Завтра точно будет лучше, чем вчера

Мгновения ожесточённого столкновения стали непосредственным впрыском "топлива", который, в свою очередь, был скачущим пульсом и подрывающимся адреналином. Тяжёлые удары, приходившиеся по скулам, телу и конечностям обоих мужчин, следами сходили на нет, всему тому быстрая регенерация. В ход пошли когти, замах которых был отражён захватом, это заставило тяжко шикнуть террориста. Ответив грузным ударом в челюсть, Кеннеди отпрянул на несколько шагов, пошатываясь на ногах, всё же Крис имел поставленный удар. Ожидать себя светловолосый не стал, он проворно двигался на бойца, действуя уже не так опрометчиво, посему приёмы долетали до указанного адресата. Подкосивший командира "Альфа" удар заставил того согнуться пополам, чем и воспользовался двойной агент, опрокидывая через себя оппонента. Тяжкое тело рухнуло неподъемным грузом, сотрясая и так ветошное помещеньице. Осыпавшаяся побелка и поднявшаяся пыль были недобрым знаком, который успешно проигнорировали. – Неплохо ведёшь, – откашливаясь от спёртого кислорода в лёгких и увесистой пыли, Редфилд посмеивался через плотную пелену грязи в воздухе. – Хорошо задаёшь ритм, – посмотрев уже более чётким взглядом на оппонента, Леон стойко прослеживал, что этот человек слишком хорошо обучен. Даже несмотря на то, что и сам Кеннеди не был промахом, он ощущал громоздкую разницу в технике. Под ногами натужно хрустела бетонная крошка, превращаясь в труху. Извалявшийся в пыли и грязи Крис намерен был проделать подобное с противником, выполняя серию притупляющих внимание атак, он оборонялся от остро намеченных когтей, то и дело пролетавших перед самым лицом. Физиономия сопротивленца имела некоторые пережившие деформации в связи с воплощением. Визуально челюсть мужчины стала значительно больше из-за крупных клыков, что периодически обнажал дезертир, вздувшиеся на руках вены болезненно пульсировали, разгоняя кипяченую кровь, а покрывавший руки мех стал более отчетливым, проясняясь на светлых участках комнаты. Вся свирепость, пышущая жерловым напалмом, закаляла в столкновении, побуждая продолжать до последнего, зажигательная смесь гнева и ярости. По крайней мере, это то, что читалось в сероглазых омутах. Постепенно разрушающиеся бетонные основы и арматурные укрепления с треском надсадно вопили о своей боли под натиском всех боевых метаний, которые, в свою очередь, дошли до первой крови с обеих сторон. В одночасье всё стало блёклым и абсолютно неважным. Рухнувший всё же под ногами пол заставил двоих соперников в срочном порядке бежать на лестничную площадку, которая оставалась не задетой. Редфилд был первым прибывшим в более безопасное место, Леону же повезло куда меньше, окромя того между пунктом назначения и ним присутствовало значительное расстояние, шансы на успешное выживание сократились из-за минувшего удара, выбившего на время диверсанта. Бегущий по обломкам Кеннеди с проворством двигался на устойчивую платформу, единственное, что было не в его сторону – колесница с фортуной, не удостоившая его даже крошечной пыли. Сорвавшись с последнего выступа бетонного пола, его тело стремительно направилось вниз, силой притягиваясь к земле. Пальцы норовились ухватиться за что-то в отчаянной попытке задержаться в этом мире. Всё казалось тщетным, но в последний момент крепкая рука сверху ухватила за запястье парня, жестко удерживая навесу. – Хватайся другой! – протягивая вторую руку, Редфилд, ни разу не задумавшись, быстро вытаскивал из пасти дьявола террориста. На его лбу выступила испарина, а сердце пропустило пару быстрых ударов. Он облокотился спиной о ветхую стену, которая выдержала грузное тело. – Надо отсюда выбираться, иначе наши тела найдут под завалами, – чуть отдышавшись и приходя постепенно в себя, боец вытер тыльной стороной руки лёгкий пот со лба. – Почему ты помог мне? – извалявшийся в пыли и грязи диверсант недоумённо смотрел в глаза своему оппоненту. – У меня приказ взять тебя живым, – быстро выпалил командир, не желая явно продолжать диалог. – Лжёшь. Тебе не составит проблем и без меня найти то, что тебе наказали! – яростно бросившись к Крису, светловолосый схватил за одежду мужчину, заглядывая практически тому в душу, пожирая пронзительным взглядом. – В тебе сыграла совесть, ещё не убитые приказами гуманные чувства? – произнося крайне провоцирующие речи, Леон нарывался на зуботычину, после которой