Вместе до конца – Книга первая

Стоило Ремусу в среду переступить порог кабинета защиты от тёмных искусств, как сразу стало ясно: Дидьен точно знает, кто стащил её бельё. Она не сводила с Джеймса и Сириуса прищуренного взгляда, пока те вразвалочку шли к своим местам. В кои-то веки раздражение Дидьен было направлено на кого-то ещё. По крайней мере, так Ремус думал. Но когда им вернули эссе, под работой Ремуса значилось 9% — самый низкий результат за всё время учёбы. Он уставился на пергамент в ужасе, чувствуя, как на него накатывает приступ тошноты. Ремус медленно поднял глаза, встречаясь с озлобленным взглядом Дидьен. Та быстро отвела его в сторону. Никакого объяснения такой оценке в самой работе не было. На мгновение у Ремуса проскользнула мысль, что надо пойти к Макгонагалл. Но вместо этого он медленно сложил пергамент и затолкал его в сумку, мечтая просто обо всём забыть. После урока Дидьен попросила Джеймса и Сириуса задержаться. Конечно, Ремус и Питер остались ждать их в коридоре. Пару минут спустя друзья появились из-за двери. Как оказалось, Дидьен пыталась осторожно выспросить, не они ли стояли за инцидентом с бельём, не признавая при этом, что оно принадлежало ей. — Потеряли несколько баллов за на нахальство, — добавил Сириус. — Ты потерял, — фыркнул Джеймс. — Сириус сказал ей: "Мадам, почему нас допрашиваете вы, а не декан нашего факультета? У вас что, в этом деле какой-то личный интерес?" Ремус зажал рот ладонью, в то время как Питер согнулся пополам от смеха. — Ты бы не посмел! — простонал он. — Посмел, — заверил его Сириус. — И потерял десять баллов. — Он сделал вид, что с гордым видом поддевает невидимые подтяжки. — Она в бешенстве. — Она точно знает, что это были мы, — весело добавил Джеймс, когда они двинулись прочь по коридору. — Но у неё нет никаких доказательств. Должно быть, это сводит её с ума. Джеймс шёл впереди в своей привычной самоуверенной манере, благодаря которой другие ученики невольно спешили уйти с дороги. Даже те, кто был намного старше. Ремус никак не мог понять, как его друг производил такое впечатление. Неужели дело было в том, с какой уверенностью он держался? Или большинство людей попросту видели в Джеймсе Поттере что-то особенное? Так или иначе, он прокладывал путь сквозь толпу для всех остальных. Не то чтобы Сириусу это было нужно — перед ним обычно тоже все расступались. А вот Ремус и Питер пристроились за спинами друзей, которые вели себя так, словно весь мир принадлежал им (а если нет, то они вполне могли его себе позволить). Как-то раз Ремус тоже попробовал их самоуверенную походку, и его моментально сбил с ног какой-то пятикурсник. Он, конечно, извинился и помог Ремусу встать, но сама ситуация была столь постыдной, что Ремус вновь начал семенить по коридорам, опустив глаза в пол и стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания.

