Антропофаг

Мягкий ветер и заснеженные горы. Лёд примёрз к земле, а с деревьев свисали сосульки. Листья и ветки на земле, покрытые белым слоем замёрзшей воды, издавали непохожие друг на друга звуки при каждом шаге, а их текстура менялась при ходьбе. Снег уплотнится, ветка сломается... всё менялось в зависимости от твоих действий. Тебе всегда нравилось ходить по свежевыпавшему снегу, быть первым человеком, который оставит свой след на чистом холсте. Тебе нравилось знать, что все видят, где ты ходишь, и любой мог пройти по этим следам, но они всегда будут твоими. Конечно, следы оставались недолго и таяли, когда наступало тепло и уничтожало свидетельства того, куда ты наступала, но именно это и делало их особенными. То, что можно испытать только один раз, несмотря на то, что подобное происходит каждый год. Это всегда было уникально. Всегда особенно для тебя и только для тебя. Лес, окружавший ваш местный парк, был тебе очень знаком, как кузен, которого ты видела каждые выходные. Не то, чтобы он был слишком удушающим и навязчивым, как младший брат или сестра, а, скорее, неким душевным комфортом, который был безоговорочно рядом без определённых связей. Может быть, по аналогии с хомяком. Который всегда остаётся там, где его оставили, но взаимосвязь с ним всё равно зависела исключительно от твоих действий. Но, конечно, причина и следствие всегда играли огромную роль в твоей жизни, как и во всех остальных. Ты просто выбрала неудачный день для прогулки в этом лесу, по этой тропинке. И только твои следы напомнят о том, что ты совершила ошибку... пока снег не растает, и о тебе не забудут. Лёд выглядел прочным, а снег - достаточно устойчивым. Простые и легкие заблуждения, но, к сожалению, они привели к чему-то действительно ужасному. Лёд ломался и трещал вокруг тебя, и ты просто начала... падать. Ощутив глубину падения, ты даже не могла заставить себя закричать. Пальцы ног онемели от слякоти в носках, а ветер словно давал пощёчины, когда твоё тело рассекало воздух, как нож. Ты должна была принять вероятность смерти при падении, какой бы ужасной она ни была. Ты знала, что скорость, с которой ты летела, и время, необходимое для того, чтобы удариться о землю, действительно указывают на признаки смерти. Ты расплющишься, как блин, и никто тебя не найдет. Казалось, что прошло несколько часов, но логически ты понимала, что это длилось не более двадцати секунд, возможно, меньше, но этого было достаточно, чтобы твоя нога издала отвратительный хрустящий звук, когда ты приземлилась на неё. Тебе потребовались немалые усилия, чтобы не закричать от боли, когда ты пыталась сесть, тело было в шоке от падения, а воздух покинул лёгкие. К счастью, поскольку твоё тело было в шоковом состоянии, ты пока не чувствовала боли, так что в этой ситуации есть и положительная сторона. Ты огляделась вокруг, пытаясь изо всех сил найти что-нибудь знакомое в округе, но ничего не нашла. Повсюду только... деревья на многие мили, да смутный образ дома вдалеке. Он выглядел незнакомым и ты поняла, что находишься далеко от дома и, скорее всего, умрёшь здесь, если не найдешь способ подняться. Ты осталась жива после падения, хотя могла приземлиться на голову и свернуть себе шею. Поэтому ты была уверена, что должна жить после этого чуда, иначе всё было бы напрасно. Ты обшарила землю вокруг себя, отчаянно пытаясь найти что-нибудь, хоть что-нибудь, что помогло бы встать и выбраться отсюда. Похоже, на этом удача еще не иссякла, потому что ты увидела палку, достаточно большую и широкую, чтобы выдержать вес твоего тела, пока ты дохромаешь к тому дому вдалеке. Ты сможешь использовать её как костыль, пока не получишь необходимую помощь. Нужно было действовать быстро, потому что онемение проходило, а боль начинала усиливаться. Тебе потребовалось