтобы не показаться странной и припадочной, мозг Эрики нашёл лишь один. Опустив очки, девушка стала тереть глаза, которые благо были не накрашены. А после коротко пояснила: — Глаза чешутся. Ресничка попала, что-ли... — за этот извиняющийся писк и розовые щеки, подзатыльник готова была дать не только она сама, но и, наверное, все пассажиры в самолёте, стюардессы и пилот. — Basta, basta! — Дамиано с укоризненно сдвинутыми бровями, но при этом доброй улыбкой отнял руки переводчицы от глаз. — Нельзя так глаза тереть, это вредно для ресниц. — Я смотрю, ты осведомлён. — Артистам часто приходится наносить косметику, поэтому про уход и все остальное я тоже знаю, — пояснил музыкант. — Давай лучше я посмотрю, что тебе в глаза попало.       Эрика не стала сопротивляться. Мужчина опустился до роста девушки и по-хозяйски приподнял её подбородок. Он находился слишком близко, чтобы Эрика подумала о шансах исполнения её фантазии, которые сейчас возросли процентов на двести. — С какой стороны? — улыбнулся Дамиано. — Что? — Ну традиция такая есть. Если ресничка падает, и ты угадываешь, с какого глаза упала, то загадываешь желание и сдуваешь её. — Ни разу о таком не слышала... — А я слышал. Угадывай давай. — Справа, — предположила девушка.       Тогда Дамиано коснулся правой щеки большим пальцем. От прикосновения импульсом пробежали мурашки. А уже в следующую секунду Эрика заметила на его пальце ресничку. Она угадала! Почему-то сейчас это приносило столько радости, будто она выиграла в лотерею. Дамиано тем временем навис назад девушкой, из-за чего она почувствовала себя хрупкой и маленькой, и с улыбкой прошептал: — Загадывай...       Она, признаться, стушевалась. В отношении суеверий Эрика была, скорее, скептиком. Но сейчас загадать желание казалось самой серьёзной и важной задачей. «Как будто оно и правда сбудется», — усмехнулась про себя та. Думать долго не пришлось, ведь на коре мозга отпечаталось только одно желание: «После посадки я хочу когда-нибудь увидеть его снова».       Прикрыв глаза, она сдула ресничку. Дамиано почему-то не торопился отпускать её подбородок, рассматривая его, будто она — картина в музее, а он ищет смысл в каждой линии и пятнышке, но одновременно с этим не думает ни о чем. Он замер, провалился мысленно в другую вселенную. Казалось, само время остановилось, дабы запечатлеть образ нашедших друг друга людей. Неверное движение — и все рухнет. Неверное дыхание, и идиллия уничтожится.       Переводчица шумно набрала воздух в лёгкие. Дамиано будто очнулся и отстранился. Но понизился ли от этого градус смущения? Скорее, даже возрос. — Я это... Мне нужно в уборную, — снова она по-дурацки пищит!       Эрика протиснулась через мужчину и на негнущихся ногах прошла к хвосту самолёта.       Дамиано на пару минут остался один. Устало откинулся на спинку кресла и шумно выдохнул. В голове бушевало море. Это беспокоило. Не могла малознакомая девушка поставить его в такой ступор. У них разные пути, совершенно разные, значит, эта случайная встреча должна забыться, едва они ступят на улицы Парижа. Но волнующаяся бездна в сердце музыканта шептала о том, что так не будет. Эрика не выветрится из его головы просто так... Досадно, ведь влюблённость сейчас не входила в его планы.       Эмоции нужно было привести в норму. Артисту легко удавалось скрывать волнение, страх, слезы и все прочее на публике так, что даже голос ни разу не дрогнет. Но это уж точно не означает, что чувств он не испытывает вовсе. Своим уходом Эрика будто бы достала из ванны пробку. Вода уходила, а течение лишь усиливалось. «Нужно это прекращать», — Дамиано спешно нажимал на кнопку вызова борт-персонала. — Воды, пожалуйста, — пользуясь остатками выдержки, с улыбкой сверкнул глазами он подошедшей стюардессе. Кажется, он сделал день уставшей от ночного рейса девушки.       