находился бы некое время в ауте. – Тебе бы лучше заткнуться, ублюдок, иначе столкну в руины, – Редфилд озлобленно глянул в ответ, ему не нравился тон, с которым на него огрызались. Моментально поднявшись, Кеннеди отряхнулся и лишь улыбнулся визави, что неплохо напрягло так мужчину напротив. Недлительное время террорист маячил перед глазами и облокотился на самый край, поддаваясь ветру и гуляющему сквозняку обрушившегося здания. Он бы вновь упал, если бы не среагировавший на то боец, ухвативший за одежду парня, не дав тому и возможности на свободный полёт. – Ты шутишь, Кеннеди?! Перестань играть в свои игры, урод! – утягивая на себя безвольную тушку, Редфилд уже менее яростно плевался злобой, так как всё же был опрометчиво пойман таким провокационным действием. – Я могу показать, кто такая Umbrella, Крис, ты правда не знаешь за кого борешься. Я не прошу у тебя доверия ко мне, просто убедись сам, – отбросив руки человека напротив, Леон на выходе из масс бетонного хаоса тяжко закашлялся от столба пыли. Ещё некоторые мгновения высококлассный боец осиротело смотрел вдаль сквозь всё существующее, мысли в его голове не были такими уж громкими, но их было множество, меж тем они беспокойно роились в черепной коробке, то и дело стукаясь о стенки. В самом деле, что его сподвигло спасать жизнь человека, совершившего теракт, принёсший разрушение и жертв. Потому что это приказ? Но даже если так, то почему он ринулся во второй раз? Столь фундаментальные вопросы понемногу крошили стойкую уверенность в своей компетентности. Стоило бы просто отправить рапорт о проф.непригодности. Сомнения – первое, чему не следовало поддаваться. Но что за информация есть у этого человека, что Umbrella так трясётся? Если им нечего скрывать, то.. Зачем им вылавливать дезертира самостоятельно? Деликатность дела? Возможно. Голова просто разбухает от количества неутешительных вопросов таки стремящихся заполнить всё сознание смутой. Встряхнув больной головой, Редфилд обернулся к выходу. Следовало бы арендовать ночлег и принять душ. Перво-наперво надо дождаться ответов от Кеннеди, что ему известно, что следовало давно знать самому Крису? Ночи в городе казались стылыми и промозглыми после долгого дневного ливня, в воздухе витал влажный холод, остервенело забирающийся под одежды и неприятно липнущий к коже. В кратчайшие сроки хотелось скорее войти в теплую пустую квартиру, приобретённую где-то на окраине, снять с себя мокрые вещи и забраться в душ или прямо в грязной одёжке усесться в кресло, откинуть голову и глубоко выдохнуть, потому что на крик или что-то более эмоциональное нету попросту сил. Все мрачнеет и приобретает черно-белые краски усталости, надо дать телу отдохнуть. За сегодняшний день беспокойный разум Криса был ни раз подвластен терзаниям как совести, так и долга, две противоборствующие стороны не приходящие в лоне мужчины к единому соглашению, как циркулирующая кровь, венозная и артериальная. Стоило бы просто отбросить мысли прочь, сосредоточившись на усталом теле и тяжком грузе минувших событий, но его пугает неизведанное впереди. Мало кого бы не страшил этот малоизвестный факт, что в ближайшее время тебе предстоит узнать о том, на что положил годы. Конечно, Редфилд крайне яростно отрицает внутри себя о существовании чего-то ужасающего и поражающего о работе своей компании, по меньшей мере пытается оправдать какие-то незначительные махинации, но если там по истине что-то выходящее за грани человеческой этики, то сможет ли он и дальше мириться с этой новостью? – Ты порождаешь больше чем сомнения, Кеннеди, – шумно выдохнув, боец грузно отворяет входную дверь своего временного содержания, нерасторопно, почти лениво снимая с себя всё. Оставшись обнаженным, мужчина направился в ванную, также с усилиями закидывая одежду в стиральную машину, несмотря на регенерацию, всё же это утомляет и оставляет свои следы. Кровоподтёки на коже грубыми мазками растекались по ребрам, кое-где в плечах, алея или уже синея. Хлынувшая из душа вода окатывает горячими потоками, разогревая напряжённые забитые мышцы мужчины, мельком окрашиваясь в красный, постепенно стекая в водосток. Опершись руками о стену перед собой, командир опустил голову, подставляясь под струи. Мерное журчание и влажные языки, упоительно снимающие напряжение, раз за разом наполняли мужчину негой, позволяя сбросить всю тяжесть после насыщенного дня.

