Тех поддержка

С того момента, как чуть примятый лист бумаги был раскрыт, а содержимое любовной — как думал Какаши — записки было прочтено, прошло два дня. Все это время Какаши почти безотрывно наблюдал за Сакурой. И повод у него был весьма серьезный: записка, которую смущенная и едва ли не краснеющая Сакура попросила передать Сукеа, снабдив изумленного Какаши объяснениями, что она и впрямь влюбилась в этого несуразного фотографа, содержала всего пять слов «Еще раз увижу тебя — прибью!» То есть…ммм… угроза была более чем реальной — в намерениях грозной куноичи сомневаться не было надобности. Однако как тогда понимать это ее смущение? Если так современные девушки признаются в чувствах предмету своего обожания, то Какаши отказывается что-либо понимать в этой жизни. И все же. Почему Сакура вела себя так непоследовательно? Почему в ее голосе была нежность, а слова, написанные ее рукой, пахли смертью? И что теперь делать со своей тайной личностью, куда прятать парик и линзы? Как назло, через пару недель неприметный фотограф Сукеа очень пригодился бы, чтобы разузнать настроения дипломатической миссии из страны Дождя. Нужно было срочно решать возникшую проблему. Оттягивать с признанием и раскаянием не стоило. Как бы ни стыдно… точнее — как бы ни страшно было рассказывать своей бывшей ученице, что Сукеа — всего лишь подделка, у Какаши просто не было выбора. Оставалось только узнать, как сильно Сакура злится, чтобы правильно выбрать расстояние, с которого будет безопаснее признаваться. Потому Какаши и следил за ней второй день. Надеясь услышать в разговоре с кем-нибудь тайные мотивы или злодейские планы хрупкой девушки с розовыми волосами. О собственном гневе уже и не вспоминалось. На самом деле, если подумать, наверное, Сукеа вполне заслужил и афродизиак, и теневое удушение. В конце концов, за рамки приличий он выходил каждым третьим словом. Не говоря уж о поцелуе. Эти два дня Сакура никак не проявляла свое настроение. Она занималась привычными делами: ходила на работу, в лавку за овощами, в магазин за мясом, дважды ругалась со своей подругой прямо на улице, всякий раз удаляясь с гордо поднятой головой и показывая растерянной блондинке язык. А еще она много улыбалась. Но этот факт почему-то больше тревожил Какаши, чем успокаивал. В каждой милой улыбке ему чудился злодейский оскал предвкушения. За два дня он довел себя до паранойи. — Эй, Какаши! Мой вечный соперник! Как насчет небольшого соревнования? Я давно не выигрывал у тебя, дай мне шанс сравнять счет! — Гай прыгнул на ветку дерева, где прятался Какаши, наблюдавший за сидящей в своем кабинете Сакурой, и громогласно предложил очередной спор. Шансы, что Сакура их не слышала, равнялись нулю. Пришлось импровизировать. — Я как раз искал тебя. Думал, спросить Сакуру, не в больничку ли ты попал, раз нигде не могу найти. Но, смотрю, с тобой полный порядок. Единственный раз в жизни Какаши так краснел, потел и заливался румянцем — когда разгадывали послание погибшего Джирайи. И повторение ему не понравилось. Особенно учитывая тот факт, что Сакура, едва услышала голос глупого Майто, тут же уставилась своим проницательным взглядом на парочку сумасбродов, сидящую на ветке в пяти метрах от ее окна. Хорошо хоть объяснение Какаши не показалось ей подозрительным и она весьма дружелюбно помахала им на прощание рукой. — Так на чем сразимся в этот раз, мой друг? Предлагаю соревноваться в ходьбе на руках! Стоило им отойти от больницы, как Гай начал сыпать своими предложениями, а Какаши устало прислонился к стене, закрыл глаза и попытался вспомнить. Какой-то листок Сакура прикрыла рукой, когда повернулась посмотреть на Гая. — Не сейчас. Давай в другой раз. Мне нужно срочно идти. Какаши сложил печать и мгновенно переместился в свой кабинет. Какое-то послание, которое