несколько мучительных секунд, чтобы подняться, но каким-то образом ты справилась. Опираясь на палку, ты стояла, пытаясь отдышаться, и в этот момент боль начала ощутимо сказываться на тебе. Казалось, с каждой секундой становилось всё хуже и хуже, и ты была наполовину убеждена, что это убьёт тебя. В довершение ко всему ты почувствовала тошноту. Вдалеке, напротив дома, ты услышала очень знакомый звук хрустящего снега. Звук, который когда-то был одним из твоих любимых, теперь не приносил тебе ничего, кроме страха и паранойи. Логически ты понимала, что это мог быть человек, который способен тебе помочь, но ты также знала, что это, вполне возможно, животное, которое может съесть тебя живьём без всякой жалости. Ты решила выбрать более безопасный путь и начала хромать в сторону дома, используя палку для поддержания равновесия вместо правой ноги. Казалось, что шаги исчезали, как только ты начинала идти, и одного этого было достаточно, чтобы опасаться, что это действительно животное, которое ждет подходящего момента, чтобы нанести удар. Инстинктивно ты начала ускоряться, подсознательно понимая, что это ужасная идея, учитывая твое состояние. Но твоя борьба или бегство были слишком сильны, чтобы прислушаться к разуму. Изо всех сил ты старалась сосредоточиться на доме перед тобой, и ни на чём, кроме дома. Ты делала все возможное, стараясь забыть о шагах, которые слышала ранее. И сосредоточение на чём-то одном, казалось, было лучшим способом сделать это, но... Это было очень глупо с твоей стороны, потому что в итоге ты споткнулась о корень дерева, выросшего над землей, и упала с резким стуком. Тебе просто безумно повезло, что ты не приземлилась на повреждённую ногу, вместо этого здоровая получила царапину на колене. Рано или поздно удача должна была закончиться, и ты боялась, что приближаешься к этому моменту. Ты крепко уперлась руками в снег и пыталась приподнять верхнюю часть тела с помощью трясущихся локтей и ослабленных запястий. На глазах навернулись слезы, когда ты задумалась о своей ситуации, но ты изо всех сил старалась их сдержать. Ты не хотела показывать слабость даже самой себе. Ты была полна решимости выбраться отсюда живой, как бы жизнь ни решила испытать тебя. Ты затаила дыхание и попыталась встать, но просто упала, из твоего рта сорвался тихий всхлип. У тебя не было другого выхода, кроме как попробовать снова, но... ты всё ещё слышала шаги. Они приближались всё ближе. Ты чувствовала нарастающую панику, пытаясь повернуться лицом к внезапному хищнику, ожидая увидеть волка или какого нибудь медведя. ...Сначала взгляд сфокусировался на паре тапочек, которые стояли прямо перед тобой, и ты чуть не рассмеялась над тем, насколько нелепой была эта обувь в такую погоду... но твои эмоции были слишком сильны, чтобы найти в этом действительно что-то смешное. Следующее, на чем ты смогла сфокусироваться, была кость в тапочке... затем твои глаза поднялись выше и смогли рассмотреть всё остальное. Черные шорты, белая футболка, синяя куртка, проломленный череп, весь в крови. Скелет. …У тебя галлюцинации от боли? Улыбка, навсегда застывшая на его черепе, была, мягко говоря, тревожной, и от нее по коже бежали мурашки. Ты никогда в жизни не видела такого ужасающего существа, особенно такое, которое даже не должно было существовать. Ты вспомнила, как в детстве была уверена, что в шкафу живёт монстр, а твой опекун всегда говорил, что монстров не существует. Он лгал. Скелет молчал, неподвижно глядя на тебя сверху вниз. Только его грудная клетка время от времени наполнялась воздухом... как он дышал? Это было невозможно, разве что... у него каким-то образом были легкие? Тебе было страшно и в то же время очень любопытно узнать, что скрывается под его одеждой. -...