***

Крис не помнил как добрался до кровати, его словно переместили как декорацию. Добравшись практически на ватных ногах, тот тяжким бременем упал на перину, укутываясь в гурьбу плотных одеял, сбивая к ногам плед и поспешно засыпая, как только принял комфортную, по меркам мужчины, позу. Утро далось менее солнечным, пасмурным и серым. Неудивительно, ведь вчерашняя непогодица обязывала подобный исход. Трудно подниматься с постели, в которой есть кто-то, с кем вчера покувыркался или с кем готов проваляться всю жизнь, но ни того, ни другого Крис не имел, посему, без особых трудностей поднявшись с постели, мужчина направился в ванную. Успешно освежившись, боец было направился одеться, но внезапный дверной звонок озадачил командира, заставляя уже открыть входную дверь. Какого было пущее удивление Редфилда, когда в глазок он увидел знакомую куртку Скотта и светлую чёлку, жутко мешающуюся, как казалось самому Крису. Как только дверь открылась, на него накинулись и зажали рот, прижимая к стене бойца в одних домашних штанах. Это было унизительно и ставило в неловкое положение, но Кеннеди и глазом не повёл, дыша тому в лицо и глазами указывая на телефон рядом, в котором были некоторые записи, словно те для розыгрышей по телефону. Недоумённо вскинув бровь, светловолосый мягко убрал ладонь с губ Редфилда, нажимая уже на одну из записей в телефоне. – Я соскучилась, тебя так давно не было в городе, – прихожую огласил тонкий женский голос. Диверсант же упорно смотрел в глаза командиру, очевидно ожидая, что ему подыграют в этой странной игре. Собственно, с правилами мужчина согласился. – Не ты одна соскучилась, дорогая, – успешно подавив некоторые незначительные, хоть и большие вопросы к гостю, мужчина старался уверенно имитировать сцену дешёвого романа на стороне. – Ты такой грубиян, милый! – направившись вглубь квартиры, Леон вручил телефон своему оппоненту, заставляя уже самостоятельно разыгрывать подобный карнавал. Он что-то усердно искал, попутно пользуясь ещё одним вспомогательным девайсом. Единственное, что смущало Криса, это то, что ему буквально всучили самому разбираться со всей абсурдной ситуацией. Дескать "не мои проблемы", возмущало ли это? Определённо. – Если бы я со всеми был любезен, то я бы не был собой, разве нет? – отвечая на ещё одну голосовую запись самому себе же. Это развлечение для сумасшедших или его принимают за шута? – Грубость – твоя плохая черта, но мне нравится в определённых ситуациях, – единственное, что значительно радовало Криса, так это то, что вариантов ответа было множество, они отсортированы, словно на все случаи жизни. Тихое копошение в комнате окончилось. Около полки с книгами, аккуратно заграбастав пару томов каких-то приключенческих романов, светловолосый самым нежнейшим способом что-то замешал внутри, действуя уже спешно, видимо, ему порядком надоела эта мелодрама, хоть его это и развлекало. Видно по улыбке. – Что это было, Кеннеди? – вопросительно вскинув бровь, Редфилд бросил в руки неожиданному посетителю его обители телефон. Его поза требовала ответов в ближайшие секунды. – Тебе не особо то и доверяют, а светиться мне в последнее время не стоило бы, – показав портативный микрофон, что стоял на прослушке, Леон поставил на место книги, водя взглядом по торсу мужчины напротив. Подойдя тот вложил в руку прибор, оглядывая окружение. – Уютненько, тебе бы ещё одеться, – остановившись вновь на мужской фигуре, сероглазый не многозначительно кивнул в сторону спального шкафа. – Я не ждал гостей, так бы прихорошился, – съязвив боец устало протёр глаза. – Как мило с твоей стороны, тогда прости, что не с цветами и конфетами, – ответив той же монетой, парень расплылся в наглой ухмылке, получая в ответ информативный жест со средним пальцем. Отвернувшийся командир всё же отправился надеть верх, чтобы так и быть не смущать "даму". Тот же, в свою очередь, переместился на кухню, присаживаясь за стол и раскладывая папки с документальной информацией. – Я так понимаю, то что было заменено – это другой микрофон, но только уже позволяющий тебе тут разглагольствовать, – ставя чайник на плиту, Крис доставал кружки из шкафчика, мельком