Пока певец ждал стакана с жидким разумом, он скуки ради ткнул пальцем на экран. Высветился маршрут полёта и таймер, который отсчитывал неумолимо утекающее время посекундно. До приземления оставалось двадцать три минуты. Эти цифры в тот момент словно выскребли на сердце Дамиано. «Через двадцать три минуты мы встанем с мест и потеряемся в толпе. Это нормально, но... — он предпочитал не обнародовать подобного рода вопросы своей голове, чтобы не искать на них ответы ночами. Тем не менее, сейчас как раз один из таких шальной пулей врезался в самый центр мозга. — Почему же так больно?»       Слышатся шаги за спиной. Помимо принесенной воды, рядом с ним оказались сразу две девушки: стюардесса, с улыбкой протягивавшая заветный напиток, привезла тележку и вернувшаяся Эрика. — А сока нет? — немного расстроилась переводчица. — Есть, апельсиновый. — Можно мне стаканчик? — пробиралась обратно на свое место девушка.       Когда стюардесса ушла, переводчица обратилась к парню: — А почему тогда ты выбрал воду? Апельсиновые соки рушат репутацию рокеров? — усмехнулась девушка.       Дамиано залился чистым и звонким смехом: — Нет, боже! «Рокер» не синоним к слову «алкоголик» и «наркоман»! — с характерной итальянской жестикуляцией разъяснял он. — И вообще, с чего ты взяла, что я именно рок-музыкант? — А кем тебе ещё быть? — тоже смеялась Эрика. — Ну мало ли, вдруг я в джазовом оркестре дую в тромбон? — Брось, не похож ты на тромбонан... тромбонол... как это? — Тромбонист, — сквозь новую порцию смеха, поправил девушку музыкант. — Точно, — уже принесенный сок Эрика принимала аккуратно, стараясь не опрокинуть жидкость от недавнего хохота. — А если серьёзно, почему именно вода? — Что ж тебя это так заинтересовало? — Нормальные люди не выбирают между водой и соком воду.       В ответ Дамиано лишь закатил глаза: — Диета у меня, мне нельзя кислое, — предотвращая вопросы, он добавил: — Это вредно для голоса. — Ого, так ты певец! — Эрика отхлебнула немного казавшегося безвкусным сока. — Угу... — согласился вокалист, в то время как в голове всплывали фразы, сказанные СМИ.

«Восходящие звезды Италии»

«Неповторимые финалисты «The X Factor»

      Да, одержать победу в конкурсе им не удалось, но их приз был другим, возможно, даже более ценным, чем статуэтка. Популярность, первый альбом с собственными песнями, а не каверами, как было раньше, тур по Италии и кусочку остальной Европы. В прошлом уличные музыканты, привозившие аппаратуру на общественном автобусе, и мечтать не могли о том, что будут ехать в Париж снаряженные не вещами для семейной прогулки, а яркими костюмами и парой любимых гитар. Всю страну покорил редкий для Италии жанр — рок. И львиную долю сердец женского населения разбили прокуренный голос и волшебная внешность фронтмена Дамиано Давида. Как жаль, что Эрика этого не узнает. Он не расскажет. — Уважаемые пассажиры, через пять минут начнётся посадка воздушного судна. Во время посадки находитесь на своих местах, пристегните ремни безопасности и откройте шторки иллюминаторов.       