Тех поддержка

Сказать, что Сакура была в миллиметре от бытового убийства — ничего не сказать. Когда дымка гендзюцу развеялась, когда вместо знойной рыжеволосой красотки перед ней оказался Сукеа, когда его нахальный рот издал первый звук, Сакура потеряла контроль. — Ты?! Стол под ее ладонью разломился пополам. Сакура подняла кулак, от которого в разные стороны разлетались голубые искры, и направила его прямо в лицо все еще сидящего на кушетке фотографа. От возмущения и гнева речь схлопнулась до короткого обвинительного местоимения. Наглость, свидетельницей которой Сакура умудрилась стать, не знала себе равных. Вот только на лице Сукеа ясно читался не испуг, а встречный гнев. Его обычно мягкий и рыхлый голос напряженно звенел в попытках сдержаться, он больше совсем не казался милым: — Прекрасно! Раз маски сброшены, давай поговорим начистоту. Зачем ты накачала меня? — он сложил руки на груди и приподнял подбородок, ожидая признания. — Что? Я что? Накачала? — Сакура запнулась о нелепое обвинение и остановилась в шаге от потенциальной жертвы. Неугомонный Сукеа и не думал отступать. В его позе отчетливо читалась готовность к бою. — О, только не притворяйся, что не понимаешь! Больше никто не смог бы подобраться ко мне так близко. Или ты думаешь, что я так и поверил в твою невинность? В то, что тебе вдруг — ВДРУГ! — понравился какой-то фотограф! Спроси у любого жителя в деревне, кого любит Сакура Харуно, и тебе все без исключения дадут одинаковый ответ. И нет, имя Саске вовсе не похоже на Сукеа! Так что перестань держать меня за идиота. Ты явно что-то задумала, и я хочу знать что! — Что? Я что-то задумала? — Сакура лихорадочно пыталась придумать оправдание своему нелепому желанию отомстить нахальному фотографу. Неужели он как-то узнал и разозлился из-за этого? Но разве ее проступок был настолько страшным? Разве сам Сукеа не отпускал в ее адрес куда более наглые замечания? Так почему он теперь строит из себя оскорбленную невинность и требует признаний в каких-то глупостях? Так странно. — Да! Ты! Это ведь ты пригласила меня на свидание! Ты затащила меня в купальни! Ты целовала меня, пока я не потерял контроль, а потом твои дружки чуть не задушили меня! Если ты хотела заставить Саске ревновать, то выбрала не того. Если ты мстишь мне за давний розыгрыш, то… — Мщу за… Что за бред?! — Сакура услышала каждое слово и только теперь осознала, что причина его гнева имеет под собой вполне резонные причины. Но его предположения выдавали весьма слабую способность к дедукции. Она всплеснула руками и надменно улыбнулась. И теперь запнулся Какаши. Его красноречивое обвинение захлебнулось звуком насмешливого презрения, прозвучавшем в тихом и коротком ответе Сакуры. Слишком искренним и горьким. Выходит, все ее мотивы он разгадал неверно? Выходит… выходит… что, черт возьми, выходит? — Подожди, так ты не… ты… — слова разбегались, предательски отсвечивая неуловимостью формы, подобрать что-то подходящее по смыслу никак не удавалось. Какаши потер пальцами переносицу, практически не сознавая, что вышел из образа Сукеа. — Ооо! Я? Снова я? Давай на минутку оставим меня в покое и поговорим о тебе? Ты пришел ко мне в виде рыжеволосой красотки с дикой историей, отвлекая от важных дел, потому что тебе показалось, будто я тебя накачала? Будто я тебя использую, чтобы заставить ревновать Саске? Или что там ещё? Мщу за прошлое? Хах! Ты серьезно? Обратился какой-то дурочкой и пришел? Ничего лучше не мог придумать? Сакура смотрела в его глаза так пристально, что оторвать от нее взгляд не было ни шанса. Какаши задержал дыхание, слушая ее слова. Она говорила размеренно и неторопливо словно перед ней стоял шкодливый хулиган, который пытается оправдать свои проступки плохой погодой или очередным парадом планет. — Но… Ты же целовала меня, а потом написала, что прибьешь. Как я мог показаться тебе на глаза после этого? Только поэтому мне