обращая внимание на серьёзные папки. – Весьма сообразительно, Редфилд. Там запись якобы тебя и твоей возлюбленной, твой голос синтезирован на основе компьютерной симуляции, конечно же, там не постоянно будет только эта запись, когда я прихожу, так что вероятность, что нас засекут крайне мала, – разложил по полочкам о небольшой оферте его оппонента, данное расположило к диалогу. – Хорошо подготовился, – усмехнувшись Крис ожидал окончание кипячения чайника, чтобы насыпать в кружки растворимый кофе. – Тебе предстоит услышать ещё более серьёзные факты, как никак, ты всё же дал мне шанс и я воспользуюсь им, чтобы тебя переубедить в твоей профессии, – упорно глядя перед собой, диверсант имел явные намерения завербовать бойца. – Это не слишком самонадеянно? Ты хочешь переманить на свою сторону лучшего солдата из отрядов Umbrella, это даже звучит из разряда мистики, - хмыкнув мужчина разливал отдающий паром кипяток, быстро поглощающий кофе, смешиваясь и растекаясь в чашках. – Но ты ведь уже сомневаешься, – сложив руки перед собой, он подтолкнул один из файлов к стулу напротив. – Это лишь минимум, данная история меня в своё время заставила возненавидеть корпорацию, – указательным пальцем, столь тонко и изящно задерживающимся на жёлтой бумажной папке, Леон побуждал к действию. Поставив кружку своему гостю, командир отглотнул содержимое чашки, принимаясь внимать всем речам. – В приюте Святой Джулианы содержалась Мари Бернард, юная девушка была покинута родителями, так как имела шизофрению. Она была внебрачным ребёнком некой служанки в доме, значит посему абсолютно никому ненужная. Её отправили в лечебницу, которая же ещё была приютом для душевнобольных. Всё бы ничего, но Мари была необычным человеком, что просто имеет свои отклонения. Она была редким видом "Банши". Именно за этим и гналась корпорация. Им для опытов нужна была она, но приют отказывался отдавать на опыты бедную девочку. Конечно, сказано очень грубо, но именно этим они и занимаются. И что ты думаешь? Их это не остановило, они подделали документы о переводе девушки в новое прибежище, но оно не только не имело никакого местоположения, это был пустырь, на нем ничего не находилось. Без понятия куда они увели её, но через время я нашёл вот это в канализационном стоке в паре тройке километров, – достав в вакуумном пакете вещдок, который содержал в себе практически разложившуюся бумагу с багровыми буквами. Это была бирка с номером пациента. Хоть и бумага измокла, можно было понять, что человек просил о помощи, раз решился писать кровью. – Они, по всей видимости, подвергали её постоянным пыткам и не содержали как больную уж точно. Маленькая девочка молила о пощаде, что порезала себя для чернил. Что я предполагаю из логических размышлений, я не уверен, что я нашёл всё, но таких историй много, а в мед.карте до сих пор числится, что она жива и содержится на том пустыре. Но никому, ни единой душе нет дела до простой шизофренички, всем плевать, Крис! - став чуть менее сдержанным в некоторых эмоциях, Кеннеди активно начал жестикулировать, то и дело нервничая. – Она пропала пару месяцев назад, и дело не то что не завели, все считают её живой, и знаешь, что я думаю? До кого ещё они так добрались? Они же выбирают тех, до кого никому нет дела: бездомные, больные, ебучие санитары. Это дело исключительно твоё, верить мне на слово или проверить самому, но в папке всё указано. Мне пора, – встав изо стола, Леон отбросил чёлку, быстро отпил практически остывающий кофе и бросил немного болезненный взгляд на оставшегося бойца. Светловолосый явно подозревал, насколько эти события возможно обернуться для Криса сугубо пагубно. – Я проверю, – среди заминки прозвучала грубая фраза, брошенная куда-то сквозь, не видя и не собираясь концентрироваться на подобном. Несколько секунд пустующий взгляд солдата прожигал леденящую дыру в стене, он мрачно глядел в звонкое ничего, воздух пропитался тяжестью, ощутимо давя. Кеннеди не пожелал оставаться тут и более, ему следовало повременить, но он давал разыграться фантазиям Редфилда, чтобы они придумал себе кошмарные итоги, чтобы он смог это доказать. Это жестоко, но иначе нельзя.

