Умереть ради...

      Тяжело.…Но уже не больно… Какая-то дыра внутри, которую я пытаюсь заткнуть, чем попало.… Пока получается паршиво, однако я упорно улыбаюсь своему отражению, репетируя дежурную лживую улыбку для преподавателей и тем, кому в принципе не всё равно. — Вики, ты скоро? — голос тёти напоминает мне о времени, которое иногда останавливается для меня. — Да, Джил, уже… — коротко бросаю я, вернувшись к своему отражению.       Сердце вдруг откликнулось нарастающим биением. Я взяла пузырек таблеток и по привычке достала одну белую. Уже на налету своего лекарства, я резко остановилась. — Ты пообещала себе, — напомнила я, кинув таблетку обратно в пузырек. — Вики, опоздаешь!       Я глубоко вдохнула в себя воздух и медленно выдохнула, стянув губы в трубочку. Точно так же как меня учили в чертовом кружке для ненормальных… Я поправила длинные каштановые волосы, убрала их за уши, заколов одну сторону невидимкой, и потянулась к пудре. Придать оттенок своей серой коже нелегкая задача для дешевой пудры, что уж говорить про синие мешки под глазами.… По старой доброй привычке потянулась к розовому блеску, но осеклась. Мои обветренные губы требовали лечебного бальзама. Почти никогда не использовала тени, но сейчас они показались мне отличным решением, чтобы скрыть припухлость моих уставших карих глаз. Готово, пусть Франкенштейн ликует. — Виктория, сколько можно? — в дверях стояла Джил. Её строгий взгляд голубых глаз почти моментально смягчился при виде меня. Уж не знаю, как расценивать такую реакцию. — Всё настолько плохо? — нервничая, спросила я. Тётя нежно улыбнулась, подошла ко мне и до боли нежно взяла моё лицо в ладони. — Я очень-очень соскучилась по такой Виктории, — призналась она, что вынудило меня улыбнуться в ответ, — всё будет хорошо. — Я постараюсь, Джил, но до сих пор не уверена, что вернуться в этот университет хорошая идея.       Отступив от тёти, я взялась за сумку и стала закидывать какие-то книжки и тетрадки, которые мне явно сегодня не понадобятся.  — Мы уже обсуждали это с тобой. Нужно ещё немного времени, чтобы я смогла оформить все документы для перевода и переезда. Потом мы переберемся в Нордвелл к Майку. А пока тебе надо продолжить обучение. — Да, я знаю, — согласилась я и вновь посмотрела на Джил, которая взяла из моих рук зонтик, который я так же хотела закинуть в сумку. — Сомневаюсь, что он тебе понадобиться сегодня, — она поцеловала меня в макушку и как бы в доказательство своих слов подошла к окну, раскрыв плотные шторы.       Солнечный свет чуть не оставил меня без глаз. Я резко зажмурилась, пытаясь рассмотреть копну рыжеватых волос Джил. Обернувшись ко мне, она подставила лицо лучам солнца и поправила рукой выбившуюся кудряшку за ухо. — Тебе срочно надо прогреть свои костяшки на солнце. Ты жутко худая и бледная, — подытожила она, улыбаясь всё так же тепло.       Но её улыбка быстро исчезла, как только она мельком взглянула на наручные часы. — Вот, чёрт! Ты опоздала! Я опоздала! — выругалась она. — О, у тебя же сегодня выставка, — побоявшись, что из-за меня у Джил будут проблемы, я поспешила предложить — ты иди, я сама доберусь до университета, тем более Бренда вроде как вернулась… — Бренда? Ох, ладно, — растерявшись, промолвила она, — так, ты точно справишься? — Мне двадцать лет, а не пять, — уже взгромоздив на себя неподъёмную сумку, сказала я. — Тогда я побежала, — Джил снова поцеловала меня, и уже скрываясь в двери, добавила: — люблю тебя. — И я тебя, — покачав головой от своей суетной тети, я думала уже направиться в след за ней, но тяжесть моей сумки меня, слава Богу остановила.       Я стала перебирать книжки и тетрадки, удивляясь, как я могла запихнуть столько всего и ненужного мне совершенно. Взгляд упал на пузырек с успокоительным. С пары секунд я всё-таки решилась кинуть его следом за учебниками.       Громкая музыка с улицы подозвала меня к окну. Следом долгий и продолжительный гудок красного форда Бренды Пирс. Я помчалась вниз со всех ног, чтобы поскорее обнять подругу и позаимствовать у нее немного храбрости перед первым учебным днём и первым днем моей новой жизни. — Я думала ты приедешь только к Рождеству! — после визга взаимного счастья, промолвила я, усаживаясь поудобнее. — Ага, и оставить тебя одну? Какой я буду после этого подругой? — ответа не понадобилась, я просто приобняла её в благодарность.       Пока мы ехали, Бренда рассказывала о своём сумасшедшем лете в Орландо. О прекрасных ночах на берегу Шонтель с тусовками на всю ночь. И, конечно же, о красавчике Пониту Гарсие, который ждёт её скорейшего возвращения. Я искренне радовалась за подругу, но чем ближе мы были к университету, тем дальше уходили мои мысли. Я словно была вне своего тела, наблюдала и слышала всё со стороны. Загорелая Бренда, с блестящими зелеными глазами, наперебой выдавала забавные истории, а мой взгляд блуждал и не цеплялся… — Вики, прости, я совсем тебя нагрузила и даже не спросила как ты, — притормаживая на светофоре, сказала она. — Оу, это и к лучшему, устала от этих вопросов, так что по-дружески избавь меня от них, — постаралась я, как можно мягче объясниться.       