Привет, - произнесла ты, изо всех сил стараясь не выглядеть испуганной, сдерживая дрожь в голосе. Боль усиливалась с каждой секундой, но ты ничего не могла поделать. Ты понятия не имела, насколько опасна эта ситуация на самом деле, но если монстры были похожи на тех, о которых ты читала в детских книжках, то у тебя были серьезные проблемы. Тебе хотелось встать и убежать... но, конечно, это было невозможно. Ты почувствовала, как снег просачивается в брюки и начала дрожать. Что бы ни вышло из этой ситуации, ты просто молила Бога, надеясь не замерзнуть до смерти. Ты следила за тем, как он рассматривает твою ногу, его единственный глаз... светился?... смотрел на кровавое месиво.  Она была довольно жутко изогнута, поэтому его нельзя было винить за то, что он пялился. Ты просто молилась, чтобы он помог тебе выбраться. В конце концов, никогда не судите о книге по ее обложке - он мог быть хорошим человеком. ... ... Так ты думала три секунды, пока он не пнул ногой по твоей ране. Боль пронзила твою ногу, как молния, уже сломанные фрагменты кости врезались друг в друга и заставляли каждый нерв в твоей конечности кричать в агонии. Тебе потребовались все силы, чтобы не закричать, но ты также знала, что нужно действовать быстро - ты судорожно выдохнула и попыталась приподняться, используя ладони, но слабые руки заскользили по льду и ты ударилась спиной. Ты чувствовала себя жалкой, и выглядела также. Ты снова уставилась на него, а он ничуть не изменившись, по-прежнему угрожающе нависал над тобой. От него исходило какое-то тепло, которое заставляло тебя бояться его даже тогда, когда ты этого не хотела. Ты знала, что в этот момент нужно попросить о помощи, несмотря на то, что он намеренно причинил тебе боль. Поэтому проглотив свое беспокойство, ты приоткрыла рот... но не успела. Он подхватил тебя и перекинул через плечо, твоя искалеченная нога упиралась в его грудную клетку так неудобно, что тебе хотелось плакать. Тебе потребовалось много сил, чтобы сохранять спокойствие в этой ситуации, ведь это было необходимо. Слабость - это плохо, она делает тебя уязвимым и сводит шансы выжить к нулю. Ты замёрзнешь и умрёшь от голода, будучи брошенной на произвол судьбы, либо тебя заживо съедят дикие животные. Ты решила взглянуть на происходящее с другой стороны, потому что, по крайней мере, он был тёплым. -...П-подожди, - начала протестовать ты, когда он понёс тебя к дому вдалеке. Должно быть, это был его дом, что заставило тебя почувствовать... неоднозначные эмоции. Возможно, это было к лучшему. Может он пытается спасти тебя и перенести в более тёплое место, но с другой стороны... он мог привести тебя туда, чтобы убить или сделать с тобой ещё более ужасные вещи. Тебе очень не хотелось, чтобы последнее оказалось правдой, но ты не могла удержаться от мыслей о всех возможных вариантах. Казалось, так и было, когда он внёс тебя внутрь сарая, а не в сам дом. Ты не могла видеть, куда он собирался тебя положить, поскольку была перекинута через его плечо, но внутри маленькой хижины чувствовался только запах крови. Запах железа был таким сильным и тошнотворным, что заставлял желудок сжиматься в узел, когда ты пыталась сдержать приступ тошноты, которая угрожала выплеснуться наружу. Тебя посадили в клетку, металл холодил твою кожу и одежду. Внутри маленького строения не было отопления, так что ты наверняка замерзнешь, если останешься здесь надолго. Ты бы попыталась образумить монстра, но у тебя было ощущение, что он не говорит по-английски, поскольку ранее он тебя игнорировал. Драться тоже было очень плохой идеей, поскольку ты уже серьезно ранена, и он сможет легко одержать верх над тобой. Тебе не хотелось усугублять положение, особенно если твоя судьба уже предрешена. Ты просто пыталась дышать. Пыталась мыслить позитивно. Ты сделала попытку устроиться так, чтобы меньше всего