***

На улице было ветрено, срывая листы с деревьев без единого сожаления, потоки уносили их в своё царство. До сих пор влажно, что на дорогах кое-где оставались глубокие лужи, вступив в которые моментально заставляли промокать обувь и штанины, как расставленные охотничьи капканы, они поджидали зевак и горемык. Боец докуривал сигарету, когда начал подходить к исполинскому зданию. Над парадным возвышалась святая, что тепло держала, но с неким состраданием, цветы. Была ли эта аллегория на невинность и чистоту веры, наверняка Крис сказать не мог. По его самому субъективному мнению, пока существуют ублюдки, совершающие куда хуже, чем просто греховные деяния, Редфилд будет верить только в правовую систему и закон. Справедливость может быть не только божьим судом, но и парой гильз. Насилие порождает насилие? Но не это ли закономерность человеческой сущности, не понимая язык пацифизма, мы прибегаем к мерам насилия? Таковы устои самого мироздания, зло не искоренить котятами и обнимашками, это не фильм с хэппи эндом. Фасад здания сохранял свой прилежный вид независимо от того, что место было малопосещаемым, на некоторых окнах присутствовала решётка, по всей видимости, для особенных пациентов выпрыгивать в окно пустяковое дело. Что собственно понятно, ведь причинение себе вреда среди множества психически нездоровых очень распространено. Потушив окурок об ободок мусорки, мужчина бросил его туда же, чуть выдыхая от волнения. Он собрался, надо войти. Пройдя во внутрь, Криса обдало теплом холла, весьма приятного помещения, кое-где явно не завидующий зданиям поновее, но тем не менее в этом была своя атмосфера, будто прошёл не в лечебницу, а в святой храм. Повсюду были свечи и ладаны, но они содержались в закрытых стеклянных футлярах с целью, если кто-то и обожжётся, то ему придётся постараться открыть миниатюрный замок на дверце. Это был немного странный опыт, ведь, по сути, Крис не часто посещал подобные места. За всю практику он мало имел дело с неподдельной религией, зачастую это могли быть религиозные фанатики, что имели болезненное представление Бога, посвящающего только в распутье и зверства. – Вам чем-то помочь, сэр? – позвавший посетителя мужчина на ресепшене мягко улыбался, не лукаво и без толики лжи. – Да, знаете, я ищу здесь девушку, она мне давняя знакомая, я хотел бы навестить её, – приветливо улыбаясь в ответ, солдат опёрся на стойку, лучезарно глядя в глаза напротив, явно производя хорошее впечатление. – Вы впервые её навещаете, верно? – всё также дружелюбно отвечал сотрудник. – Да, верно, я был в отъезде в связи с моей работой, не мог поддерживать с ней контакт должным образом, – сделав вид расстроенного разлукой со своей приятельницей, Редфилд потупил взгляд. – Ох, это безумно грустно звучит, но, по всей видимости, сегодня Вы всё же вновь воссоединитесь, – позитива у этого незнакомца хоть отбавляй, неужели все верующие такие? Но всё же это, конечно, своевременные глупости на основе диалога с одним человеком. – Вы можете провести меня к Мари Бернард? – вопросив данное, Крис заметил, что лицо его оппонента весьма исказилось в самую большую неведомость, перерастающую в нечто схожее с паникой. – К Мари уже давно запрещены всяческие посещения из-за её тяжёлого состояния, оно обострилось в связи с переездом в другой приют. Даже если бы я мог состоять Вам встречу, она находится в другом заведении, – быстро собравшись, мужчина напоследок грустно хмыкнул, старательно делая вид, что он очень сожалеет. – А может Вы знаете, где находится новый приют? – поинтересовался весьма каверзным вопросом командир, внутри сгорающий от гнева из-за лжи в адрес утерянной девушки. – Простите, сэр, увы, мы не должны разглашать конфиденциальную информацию. К тому же, Вас не пустили бы к ней. Прошу прощения, мне пора, ждёт работа. Простите, что не смог Вам помочь, – он быстро ретировался, стойка информации опустела, оставляя бойца без ответов и в полном молчании. – Ублюдок, – выплюнул командир, выходя из здания и направляясь к единственному месту, где до сих пор числится Бернард.