***

На следующий день во время зельеварения они снова работали только с ингредиентами и ничего не варили. Ремус записывал за Слагхорном каждую деталь его пространной речи о свойствах ингредиентов и о том, как правильно с ними обращаться. Наконец, преподаватель положил перед каждым учеником по ящичку, в котором травы были разложены по отдельным секциям. Не все из них встречались в стандартном наборе для зельеварения. Ремус натянул перчатки и принялся за работу. К его радости, ни один из этих ингредиентов не пах слишком сильно. Разве что от какой-то одной нотки надоедливо свербило в носу, и Ремус постоянно тёр его кончик манжетой рукава. Вскоре ноздри начали побаливать. Но почему? Он не чувствовал никаких сильных запахов... Ремус вынул следующий ингредиент, на этот раз ядовитый, поэтому с ним следовало быть осторожным. Стоило ему сделать первый надрез, как он тут же понял, в чём крылась причина зуда. "Аконит", — подумал Ремус и замер. Аконит. Клобук монаха. Волкобой. Ремус тяжело сглотнул, уставившись на траву. Он— он не знал, чем именно для него было чревато соприкосновение с волкобоем, только то, что это растение опасно для оборотней. Не так сильно, как серебро, конечно. Волкобой его не убьёт. Наверное. Или нет? Ремус не мог вспомнить. Возможно, трава была смертельна, только если её проглотить, а запах сам по себе безвреден. Он бросил взгляд на Слагхорна, который наблюдал за ним. Ремус тут же опустил голову и вернулся к нарезанию травы в надежде, что никто не заметит, как у него трясутся руки. В носу уже ощутимо жгло, но это Ремус мог перетерпеть. Он однажды уже переживал что-то похожее, когда мама приготовила невероятно острое карри. От него тоже всё болезненно жгло, но это было терпимо (впрочем, не для мамы, которой в слезах пришлось залпом опрокидывать в себя стакан молока под смех дразнившего её Лайалла; у Ремуса тоже выступила пара слезинок, но до маминого града слёз ему было далеко). Так что Ремус продолжал работать, стиснув зубы и игнорируя лёгкое жжение в носу. Он несколько раз чихнул, но надеялся, что это выглядело естественно. Вскоре, к его большому облегчению, с волкобоем было покончено. Наконец-то. Ремус подошёл к чистящему раствору, который стоял в дальней части кабинета, и для верности несколько раз опустил в него перчатки, смывая с них сок. — Реми, — прошептал кто-то у него за спиной, и он подпрыгнул от неожиданности, уронив перчатки. — У тебя что-то с лицом. — Рядом стоял Питер, который как-то странно на него смотрел. — А? Ты о чём? — У тебя нос покраснел. Он очень странного цвета. — Оу. Эм— — Может, это простуда? — предположил Питер. — Ты весь урок чихал. Ремус на мгновение подумал, что готов расцеловать друга за такую отговорку, и тут же чуть не рассмеялся от того, насколько абсурдной была эта мысль. — Да, наверное. Схожу после урока к Помфри. Спасибо. — Угу. Эм. И ещё кое-что... — Да? — Ты задерживаешь очередь. Ремус снова подпрыгнул и обернулся — пока он полоскал перчатки в чане с раствором, позади него успел образоваться небольшой затор из раздражённых однокурсников. Упс. Ремус скомкано извинился и вернулся со своими экстра чистыми перчатками к столу. Жжение в носу не унималось всё время, пока он работал с оставшимися травами. Наконец, Слагхорн начал свой обход. Он внимательно изучал подготовленные ингредиенты и проговаривал, кто в чём ошибся. Когда преподаватель добрался до Ремуса, у него заблестели глаза. — Замечательно, Люпин! — он покивал и выпрямился, похлопывая себя по животу. — Замечательно. "П" за ваши старания. — Надо же, Люмпен наконец научился держать нож, — разобрал Ремус приглушённые слова Снейпа. — Если повезёт, в следующий раз вспорет себя, — ответил ему Эйвери. Он, Мальсибер и Снейп захихикали. Ремус собрал вещи и вышел из класса с гордо поднятой головой. Ему и до этого хотелось отомстить Мальсиберу и Эйвери за то, как они