тревожить травму, но ничего не помогало. Клетка была жёсткой и металлической, и это было ужасно. От холода у тебя заложило нос, а губы начали трескаться... все шло наперекосяк. Ты подняла голову, когда услышала, как дверь в клетку запирается. Висячий замок, который невозможно было взломать, издевательски дразнил тебя. Ты по-настоящему облажалась. - оставайся тут, - произнес он, повергнув тебя в шок. Его голос глубокий и ровный, как чёрный кофе, заставил напрячься и осознать, насколько твой голос, должно быть, по сравнению с ним звучал как чай с молоком. Он знал английский. Он просто игнорировал тебя. Ты начала скучать по теплу, которое он излучал, что заставило тебя мысленно дать себе пощёчину. Ты понимала, что тебе холодно и хочется тепла, но не от того, кто только что запер тебя в клетке. Ты проследила за тем, как он уходит, и, как только он скрылся из виду, задрала штанину, чтобы как следует осмотреть ногу. Она приобретала фиолетовый оттенок, и тебе захотелось блевать, как только взгляд упал на неё. Тебе действительно нужна была медицинская помощь, но у тебя было чувство, что ты не получишь ее нигде поблизости, где бы ты ни была, и особенно пока заперта в клетке. Ты оглядела сарай, пытаясь понять, есть ли здесь что-нибудь, что могло бы помочь. Для побега или что-то для травмированной ноги, но всё было безнадежно. Ты уже собиралась окончательно сдаться, но... твои глаза упали на верстак, и ты почувствовала, что сейчас потеряешь сознание. Там была пила, множество ножей, тесаков... так много различных орудий пыток, которые все были испачканы кровью, даже верстак окрасился в тёмно-красный цвет во многих местах. Тебя собирались съесть... убить...или еще что похуже. Ничего хорошего это точно не предвещало. Ничего. Ты начала плакать, не в состоянии больше оставаться сильной.

***

Тёмное деревянное покрытие и отслаивающиеся обои были слишком знакомым зрелищем для Санса. В его спальне всегда стоял запах плесени и грязного белья, а от простыней и одеял всегда исходил сильный аромат его естественного запаха. Его уютное пространство, в которое никто не вторгался. То, что он по-настоящему мог назвать своей собственностью без всяких исключений. Даже его брат никогда не переступал порог его спальни, и Санс всегда относился к нему с таким же уважением. Негласный закон между ними... нечто священное, что они оба могли бы назвать своим и подразумевать это в полной мере. Санс воспитал Папируса хорошим человеком... а теперь Папирус практически заботился о Сансе. Санс занимался тем, чем мог: проверял ловушки и лес, а также снимал шкуры и разделывал мясо, которое им удавалось найти. Они редко что то находили, но в тот день Сансу повезло. Ему не придётся искать ягоды и ветки, чтобы смешивать их в какой-то отвратительный смузи для пропитания. Свежее мясо. Он просто не мог понять, как человек добрался до Сноудина со сломанной ногой, особенно в такой степени. Но опять же, земля над ними со временем начала разрушаться. Он знал, что наверху была зима, потому что только летом люди чаще падали вниз. Он не видел ни одного уже несколько месяцев, и, судя по случайным кучам грязи, которые время от времени падали, он подумал, что можно с уверенностью предположить конкретный сезон. Снег заметает отверстия в земле и непрочный лёд труднее разглядеть... этот человек, должно быть, проделал новый вход. Это не было чем-то из ряда вон выходящим, но человеку очень не повезло. Однако он не мог заставлять себя переживать об этом. Он собирался поесть горячего. То есть... если Папирус вернётся домой. Он уже опаздывал, и Санс начинал нервничать и суетиться. Он поймал себя на том, что потянулся к глазнице и ковыряется в отверстии черепа. У людей были признаки повышенной тревожности, когда они ковыряли кожу вокруг ногтей или губ... это были его. Так он поддерживал себя, чтобы не сойти с ума. Ему нужно было напоминать себе, что физически он всё еще здесь. ...