***

Пустырь был обычным непримечательным полем, превратившийся после дождя в грязевое месиво. Ни единой живой души в паре десятков километров, вакуум абсолютной пустоты, безграничная серость и хлябь. Всё, что наполняло место – это пару сухих листьев под ногами, пожухлых и хрустящих, подобно дряхлым костям. Странно, как так далеко были занесены эти листья, ведь в округе расчищенная местность, в надежде, что тут будет возведено здание. Листья Они не могли здесь лежать, точно не в таком объёме, это же пустырь. Начав расчищать землю от покрова уже хорошо образующего перегной листьев, Редфилд наткнулся на почерневшую маленькую ручку, значительную часть её покрывала ржавчина, она от чего-то такого же мизерного, логично предположить, что от двери. Опустившись на колени, Крис стал шарить руками по земле, ощупывая каждый миллиметр, стараясь не пропустить ни единый участок. Вскоре он наткнулся на желанную находку с шибко смешанными чувствами, сквозняк подул в его ладонь. Подвал. Командиру хотелось бы на данном завершить свои поиски, но он с трудом вставил ручку, потягивая её вверх. На него обрушился едкий смрад разлагающегося мяса, мочи и сырости помещения. Тяжело закашлявшись, Крис не мог вдохнуть ни глотка воздуха, его лёгкие спёрло от такого плотного аромата, в глотке стоял рвотный позыв еле заглушаемый пульсациями сознания, давящий на и так предельно истерзанный сомнениями и тревогами разум. Наконец отдышавшись, Редфилд снял с себя клетчатую рубашку, обматывая вокруг лица и застёгивая до конца куртку. Собравшись с остатками человеческого и собственного Я, солдат погрузился в пучину боли. То, что он смог разглядеть в свете телефонного фонарика, его заставило чуть ли не сблевать прямо в рубашку. Маленькое истерзанное тело, набухшее и подгнивающее, где-то обгладываемое крысами. На руках отсутствовали ногти. Судя по орудиям в углу, её пытали плоскогубцами, вырывали наживую. Глазницы были выедены, причём вместе с веками. Её начали поедать крысы, как только ощутили голод, а она не могла сопротивляться. Она безвольно прикрыла глаза и поплатилась за опрометчивое действие. Как можно быстрее мужчина выбежал на воздух, он снял с лица плотную ткань и упал на корячки, содрогаясь от тошноты и вырывающихся криков. Он повидал много ужасов, но нечто подобное, чистое зверство и мучения. Его мутило, тело само содрогалось в дрожи непроизвольных слёз.

***

Ввалившись в квартиру, Крис быстро разулся, срывая с себя всю одежду, ему казалось, что это видение его преследует, стоит позади. Ему дурно и жарко. Практически задыхаясь в слоях одежды, он от них избавлялся. – Я успел соскучиться, Ред.. – оборвавшись на половине фразы, светловолосый обеспокоенно поднялся с кресла в гостиной, завидя грязного безумно метающего осторожные взоры позади себя хозяина квартиры. – Что произошло? – подбежав скоротечно к судорожно глотающему воздух солдату, Леон тревожно на него смотрел, ожидая чего-то невообразимого, но он даже и предположить не может, что за кошмар увидел Редфилд. – Корпорация. Убила её, заморила голодом. Они, они словно не добились от неё чего-то и выбросили как ненужную вещицу. Кеннеди, она была съедена заживо, пила свою мочу, её пытали, наживую вырывали ногти, блять.. Скотт.. – проживающий подобные в очередной раз события, что минули его, мужчина стал хвататься за больную отчего-то голову, может от нехватки кислорода, а возможно от количества увиденных шокирующих кадров. – Я.. Чёрт.. Неужели, – грязные руки Криса были цепко схвачены блондином, встряхивая и заставляя на себя взглянуть. – Крис, успокойся, соберись и выдохни! Всё позади, ты в своей квартире рядом со мной, тебе не угрожают мертвецы. Я рядом, ты слышишь? Ты в безопасности, – опасно близко приблизившись к лицу погружённого в яростную бездну пыточных фантазий, лицезрений изуверств. Леон только отчаянно глядел в постепенно проясняющуюся радужку, приобретающую осознанность, а не затуманенную мороком горечи. Ощутимого на языке горького чувства боли, смешиваемого с кислым и влажным страхом. – Спасибо, – тихо прошептал пересохшими губами Редфилд, начиная чувствовать на коже крепкий хват, выдёргивающий из смеси безжалостного шторма сознания, словно покрытого язвами.