обозвали Лили, но теперь он подумал, что и Снейп заслуживает хорошего наказания. Ремус решил невзначай на это намекнуть, но сперва— нет, сперва ему нужно было дождаться друзей и только потом показать свой нос Помфри. Из кабинета вышел Джеймс, за ним Сириус, а следом Питер. Сириус тоже заметил, что у него что-то не так с носом, и Ремус пробормотал, что простудился. — Пожалуй, загляну к Помфри, — сказал он, потирая нос. Тот всё ещё жгло, хоть уже и не так сильно. — Сходить с тобой? — предложил Джеймс. — Нет, спасибо, я вас потом найду. — Ремус направился в больничное крыло, но по пути заглянул в туалет. Как и ожидалось, нос сильно покраснел, но в основном только вокруг ноздрей. Ремус склонился поближе к зеркалу. На коже виднелись крапинки, похожие на сыпь. Или на ожог. Красное пятно расползлось прямо над верхней губой. Он попытался ополоснуть его водой, но ничего не изменилось и жжение не исчезло. Ничего не оставалось, кроме как идти к мадам Помфри. Ремусу пришлось подождать, пока она разберётся с парочкой других студентов, чтобы они могли поговорить наедине. Он объяснил, что произошло, и целительница зажгла палочку, чтобы получше изучить его нос. — Не уверена, как именно на тебя влияет это растение, — сказала она, заглядывая ему в ноздри. — Но выглядит как сыпь. Подожди минутку. — Помфри принесла ему баночку с кремом, которым Ремус намазал себе нос. Это не помогло. Как не помогло ничего из того, что они попробовали после. Наконец она признала, что лучше будет просто подождать. — У меня нет знакомых, которые бы разбирались в оборотнях. Сомневаюсь, что Диана что-то знает. — Диана? — Профессор Дидьен. Ремус вздрогнул. — Да уж, не похоже, что она любит— что она много знает. — Не похоже, что она что? — прищурилась Помфри. — Много знает, — нервно пробормотал Ремус. — Жжёт уже меньше, я думаю— я думаю, оно само пройдёт. Со мной всё— всё будет в порядке. Скорее всего. Я не— я нормально себя чувствую. Только жжёт в носу, и зудит маленько. — Двери распахнулись, и Ремус тут же закрыл рот. К его удивлению, в дверях стояли его друзья. — Я— я же сказал, что скоро приду! — возмутился он. — Не, нам нужна Помфри, — ответил Сириус. И тут Ремус заметил, что они с Джеймсом поддерживали Питера, который прыгал на одной ноге. По щекам у него катились слёзы. — Пити упал и поранился. И когда я говорю "упал", то имею в виду, что кое-кто попал по нему заклинанием и спихнул с лестницы. Двери снова распахнулись, и в проходе появились Мальсибер и Эйвери. Оба застыли при виде гриффиндорцев. У Мальсибера изо рта свешивался абсурдно гигантский язык, а ватные руки Эйвери болтались в разные стороны. — Ээээоооо оооииии! — тут же начал жаловаться Мальсибер. — Прости, что ты сказал? — невинно переспросил Джеймс. Мальсибер выхватил палочку, но изо рта у него вырывалось лишь невнятное бормотание. Помфри хлопнула в ладоши и потребовала, чтобы они перестали. Она развела их по разным кроватям и сперва занялась Питером, нога у которого была вывернута под неестественным углом. Помфри аккуратно вправила сломанную лодыжку и налила Питеру немного Костероста. — До дна! До дна! До дна! — восторженно начал скандировать Сириус. — НЕТ! — оборвала его Помфри. — Вы двое в порядке, так что выметайтесь! — она выпихнула Сириуса и Джеймса за дверь и занялась порчами Мальсибера и Эйвери. Ремус на цыпочках подошёл к кровати Питера и опустился рядом с ним. Эйвери возмущённо жаловался на гриффиндорцев, пока Помфри не заявила, что её это не касается и с драками пусть разбираются преподаватели. Слизеринцы ушли, не скрывая своего недовольства. — Что случилось? — спросил Ремус. — Столкнулись с ними по дороге, и Джеймс затеял дуэль, — объяснил Питер, на пробу шевеля ногой. — Уже почти не болит. А тебе разве не дали перцовое зелье? Ремус прикусил губу, соображая, как лучше ответить. Он не ожидал, что встретится с друзьями так скоро, и