Ему нужно было как-то коротать время, иначе он сошел бы с ума. Ему всегда говорили не играть со своей едой, но... наверняка он может просто немного понаблюдать за ней. Санс заставил себя приподняться с кровати и немного посидел на краю матраса, пытаясь найти в себе силы встать. Для него это была ежедневная борьба… Санс боялся покидать четыре стены, которые принадлежали только ему. Запах успокаивал, а прикосновения к простыням помогали ему оставаться в здравом уме. ...Куртка, тапочки, улица. Рутина, которую он знал как свои пять пальцев, но с которой он боролся каждый раз, когда ему приходилось ей следовать. Ему всегда это удавалось, сколько бы времени это ни заняло, а Папирус постоянно говорил, что это незначительный успех. На самом деле Санс воспринимал это как недостаток, с которым ему приходилось бороться в одиночку. Он приоткрыл дверь сарая и нисколько не удивился, увидев человека, прижавшегося спиной к клетке и вытянувшего ногу так далеко, как только мог. Он надеялся, что Папирус скоро вернется домой. Ему было неприятно знать, что его еда испытывает боль и страдания. Также стало ясно, насколько холодно человеку внутри этой клетки. Она сильно дрожала, её губы начали бледнеть. Он забыл включить обогреватель...в свою защиту, он не ожидал, что всё это займет так много времени. Будь его воля, она бы уже давно была мертва. Тогда бы она не страдала. Ему нравилась еда, нравилось, когда Папирус был сыт, но это не означало, что он хотел кого-то мучить.  Он стоял снаружи клетки и осматривал человека... похоже,ей становилось всё хуже. Он задавался вопросом, сколько бы она продержалась, если бы он не вышел на улицу, не нашел её в лесу, не включил бы сейчас обогреватель. Казалось, она постоянно боролась со смертью. Он почти жалел ее. ...Санс снял куртку и просунул ее сквозь прутья, зная, что человеку она нужна гораздо больше, чем ему. Её кожа была бледной и, казалось, вот-вот посинеет. Он не хотел, чтобы она умерла от переохлаждения. У неё и так была достаточно тяжелая судьба. -...С-спасибо, - прошептал человек, натягивая на себя куртку. Она была такой маленькой, что куртка на ней выглядела как одеяло... он почти нашёл это милым. Почти. Санс наблюдал за ней, пока она делала несколько глубоких вдохов, пытаясь привести температуру тела в норму с помощью тепла куртки и обогревателя, который теперь урчал, работая как по волшебству. Ему было интересно, что, по мнению человека, с ней произойдет. Она не проявляла никаких признаков страха и судя по всему не пыталась убежать от него. Замок выглядел нетронутым, и не было никаких следов борьбы... но, с другой стороны, он не был уверен, что человек вообще способен сделать какие-либо вмятины в металле. Он был убежден, что она видела инструменты на верстаке, но она всё равно не казалась ему слишком напуганной. Похоже, девушка больше хотела согреться, чем выбраться из клетки. Это было, мягко говоря, интересно. - ...Привет, - произнесла она после того как немного отогрелась. Заикание в голосе исчезло... он воспринял это как хороший знак, что она не умрет от переохлаждения. Возможно, ей всё-таки повезло. Она... улыбалась ему. Это вызвало у него странное ощущение в грудной клетке. Всё, что он мог делать, это смотреть. - К-как тебя зовут? - спросила она, заикание вернулось, когда девушка слегка пошатнулась, морщась от боли. Он на мгновение забыл про её ногу... он почти пожалел, что ранее ударил её и нёс так агрессивно. ...Его имя. На самом деле он не видел никакого риска в том, чтобы сказать ей, тем более что она всё равно должна была умереть в конце дня. Всё, что останется, это его мысли и воспоминания об этой встрече, но, если честно, он довольно быстро всё забывал. - ...