Сакура явно не хотела никому показывать, было именно тем, что Какаши искал эти два дня. План. Четкий, расписанный до мелочей план мести. Понять бы, что такого натворил Сукеа, что Сакура так упорно его ненавидит. И как теперь быть Какаши, если он твердо решил сознаться? Несколько часов прославленный шиноби мерил комнату шагами, ходя из угла в угол, пока наконец не продумал план до мелчайших деталей. — Хенге! — видимо, пока что притворство оставить не получится. Какаши шагал по коридору башни хокаге, ловя на себе взгляды проходящих мимо шиноби и даже незаметных анбу. Еще бы — длинноногая, с пышными формами и шикарной копной рыжих волос девушка, неожиданно вышедшая из кабинета Шестого, — стоила взглядов всех мужчин мира. — Мне нужна госпожа Харуно! — рыжеволосая красотка капризно дула губы у стойки администратора, требуя приема у главы госпиталя. — Мне сказали, что только она может помочь! — Госпожа, у нас каждый доктор имеет высокую квалификацию. Уверяю вас, вы можете доверять их профессионализму и не беспокоиться о возможных трудностях. Увещевания миленькой девушки-регистратора были тщетны. Какаши не собирался сдаваться. — Мне тут до вечера ждать что ли? Разве я непонятно объясняю? Мне нужна ТОЛЬКО госпожа Харуно! У меня очень личное! Шум, поднятый упрямой посетительницей, дошел до Сакуры. Спустя пять минут, она стояла перед Какаши и требовательно ждала ответа. На какой-такой черт ей понадобилась именно «госпожа Харуно»? — О, милочка! Вы пришли! Замечательно! Давайте пройдем в какую-нибудь комнату, где я смогу рассказать о своей деликатной проблеме. Какаши прекрасно знал расположение всех процедурных, палат и операционных на каждом этаже больницы, но сейчас, несмотря на собственное нетерпение, он не имел права выдавать это знание. Поэтому просто держал как можно крепче маску фальшивого отчаяния на хорошеньком лице и чуть притоптывал ножкой. Сакура сдалась не сразу. И, возможно, не сдалась бы вовсе, если бы вопрос не касался здоровья пациента. — Мичиро-чан, если меня будут спрашивать, я в пятой процедурной. Она с улыбкой дала указания медсестре, потом точно так же вежливо протянула вперед руку, указывая своей пациентке направление. Она терпеливо ждала, пока рыжеволосая красавица сделает первый шаг. Какаши спиной чувствовал, как злится и сжимает кулаки, идущая позади Сакура. — Итак, что у вас за проблема и почему нужна была именно я? Какаши чутко улавливал каждую интонацию в таком знакомом голосе. Вроде бы с Сакурой все в порядке. — Мне вас посоветовала Ино. Она моя очень близкая подруга. Она сказала, что в этом деле только вы можете помочь. Понимаете… Кажется, я беременна. Сакура вскинула голову и в ее глазах заплясала радостная улыбка. — О, поздравляю вас! Это прекрасно! Как долго у вас задержка? Когда был последний половой акт? Есть еще какие-либо признаки беременности: тошнота, сонливость, внезапная смена настроения? Какаши удивленно слушал перечисляемые признаки беременности, возможно, впервые ощущая внезапное сочувствие ко всем женщинам. И прежде чем сообразил, что Сакура ждет от него ответа — отрицательно помотал головой, отметая все. — Последний раз было у меня… кхм… несколько дней назад. Мы с подругами как раз отдыхали в совмещенных купальнях, знаете, неподалеку от академии есть такие. Так вот, там был один красавец, который соблазнил меня, точнее, соблазнял меня всю ночь, а потом просто исчез. Какаши удалось выдавить скупую слезу из прекрасного глаза. Он трагически уткнулся лицом в руки и имитировал плач. — О, какой подлец! Должно быть вам сейчас очень тяжело. Я понимаю. Но как вы поняли, что беременны, если прошло всего несколько дней? Обычно женщине нужно от недели до двух, чтобы заметить изменения в своем теле. Какаши замялся всего на мгновение. Мелочи, известные любой