собирался гнуть линию с простудой. Но теперь, когда они уже увидели его без пара из ушей... — Э-э-э, нет, это оказалась не простуда, а— а сыпь. Вот и всё. — От чего? — Эм... — Ремус поёрзал, теребя рукава. Что сказать? — Не уверен, но мне дали лекарство, и зуд постепенно проходит. Мне уже лучше. — Он заглянул в голубые глаза Питера, словно умоляя его поверить в эту историю и не копать глубже. Питер посмотрел на него в ответ и улыбнулся. — Хорошо! Рад, что тебе лучше, потому что выглядело это жутковато. Если бы на его месте были Джеймс или Сириус, они бы продолжили допытываться. Хвала Мерлину, что Питер был так доверчив. Помфри ещё раз проверила его лодыжку и разрешила им идти. Ремус спрыгнул с кровати и подставил плечо, чтобы Питер мог на него опереться, хоть в этом и не было особой нужды. Джеймс и Сириус ждали их чуть дальше по коридору, и вместе мальчики направились в гриффиндорскую башню. По пути Джеймс пересказал Ремусу дуэль, смакуя каждую деталь и хвастаясь отменным проклятием ватных рук, которое он наложил на Эйвери, лишив того возможности целиться. В носу у Ремуса зудело ещё долго — намного дольше, чем он ожидал. На нём всё заживало практически мгновенно, если только травма не была результатом тёмной магии (как, например, раны от его собственных когтей). И, насколько он знал, волкобой к тёмной магии отношения не имел. Неужели у него была такая ужасная аллергия? Но откуда бы? И почему именно на волкобой? А на другие растения из того же семейства? Что будет, если он до них дотронется? Ремус вздрогнул — об этом ему думать не хотелось. От волкобоя не ломило кости так, как от серебра, значит, серебро было опаснее? Могло ли растение оказаться для него смертельной отравой? Все эти мысли роем кружились у него в голове, одна беспрестанно сменяла другую, и им не было конца, и некому было задать эти вопросы. Вот бы существовала книга, в которой об оборотнях была написана только правда — всё в мельчайших подробностях без полных ненависти мифов и предубеждений. "Возможно, однажды я сам такую напишу", — подумал Ремус и тут же рассмеялся, да так сильно, что выронил книгу и даже не заметил, как друзья уставились на него в недоумении. Как будто кто-то согласится напечатать книгу в поддержку оборотней!

***

— Мы придумали потрясный розыгрыш, хочешь вечером сходить с нами и закупиться всем необходимым? Это было утро пятницы, и Ремуса грубо разбудили. Он даже не успел вылезти из кровати, а Джеймс уже просунул голову между штор и уставился на него сияющими глазами. — Чего? — Согласен? — Ещё— так— рано. — Да, я не мог уснуть. — Джеймс завалился к Ремусу на кровать и придвинулся поближе. — Всю ночь об этом думал. Мы собираемся сегодня проскользнуть в Хогсмид. Хочешь с нами? — В Хогс... мид? — Ага! Мы с Сири нашли несколько проходов, которые ведут за пределы школы, но за ними сначала надо было понаблюдать, чтобы выяснить, о каких Филчу известно, а о каких — нет. Об одном он точно знает. С двумя другими, вроде, всё чисто. Практически уверен, что они оба ведут в Хогсмид. Мы доходили до конца, но наружу не вылезали. Ну так что, хочешь пойти? — За вылазку в Хогсмид вас ждут такие неприятности! — воскликнул Ремус. Джеймс пожал плечами. — Не думаю, что лавочникам будет до этого дело, мы же деньги придём тратить. Туда и обратно, никто и не заметит. — Джеймс стремительно прочертил в воздухе линию, словно показывая, как быстро он планировал всё провернуть. — Давай, а? — Н-нет! Ни за что! — Ну ладно, допустим, где-то глубоко внутри ему хотелось пойти, но Ремус быстро задавил в себе этот порыв. Одно дело бродить после комендантского часа по школе, но улизнуть в Хогсмид! Нет, чисто технически, он делал это каждое полнолуние... — Вы попадётесь. — А вот и нет, — возразил Джеймс. — Да нормально всё будет. Ремус потёр глаза и взглянул на часы Джеймса. Ещё даже не было половины восьмого. — А раньше