Включается свет. Про салону проходится шорох. Все будят друг друга, щелкают ремнями. Вот начинает давить на уши. Младенцы, чей сон так отчаянно берегли, пробуждаются и кричат во все горло, чем заставляют даже самых любящих детей пассажиров молиться всем богам о том, чтобы они заткнулись. Самолёт ныряет под облака, их мягкая вуаль открывает вид на сияющий город. Его огни отражаются в восторженных взглядах Эрики и проснувшейся от лёгкой дрёмы Виктории. Обе как по команде достают телефон и фотографируют прекрасное зрелище. — Какой же все-таки Париж красивый! Ты прежде бывал там? — переводчица потянула Дамиано ближе к окошку. — Нет-нет-нет! — парень истерично одернул руку. В глазах промелькнул гнев. Сел обратно, даже не взглянув на вид из иллюминатора. — В том смысле, что нет, не бывал и нет, не хочу смотреть. — Что-то случилось? — Эрика мягко коснулась его руки. — Все в порядке, — музыкант зарылся в каштановые волосы рукой и умолк, обдумывая, стоит ли говорить дальше.— Я боюсь высоты.       В ответ она тепло и искренне улыбнулась, глядя Дамиано в глаза, и накрыла его ладонь своей, чуть сжав в знак поддержки. Решила тоже обменяться откровением: — А я боюсь воды... Ну, в смысле плавать, — его очертившиеся скулы расслабились.       Теперь, когда они открыли друг другу свои уязвимости, дышать стало легче. И будто бы от знаний этих молодые люди, наоборот, стали менее уязвимыми перед своими страхами.       Они приземлились, держась за руки так крепко, будто если они отпустят друг друга, то самолёт упадёт. Некоторые начали аплодировать, вызывая испанский стыд у борт-проводников. Виктория пыталась аккуратно разбудить Томаса. Проснувшись, парень ворчал что-то о том, что он спал слишком мало. Воцарилась привычная суета в проходе. — Тебе нужно что-то достать? — поднявшийся Дамиано опустил свою сумку на кресло и протягивал чемоданчик Виктории. — Да, где-то там лежит мой портфель... Который с наклейками.       Заветная сумка тут же оказалась в ее руках. Выходили все пятеро медленно, почти самыми последними. Итан периодически бросал взгляды на Эрику и Дамиано, когда тот отворачивался и попутно беседовал с, очевидно, ещё одним их другом. Томас сидел, устало глядя в одну точку, и тихо спрашивал Вик о том, почему они не выходят. Та, в свою очередь, многозначительно переглядывалась с вокалистом. А он просто не хотел уходить. Как бы он ни оправдывал это тем, что не хочет толкаться в проходе, причина была лишь одна. Ещё минуту, ещё хоть миг ему хотелось провести с ней.       И все же они оказались у дверей. Дамиано не спросит ни её соцсетей, ни номера телефона. Ведь он уверяет себя: «Она мне не нужна. Любовь лишняя в формуле успеха». Эрика тоже не узнает даже названия его группы. Ведь она размышляет: «Хоти он найти меня после, спросил бы обо всем сам. Не хочу навязываться, но, видимо, я уже выгляжу так, будто пытаюсь навязаться. Я ему неинтересна, это всем понятно. Господи, какая же я дура, зачем я заговорила с ним». Со скребущей болью в сердце, девушка покинула воздушное судно, оставив после себя лишь тонкий аромат сладких духов и фантомное ощущение руки, крепко сжимающей ладонь музыканта.       Эрика встретила группу у пункта приёма багажа. Итальянцы вновь вели себя как дети и снимали друг друга на видео. На этот раз Томас "плыл" по багажной карусели во главе с Дамиано, кричащим: «Сильнее, кобра, сильнее». Веселье длилось недолго. Улыбка оставалась на лице, но глаза окончательно поникли, едва он поймал взгляд Эрики. Артист не смог прочесть эмоций на её лице. Сожаление, стыд и даже в некоем роде обида прятались за мнимым безразличием.       Она остановилась лишь на секунду, а после ушла, заставив вокалиста вновь смотреть ей в спину. Виктория без лишних слов обняла лучшего друга, пока его сердце разрывалось от понимания простой истины, пришедшей в его голову слишком поздно:

Не даст ему спать и есть, сведёт с ума, а он даже найти её не сможет. Это была встреча с его человеком, а музыкант так глупо её упустил...