женщине, но скрытые плотной завесой от каждого мужчины, грозили порушить его четко выстроенный план. — Я это просто чувствую. Понимаете? Такая страсть не могла пройти бесследно. Так что я точно беременна. Сакура склонила голову ниже над бланком опроса пациента, чтобы скрыть насмешку. Какаши даже стало интересно, как часто она слышит подобные заявления от женщин? Наверное, только поэтому он решил добавить огня: — Просто я боюсь, что его девушка мне не поверит, если я скажу, что переспала с ее женихом. Мало ли кто и что может сказать, правда? А вот беременность — это доказательство. К тому же я просто уверена, что она ему не подходит. С таким мужчиной нельзя быть ледышкой и скромницей. Нужно открыто заявлять на весь мир, что любишь его. Иначе обязательно уведут. Лицо Сакуры предсказуемо омрачилось. Она больше не излучала теплоты понимания и желания поддержать. Да и кого поддерживать — наглую красотку, которая влезла в чужие отношения? Ту, которая собирается разбить сердце влюбленной девушки? Возможно, Сакура невольно поставила себя на ее место. Какаши попал точно в цель. — Вы знаете имя предполагаемого отца? Или мне поставить прочерк в графе? Какаши сделал вид, что вспоминает, а потом просиял широкой улыбкой: — Конечно, знаю! Его звали Сукеа! И он, кажется, фотограф. Знаете… — Что?! Сакура вскочила, недописав имя в графе предполагаемого отца. Какаши максимально внимательно считывал каждое мимическое движение, участившееся дыхание, вглядывался, как расширяется черная бездна зрачков, превращая изумруд радужки в тонкий месяц. Сакура совершенно точно была в шоке. А еще в ступоре. Она растерянно смотрела на стоящую перед ней рыжеволосую красотку, складывая с удивительной точностью все кусочки пазла: совместные купальни недалеко от академии, несколько дней назад, девушка-ледышка. — Так он с вами провел ту ночь? Будь на месте Какаши настоящая девушка, она бы сразу раскусила Сакуру. Такую реакцию не выдает безразличный человек. Но Какаши все еще не законил. Он включил режим тараторки и вывалил на ошалевшую Сакуру все, что должно было заставить ее дать ответ на главный вопрос: — Ох, милая, как только он поругался со своей девушкой, он тут же подошел ко мне. Я была так счастлива, что он выбрал именно меня. Знаете, на него заглядывались почти все девушки. А он выбрал меня! И так смотрел! И так целовал! Хотя… если подумать… он явно был не в себе. Знаете… ну… Он словно выпил что-то или съел, от чего его возбуждение никак не заканчивалось. Мы до самого утра занимались этим… Понимаете? Целая ночь безумной страсти. — Съел или выпил что-то? В каком смысле? Какое-то стимулирующее лекарство? Он вам что-то порвал? Кровотечение было? Какаши смотрел, как хмурятся брови Сакуры, и не мог не верить. Это не она накачала его афродизиаком.Она вообще ничего об этом не знала. В ее голосе, все еще хранившем отголоски гнева, слышалось вполне конкретное беспокойство. Она на самом деле переживала за своего горе-ухажера. И за его случайную любовницу. Все шло как-то не по плану. Вместо ответов появилось еще больше вопросов. Нужно было уходить. Какаши отрицательно мотал головой, подбирая благовидный предлог для побега. Но в голову, как назло, ничего не лезло. — Это все очень нехорошо звучит. Давайте-ка я просканирую вас. Посмотрим, есть ли причины для беспокойства… Мало кто знает, но сканирующее дзюцу прекрасно видит сквозь хенге. И если мужчина, решивший притвориться девушкой, окажется в пределах такого скана, его личность тут же будет раскрыта. — Что это? Сакура отдернула руки, словно обожглась об увиденное. Она перевела взгляд на лицо стоявшей перед ней девушки и, резко вздернув руку, прошептала: — Кай! — Привет, Сакура. Мне тут Какаши передал от тебя записку. Я хотел спросить лично, чем заслужил такую немилость? — Сукеа? Ты?