вы туда не ходили? Ни разу? — Выглядело это всё слегка подозрительно. Чтобы они нашли путь в Хогсмид и не воспользовались им? — Ну я же сказал, мы наблюдали за проходами, чтобы понять, знает ли о них Филч. Представь себе, вернуться из Хогсмида и столкнуться с ним нос к носу, вот была бы история! — Джеймс поправил слегка сползшие очки. — Мы ходили по ним, пока думали, что это всё внутри школы, а оказалось, что они ведут наружу. Ну, справедливости ради, один — о котором известно Филчу — ведёт не в Хогсмид, а куда-то вон туда, в горы, — Джеймс махнул в противоположную от Хогсмида сторону. — Но за одним мы уже сто лет наблюдаем. Он заканчивается у пригорка на границе с Хогсмидом, и я уверен, что о нём никто не знает, даже учителя. Так что-о-о!.. — Глаза у него сверкали. — Мы решили его сегодня опробовать. Я хочу купить громовещатель. — Громо... вещатель? — Ага. Пошлём его Сопливиусу. Сири считает, что мы сможем изменить голоса так, чтобы нас никто не узнал. Но, возможно, нам понадобится твоя помощь. — Я... — Ему так хотелось пойти. Посмотреть на Хогсмид! — Удачи. — Всё-таки нет? — Всё-таки нет. Простите. — Джеймс явно был разочарован. — Может, в другой раз, — добавил Ремус. — А что за громовещатель вы хотите ему отправить? — Отпадный! — просиял Джеймс. — С инструкциями как мыть голову. Мы ему их уже посылали, но, похоже, он не умеет читать, так что мы подумали, что— эм— озвученные— — Устные? — Да, что устные до него дойдут лучше. — Джеймс усмехнулся. — Круто будет. Ну ладно, тогда в другой раз. — Он похлопал Ремуса по плечу и выкатился из кровати (буквально выкатился, сделав в процессе колесо и грохнувшись на пол с громким вскриком боли). Ремус откинулся на подушки и закрыл глаза, но уснуть уже не смог. Да и спать оставалось меньше получаса. Через пару минут он вылез из кровати и начал собираться, жалея, что ему не хватило смелости согласиться на поход в Хогсмид с друзьями. Нет... дело тут было не в смелости, а в доверии. Он продолжал нарушать школьные правила, а значит, предавать Дамблдора. Дамблдора, который стольким пожертвовал, чтобы Ремус мог учиться в школе! А он в ответ проказничал. Ремус пытался вести себя хорошо. Изо всех сил пытался соблюдать правила, но не мог сопротивляться восторгу, который охватывал его при мысли о том, чтобы провернуть какой-нибудь розыгрыш, или выскользнуть из гостиной после отбоя, или ещё что-нибудь в этом духе. Где-то глубоко внутри него обитал голосок, который подначивал его безобразничать заодно с Джеймсом и Сириусом. Его внутренний... кем бы они ни были. Пытливыми проказниками? Нет, название так и не прижилось. Оно им не шло. А что могло бы пойти? — Рано ты. — Лили уже сидела в Большом зале вместе с Колгейт и Инквуд, а вот Джеймса, который поднял Ремуса ни свет ни заря, было не видать, так что он присоединился к девочкам. — Меня бесцеремонно разбудили, — зевнул Ремус и плюхнулся на скамейку. — А потом он у-унёсся. — Вообще-то, когда он уходил, Джеймса не было и в спальне. Куда он запропастился? А Сириус? Ремус никак не мог припомнить, был ли задёрнут полог на его кровати. — Эй, Люпин, — Колгейт подалась вперёд, и её каштановые кудряшки рассыпались по плечам. — А какой у тебя любимый предмет? — А? Эм... — он нахмурился, размышляя. Любимый предмет? Какой... странный вопрос. Сложный. — Ну, наверное... прямо сейчас... трансфигурация? Или заклинания. Мне— мне нравится история, но Биннс слишком— слишком нудный. — Ремус подумал, что, будь у него хороший учитель, он бы очень любил защиту от тёмных искусств. К тому же, он назвал трансфигурацию в основном из-за профессора Макгонагалл, которая была лучшим преподавателем. В фильмах и книгах ученики часто влюблялись в своих учителей, но Ремус не думал, что это была влюблённость. Скорее страстное обожание. Она была такой доброй и такой одарённой. — У меня заклинания, — живо отозвалась Лили. — И