Разрушение стены спокойствия правдой.

      — Хей, Лололошка, извини... Мне нужно бежать! Я.. Я напишу тебе сообщение, да! — Девушка неловко поклонилась и убежала, игнорируя настороженный взгляд в спину.

Блять.

      Это было действительно страшно. Он мог что-то заподозрить. И она воистину надеется что это лишь паранойя от долгой работы агентом развилась, не более того. В конце концов этот парень, неумело притворяющийся Дейвом просто не может быть настолько умным, верно? Она отмахивается от этой мысли, словно от назойливой мухи. Девушка поправляет золотые локоны, что немного завиты и приятны на ощупь, словно дорогостоящий шёлк, из которого сделаны многие её наряды, и улыбается.       Интересное сравнение, учитывая недавние их события в штабе. Девушка садится за стол и достаёт дневник, чтобы прочистить голову.

Запись 468.

Я не могу работать нормально, приходится использовать старые черновики, чтобы не казаться странной. Он вроде ничего не заподозрил. Информацию продолжаю собирать. Повышение мне обеспечено, хоть это радует.

Этот парень к слову — идиот, каких поискать. Со странной железкой. Не нравятся они мне. И почему именно мне это задание дали? Заебало притворяться влюблённой дурочкой, неужели с вытягиванием информации и другие не могли справиться?.

Через три дня иду отчитываться Калебу. Не дай Бог он опять будешь трещать о своей Кейт, придушу его к чертям собачьим.

Конец записи.

      Она недовольно фыркнула и захлопнула дневник. После отчётов это было не так сложно, а вот фразу "Конец записи" она всегда оставляла просто по привычке. Благодаря дневнику можно было поговорить с самой собой о прошедшем дне, так было просто проще. Она берёт синий свитер с вешалки и переодевает обычные, ну или же почти, всё же одежда приближенных к Империи — на порядок качественнее вещей Альт-сити, что оно только что повесила на вешалку.       Обидно что она не может ходить в своей привычной форме, но и так сойдёт. Девушка устало вздыхает и осматривает квартиру. Какой же беспорядок. Но убираться слишком лень. Из-за этого она принимает решение уйти в одно-единственное более-менее убранное место в доме : спальню. Немного посидит в телефоне и ляжет спать. И никаких проблем. По крайней мере, если Калеб не захочет явиться на концерт. В таком случае остается лишь надеяться.

Сука, сука, сука.

      Она ненавидит чертового Калеба больше чем свой новый, пусть и временный, но всё же алгоритм, больше чем Дейва, консерву и его друзей вместе взятых. Этот еблан...       — Прошу прощения, ЧТО?! — Она кричала уже не от того, что напарник в очередной раз без стука ввалился в её гримёрку, а от того что он придурок, каких ещё поискать. — Ты хочешь сказать что пришёл на церемонию награждения, увидел там Дейва и ушёл, позволив ему съебаться? Тебе совсем мозги отшибло?! Или втюрился в этого ебанутого?! Бля-я-я-ять, почему я работаю с дегенератами...       Она закрывает лицо руками и кричит в них от бессилия. Калеб стоит в стороне, опираясь на дверь, дабы никто не зашёл в непредвиденный момент, с незаинтересованным видом, будто не его сейчас отчитали как маленького ребёнка.       — Я придушу тебя, Калеб, клянусь, и насрать мне будет на то, что ты секретарь Империи, понятно?! Нам дали операцию, а ты из каких-то непонятных побуждений альтруизма решаешь запороть абсолютно всю работу, которую я проделывала на протяжении нескольких месяцев?! Да пошёл ты — Девушка не успевает закончить, прежде чем её прерывают.       — Высказалась? — Калеб спокойно приподнимает бровь, разряжая максимально накалившуюся обстановку своим голосом.       Это бесит блондинку ещё сильнее и она высказывается очередным монологом нецензурной брани, и ведь не повторилась ни разу, и в который раз проезжается по умственным способностям напарника.       — Теперь да. Хорошо, давай тогда план С попробуем, чисто в теории может прокатить.       — Если ты опять не спалишься на мелочи — действительно может сработать.       — Варежку захлопни.       — Хоть кому-то из нас нужно говорить умные вещи.       — Калеб, я выебу тебя твоим же оружием. Пошёл вон, дай даме переодеться!       Он вышел, оставив девушку один на один с открытой дверью и желанием проехаться тем же деревянным объектом кому-то по роже.