пришлось надеть хенге. И еще! Я не выдумываю, когда говорю, что меня кто-то накачал. Можешь взять анализ крови, там наверняка остались следы. Сакура смотрела молча почти минуту, словно прикидывала — верить или нет. Какаши старательно держал чистосердечный вид, не отводя взгляд и не добавляя ничего к уже сказанному. Приняв решение, Сакура опустила голову, выдохнула и развернулась к столу. — Хорошо. Я возьму у тебя анализ крови. И если ты блефуешь, тебе не поздоровится. Я скажу Хокаге, чтобы выгнал тебя из деревни за сексуальные домогательства. Он не встанет на твою сторону, поверь мне. — она замедлилась на несколько мгновений, осматривая раскуроченный стол, снова сжала кулаки, заставив Какаши приготовиться к отражению удара, а потом тихо выдохнула, махнула ладонью и направилась к двери. — Пошли. Иногда угрозы и невольные сравнения Сакуры веселили Какаши. Когда ему угрожали жестоким наказанием от него самого — была в этом какая-то особая ирония. Ценить такие моменты можно было лишь за то, что в будущем, когда Сакура узнает, кого именно она пугала своим другом и покровителем — Какаши Хатаке — она очень удивится. Но лучше бы она никогда об этом не узнала. В процедурной было прохладно. На жесткой кушетке, застеленной белой простыней, сидел шиноби, правая сторона тела которого сплошь сияла фиолетовой чакрой. Рядом с ним толпились три врача и две медсестры, торопливо вливающие в пострадавшего свою чарку. Сакура оценила ситуацию за те два шага, что она успела пройти сквозь дверной проем. — Снова с границы? — ее ладони засветились, а от печати поползли линии. Мощный поток ее собственной чакры погасил фиолетовое свечение за несколько секунд. — Да, госпожа Харуно. Из той же самой деревни, что и остальные пациенты. Но у этого поражение больше. И он совершенно не контролирует свое тело. Кто-то извне поддерживает его в созна… Молодой парень-врач не успел договорить, как пострадавший шиноби завалился на бок и едва не упал на пол. Какаши поймал его у самого пола. — Отнесите его в изолятор. Контроль чакры и крови каждый час. Если повторится свечение, звать меня немедленно. Какаши давно не видел, как работает Сакура. Как точно и быстро она выполняет необходимые манипуляции, как собранно ведет себя в пугающих условиях, как строго и холодно звучит ее голос, раздающий приказы. Как беспрекословно их выполняют. Спустя полминуты в процедурной было пусто. Какаши стоял у окна, удивляясь тому, что Сакура не забыла про его анализ и готовит шприц для забора крови. Все это было так знакомо и так успокаивающе, что Какаши на несколько минут расслабился, отдаваясь на волю умелых рук. Сакура всегда была добра к другим. Это и правда не могла быть она. Какой смысл ей накачивать почти незнакомого мужчину и потом целоваться с ним, если она без памяти любит своего Саске? Эх, Какаши, старость не радость, разве можно было так оплошать?.. — Я не накачивала тебя. А в купальни позвала, чтобы наказать за твое нахальство. Ты наговорил мне всяких гадостей, я просто обиделась. Собиралась поймать момент, когда ты будешь тискаться с другими девушками, сфоткать, а потом немножко подразнить тебя. Дурацкая идея, конечно, но тогда она казалась неплохой. Сакура вытащила шприц из вены и аккуратно промокнула место укола спиртовой салфеткой. Она говорила тихо, без малейших эмоций, так, словно недавней бури и не было вовсе. — Ясно. Выходит, я вовсе не нравлюсь тебе? Это была просто причина, чтобы заманить меня на свидание? Сакура кивнула, подписывая пробирку и стягивая с рук перчатки. Какаши поднялся с кушетки и направился к двери, зацепившись носком за гладкий пол, когда услышал брошенное в спину признание: — Но мне понравилось с тобой целоваться. Анализы будут готовы завтра. Дорога до башни Хокаге, вечер, заполненный встречами с жителями деревни, раздача миссий, работа с бесконечными документами… — Какаши едва помнил, как все прошло. Спрятанное