зельеварение. — У меня заклинания и астрономия, — сказала Колгейт. — Жаль, что астрономия всего раз в неделю. — Похоже, мы все считаем Флитвика хорошим учителем, — заметила Лили. — Э-э-э, не то чтобы все остальные плохие... — Кроме Биннса, — вставила Колгейт, и Лили кивнула. — И—, — Ремус умолк, не желая упоминать Дидьен. Девочки поглядели на него с любопытством. — И кому вообще мо— может понравиться Биннс? — Тем, кто любит поспать! — рассмеялась Колгейт, и Ремус с Лили к ней присоединились. — Мне вот интересно, что преподают все остальные учителя... Они обернулись на преподавательский стол, где сидели незнакомые им взрослые. Потрёпанный мужчина, которого Ремус видел в ночь на свой день рождения, пытался подцепить кусок сосиски крюком, заменявшим ему ладонь. Ещё там была невероятно высокая и стройная китаянка с седыми волосами и бледным лицом, низкая коренастая женщина с неизменной причёской-ульем и очками формы "кошачий глаз", опрятный темнокожий пожилой волшебник, часто общавшийся с дамой с ульем, ничем не примечательный мужчина средних лет, про которого сложно было что-то сказать, индианка, всегда носившая под шляпой красивые цветастые платки, округлый седой волшебник с громким смехом, довольно пожилая темнокожая женщина, которая частенько разговаривала сама с собой, и, наконец, совсем молоденькая девушка с длинными тёмными волосами, которая выглядела едва ли старше большинства семикурсников. Что Ремус знал точно, так это то, что элективов было явно меньше, чем преподавателей. — Тот, что с крюком, это профессор Кеттлберн, — сказала Колгейт. — Он преподаёт уход за магическими существами. Но больше я о нём ничего не знаю. Отец дружил с ним, пока он был жив. Ну, мой папа. Очевидно. — Она нервно рассмеялась и быстро сменила тему, чтобы развеять повисшую над столом неловкую тишину. — А вот насчёт остальных не уверена. — Молодая волшебница — это профессор Вектор, — сказала Инквуд. — Она ассистентка преподавателя нумерологии. Моя сестра с ней знакома, ей всего девятнадцать. — Поскорее бы у нас появились новые предметы, — оживилась Лили. — Наверняка будет жутко интересно. Я читала о них в "Истории Хогвартса". Уход за магическими существами, нумерология, прорицания, маггловедение и древние руны. — Я обожаю животных, так что точно возьму уход за магическими существами, — сказала Колгейт. — Но надо взять два, хоть и не обязательно. — Понятия не имею, что выбрать, — вздохнула Лили. — По крайней мере, решать надо будет только через год. А ты о чём думаешь, Ремус? — Я думаю о том, что—, — Ремус быстро захлопнул рот, прежде чем ляпнуть: "...что задумал Джеймс". Лили спрашивала его об элективах, а не о том, что было у него на уме прямо сейчас. — ...что, эм, я пока не знаю, что выбрать. Древние руны звучат очень увлекательно. — Увлекательно? — неверящим тоном переспросила Колгейт. — Ещё так, — согласилась Лили и рассмеялась, когда Колгейт поморщилась. — Ещё как! — Ну да, что может быть круче, чем изучать заумный мёртвый язык. — Он не мёртвый, — возразил Ремус. — Им до сих пор часто пользуются, просто... в особых случаях. — Я видела в библиотеке кучу книг, написанных рунами. Было бы здорово иметь возможность их почитать. Нам надо записаться на руны вместе. — Я— я за, — улыбнулся Ремус. Что ж, похоже, один предмет он выбрал. О другом можно было не волноваться ещё год, поскольку на элективы записывались в конце второго курса. Ремусу отчасти хотелось взять их все. Такое вообще было возможно? Если повезёт, то да. Ремус надеялся, что сможет обсудить этот вопрос с Макгонагалл, когда придёт время решать, и если ему не разрешат взять все, тогда... что ж... тогда он об этом и подумает. Древние руны и ещё какой-нибудь предмет, который мальчишки захотят взять все вместе — Ремус надеялся, что они всё ещё будут дружить, и хотел проводить вместе с ними столько времени, сколько будет возможно.