Бренда посмотрела на меня, и мне тут же захотелось сбежать из машины, дабы не видеть этой жалости. Кажется, она это почувствовала и поспешила изменить ситуацию. Вручив мне стаканчик с лимонадом, Бренда широко улыбнулась, нацепив на себя солнечные очки. — Можешь на меня положиться, — она включила нашу любимую песню группы Найтхард и начала подпевать, подначивая и меня.       Однако стоило мне открыть рот, а красному форду тронуться на зеленый свет светофора, как нас чуть не подрезал черный автомобиль. Бренде пришлось резко притормозить, а мне оттряхиваться от лимонада на топе. — Мать твою! Что за козёл! — выругалась она, — Вики, ты в порядке? — Д-да, всё хорошо, — было большой ошибкой полагать, что этот день мне дастся легко, — поехали, хочу привести себя в порядке перед лекцией.       Ехать, к счастью, было не долго. Подъезжая к парковке университета, Бренда узнала черный автомобиль, который недавно нас подрезал. Как всегда в своем репертуаре, она вознамерилась высказать водителю пару ласковых словечек и остановить её в этот момент не смог бы даже поезд. Она резко притормозила перед черной машиной, преграждая ей путь. — Бренда, не надо, пожалуйста, — зашипела я, выпрыгивая за ней из машины. — Ну, уж нет, я этого так не оставлю! — Черт, Бренда!       Моя подруга без тормозов уже была на полпути к черному авто. И в свой первый учебный день, я ой как не хотела привлекать лишнего внимания. Хотя, я уже знала, что так и будет, потому что вокруг нас и так образовалась куча зевак. Бренда тоже неожиданно притормозила. И пока я выпрыгивала из-за спин образовавшейся толпы, я то и дело слышала возгласы и оханья. — Что происходит? — пропищала я, вырывая свою застрявшую руку между двух качков. — Это форд мустанг JS и мне как-то перехотелось портить прекрасную мордашку этой черной лошадки.       Хозяин машины скрывался за тонированными стеклами и, кажется, не желал выходить. Звук его двигателя зарычал, и только тормоза сдерживали, сколько-то там лошадок под капотом. — Бренда, мне, кажется, тебе стоит убрать авто, — прошипела я, и подруга проморгавшись последовала моему указу, — и поскорее!       Рев мотора звучал все угрожающе. Перевозбудившаясь толпа перестала брызгать восторгом и отступила от машины, которая стремительно покрывалась облаком дыма от шин. — Ты больной?! — выкрикнула я, бросив взгляд назад на форд Бренды.       Она пыталась попасть ключом в зажигание, но то и дело отвлекалась на меня. В опустившееся окно, она выкрикнула: — Вики, отойди же!       Сердце болезненно сжалось, парализуя от охватившего меня страха. Я снова не могла ничего сделать. И, по-моему, даже дышать. Скрип тормозов стал невыносимым и резким. Машина Бренды сорвалась с места и уже не преграждала выезд этому больному человеку. Одним лишь препятствием была я. Но я никак не могла прийти в себя. Я смотрела в черное лобовое стекло, чувствуя как ноги тянут вниз от тяжести свинца в них. Возможно, в них читался вызов, потому что водитель посчитал именно так и спустил с поводка своего мустанга. В этот же миг я сжала глаза, что осталось сил.       Одна секунда, вторая, но ничего не произошло. Рев стих, шум толпы стал приглушенным. Открыв глаза, я успела оценить, как расстояние от семи фунтов от меня сократилось до нуля.       Дверца черного мустанга, наконец, открылась. Словно для пущего эффекта время растянулось и замедлилось, будто остатков дыма было мало для появления этого сумасшедшего. И не было удивления, что им окажется мужчина. С тем пафосом, с которым он покидал своего «коня», можно было забраковать любой топовый боевик Голливуда. Беспорядочно торчащие черные волосы первыми бросились в глаза. Рост… в два, а то и в три раза выше этой чертовой машины. Обтягивающая черная майка, так прекрасно подчеркивающая накаченное тело. На глазах черные очки, скрывающие эмоции мужчины. А вот губы в лёгкой, как мне показалось, ухмылке выдавали всю бессовестность их обладателя. — Ты совсем свихнулся? — Бренда подскочила ко мне и приобняла, потому что меня вроде как качало.       Мужчина закрыл дверцу мустанга и не спеша подошёл к нам. Пришлось слегка приподнять голову, чтобы смотреть на лицо этому индивидууму поехавшего общества. — И не только я, — открыто насмехаясь, ответил он и снял солнцезащитные очки. — Т-ты…. — только и смогла вымолвить я, въедаясь в до боли знакомые голубые глаза парня. — Ты его знаешь?! — Бренда отпустила меня, не на шутку взбесившись. — Как бы она ни старалась… — наклонившись ко мне, промолвил он голосом, который вынуждает затрястись, — ей не забыть своего любимого брата.       Очень острый взгляд от подруги и снова ко мне. Забыть его невозможно. Это взгляд убийцы… Взгляд моего брата, Кристофера Росса…       Ноги, наконец, стали принадлежать мне. Однако, паническая атака выбила все предохранители. Я опасливо зашаталась, грозясь вот-вот упасть. — Не так быстро, моя родная, — подхватив меня, промолвил Крис, добавив так, чтобы только я услышала: — я только начал развлекаться.