усилием воли в дебри подсознаний, признание Сакуры пульсировало навязчивой болью в затылок. И сколько бы раз великий Копирующий ниндзя не убеждал себя, что придавать особое значение сказанному на углях большой ссоры не стоит, момент поцелуя маячил перед глазами, заставляя моргать чаще обычного. — Я домой. Доделаем все завтра. Возражения Шикамару растаяли в белесой дымке мгновенного перемещения. Какаши не собирался стоять под окнами квартиры Сакуры, пялясь в единственное освещенное окно. Он вовсе и не думал угадывать ее действия по теням на занавесках. Ему было глубочайше безразлично, что именно понравилось в том поцелуе его бывшей ученице. Но он никак не мог сдвинуться с места и пойти домой. Мозг усиленно анализировал все имеющиеся сведения: просьбу научить Сакуру поцелуям, очередную скоропалительную миссию Саске, признание в плане мести…возможно, все это просто глупая игра, которая зашла слишком далеко и не стоит обращать особого внимания на небольшие разногласия между главой госпиталя и подставной личностью. Сакура готовилась ко сну. Она выключила свет, отдернула занавески, подошла к окну и присела на подконник, медленно расчесывая волосы. Она совершенно точно смотрела на звезды, сияющие ярче обычного в эту ночь. Если бы не сухая ветка под ногой, Какаши скорее всего так и остался бы незамеченным, но… — Кто там? Выходи, а то я сейчас спущусь и объясню, что нехорошо подглядывать! Ну! Сакура перегнулась через край и внимательно всматривалась в тень под деревом. Ее кулаки стали слабо светиться чакрой. Будь это и впрямь какой-то злоумышленник — у него не было бы шанса уйти безнаказанным. — Йо, Сакура-чан. Ничего такого. Это просто твой старый сенсей идет с работы. Какаши дурашливо махнул рукой и прищурил глаза. Сакура приподнялась и радостно помахала в ответ. От ее боевого настроя не осталось и следа. Она изменилась буквально на глазах, и Какаши не мог взять в толк — нравится ему ее обожание и неподдельный восторг или расстраивает. Она смотрела так, словно он некий идеал, на чьем лике нет и тени греха. Так, словно он не живой человек, а кумир, идол, божество. Она смотрела на него совсем иначе, чем на Сукеа. — Доброй ночи. Вы так поздно идете домой? Все хорошо? Какаши вышел из тени и успокаивающе мотнул головой. Ее беспокойство всегда возводило между ними стены. Она становилась врачом, а он пациентом. Иногда она слишком увлекалась своей заботой и заставляла Какаши чувствовать себя немного более беспомощным, чем он был на самом деле. Чувствовать себя защищенным. С некоторых пор ему почему-то разонравилось это. — Все в порядке. Скучная работа с кучей скучных бумаг. Не так здорово, как представляет себе Наруто. Сакура легко рассмеялась. Она смотрела на Какаши с полным доверием и восхищением. Она открыто улыбалась и запрокидывала голову, представляя себе Наруто в кабинете, погребенным под кипами документов. В ее задорном ответе не слышалось и намека на ворчание или гнев, с которыми она разговаривала с Сукеа. Только очень отстраненная вежливость. И непреодолимый барьер уважения. Отчего-то эта разница больно колола сердце стоявшего под окнами Какаши. — Пожалуй, вы правы, сенсей. Быть главным вовсе не так весело, как казалось. После этих слов на минуту повисло неловкое молчание. Какаши смотрел, как легко вихрится розовая челка в потоке налетевшего ветерка. Сакура упивалась ночной прохладой, радуясь тому, что прямо сейчас она сама не сидит в кабинете, просматривая бесконечные отчеты. — Доброй ночи, Сакура. Какаши засунул руки в карманы штанов и сделал первый шаг в сторону дома. — Доброй ночи, сенсей! Занавеска задернулась, скрывая от Какаши комнату, в которой Сакура собиралась спать. — Кажется, эту игру и впрямь пора заканчивать. На следующий день большая делегация высокопоставленных шиноби и приближенных к дайме чиновников во главе с Хокаге отбыли на две недели в страну Камня. Сакура осталась в Конохе.