санс. Она снова улыбнулась ему... Он всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке. Санс заметил, что её запах исчезает и маскируется запахом его куртки. По какой-то причине это заставило его почувствовать себя спокойнее. Он чувствовал, что им не грозит непосредственная опасность, если кто-то по запаху человека проберётся на территорию. - Я-я ♡♡♡♡, - сказала она, дрожа от холода, но сохраняя тот же радостный тон, что и раньше. Он не знал, почему это так сильно зацепило его. Он действительно не знал, что сказать. Санс даже не мог заставить себя нормально говорить. Он и так с трудом общался, поэтому поддерживать общение с человеком было для него настоящим испытанием. Он не понимал её... ни в какой форме. Он не мог связать с ней ничего, кроме того факта, что они оба сейчас застряли в Подземелье. У них обоих была ужасная судьба. Возможно, это было и к лучшему, что он по большей части молчал, так как человек, казалось, был вполне готов сам поддержать разговор. - Ты здесь живёшь? Санс кивнул, зная, что может это сделать без затруднений. Если она продолжит задавать вопросы ответом которых послужит "да" или "нет", ему будет не так трудно поддерживать этот разговор. - Мне нравится снег, когда я в него не падаю, - сказала она, лучезарно улыбаясь. Санс мог видеть что-то за этой улыбкой... что-то не очень радостное. Возможно, это был страх или близкая к нему эмоция. Тёмное чувство, из-за которого улыбка казалась натянутой. Он понимал это лучше, чем хотел. Но... снег? Санс на это ничего не ответил. Он действительно не знал, как это сделать. Лично у него были смешанные чувства, когда речь заходила о замёрзшей воде… он ценил, что она всегда была рядом. Её можно было растопить и выпить или использовать воду, чтобы сварить что-нибудь, но она всегда был слишком холодной. Он хотел остаться дома и спрятаться под одеялом, подальше от мороза, который часто портил ему день. Санс был благодарен за это, но одновременно и ненавидел. - Здесь всегда идёт снег? - задала она ещё один вопрос. Он коротко кивнул. - Весь год? Еще один кивок. - Это, наверное, холодно, - она произнесла очевидную вещь. Он чувствовал, что с ним обращаются осторожно по определённой причине, то ли из жалости из-за его очевидного недостатка, то ли потому, что она боится его и старается быть на его стороне. - да, - проговорил он, устав кивать головой. Обогреватель работал уже вовсю, и во всей комнате было уютно тепло. Он беспокоился о том, что Папирус заметит, что он включен… Санс не хотел, чтобы этот разговор заканчивался. Он получал огромное удовольствие. Он уже давно не разговаривал по-настоящему. Папирус всегда был занят, а Санс очень редко покидал свою территорию. - Мне нравится твоё имя. Санс. Оно прикольное, - похвалила она его, оставив ещё одно странное чувство в его груди. Другое... то, которое ему не очень нравилось. -...а твоё странное. Это было самое большее, что он сказал ей за весь разговор, и Санс понял, что это, вероятно, было довольно грубо. Прежде чем он успел что-то добавить, она начала смеяться. Он не понимал, как она может быть такой весёлой в этой ситуации... может быть, это был защитный механизм. Санс знал, что не будет смеяться, если его нога окажется в таком состоянии и вдобавок его запрут в клетке. - Да, наверное, так и есть, - согласилась она, её улыбка ни разу не дрогнула.  Он хотел увидеть, как она расколется. Хотел знать, что она на самом деле чувствует под этой эмоциональной маской. Прежде чем она успела сказать еще хоть слово... Санс встал. Снаружи послышались шаги, которые он узнал. Он испытал облегчение, услышав, что они идут к дому, а не к сараю, но он знал, что ему нужно действовать быстро. Он не мог рисковать тем, что Папирус увидит её. Он понятия не имел почему... ему просто хотелось сохранить ей жизнь, хотя бы еще ненадолго. Санс пошел в угол сарая и взял один из брезентов, которые там хранились. Он чувствовал на себе её взгляд, несомненно, наконец-то проявившую признаки страха. В конце концов, он был рядом с верстаком... вероятно, с её стороны это выглядело довольно скверно. -...Санс? - спросила она, когда он снова подошёл к ней. Скелет отпер клетку и поднёс палец ко рту, показывая, что нужно вести себя тихо. Ему повезло, что она поняла и послушалась и он смог накрыть её брезентом. Он сомневался, что Папс зайдёт в сарай, брат часто говорил, что тут слишком грязно, но он должен был подстраховаться. Он снова запер клетку и выключил обогреватель. Санс надеялся, что она сможет пережить ночь… ведь она была накрыта брезентом, и у нее была его куртка. С ней всё будет в порядке. Он быстро вышел на улицу и запер сарай, прежде чем войти в дом. Он знал, что от него слабо пахнет человеком, тем более что он нёс одного из них на плече, поэтому он не мог сказать Папирусу что никого не нашёл. Санс должен быть умнее... должен быть изобретательнее. Он просто должен говорить что угодно, кроме правды. Санс вошёл в гостиную и ощутил лёгкое чувство эйфории. Пространство было не совсем его, поскольку оно было общим, но этого было достаточно, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Вид кофейного столика и старого телевизора всегда заставлял его чувствовать себя там, где ему самое место. Запах, который два брата создали в комнате за долгие годы, всегда присутствовал и всегда успокаивал. До наступления голода Папирус всегда хорошо следил за чистотой в доме... но в конце концов он перестал беспокоиться об этом. Иногда он чувствовал себя чужим в собственном доме, ведь он был не таким, как раньше. - БРАТ! Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть Папируса, выходящего из кухни. Обычно Санс считал это хорошим знаком... возможно, Папирус что-то нашел, хоть что-то. Других причин для его присутствия на кухне никогда не было, разве что из-за остатков еды. Но их не было. - он сбежал, - выпалил Санс в панике. Он хотел объяснить всё до того, как Папирус учует запах на нём, иначе ему придётся объясняться после, и он будет выглядеть виноватым, и... ...Он просто запаниковал. -...ЧТО!? - спросил Папирус, явно сбитый с толку и ошеломлённый внезапной вспышкой Санса. Это было совсем на него не похоже. Санс глубоко вздохнул... если он хотел избежать наказания, ему нужно было сохранять спокойствие. К сожалению, это было сложной задачей, не говоря уже о том, чтобы сохранять спокойствие во время огромной лжи. - ...человек. у меня был один. Папирусу потребовалось мгновение, чтобы осознать это. Санс наблюдал, как его эмоции менялись от шока к радости, к печали, к разочарованию. - БРАТ! ТЫ ПОТЕРЯЛ САМОЕ ВАЖНОЕ, ЧТО У НАС МОГЛО БЫТЬ? Да, для Санса это прозвучало как клеймо. Он постоянно всё портил, но Папирус никогда не злился долго. Он очень понимал и сочувствовал Сансу, ведь у него была такая серьёзная травма. Он был сломан. Его уже нельзя было починить. Он просто должен был сделать всё, что в его силах. - прости, - больше Санс ничего не мог сказать, если только не хотел признаться во всём. - ААААААА! КАК Я ПОКАЖУ ЕМУ ВСЕ СВОИ УДИВИТЕЛЬНЫЕ ЛОВУШКИ, ЕСЛИ ТЫ ПОЗВОЛИЛ ЕМУ СБЕЖАТЬ? Я ДОЛЖЕН ПОЙТИ И НАЙТИ ЕГО! КУДА ОН МОГ ДЕТЬСЯ? - спросил Папирус, судорожно надевая свои ботинки. Санс начал беспокоиться. Он был умным парнем и в конце концов обыщет сарай... Санс просто надеялся, что это произойдет не сегодня. - не знаю. - Я ПОИЩУ! ОХРАНЯЙ САРАЙ И ДОМ! ...Что ж, всё сложилось в его пользу. Он был благодарен Папирусу за то, что тот достаточно доверяет и верит ему, но также чувствовал себя виноватым. Он надеялся, что когда всё закончится брат не будет на него сердиться. - хорошо.