Bittersweet Memory/Горько-сладкие воспоминания

      Мыс Хаттерас, Северная Каролина       май 1980 г.       — Калеб!       Маленький мальчик резко повернул голову на голос отца, его глаза заблестели от волнения, когда его план начал воплощаться в жизнь именно так, как он хотел.       — Папа, мы можем уже идти? — спросил он, сбегая по ступенькам крыльца пляжного домика прямо в объятия отца.       — Я готов, если ты готов, приятель. — На лице Айзека появилась улыбка.       Увидев веселье отца, Калеб чуть ли не подпрыгивал от энтузиазма, потому что его папа в последнее время был грустным. Мама назвала это сварливым. Но как бы то ни было, сегодня папа веселый, и Калеб был счастлив.       — Тогда иди и скажи маме, что мы идем гулять, чтобы она не беспокоилась о нас.       Отец опустил его, и Калеб взлетел по ступенькам крыльца и сунув голову в дверной проем закричал:       — Мама! Мы с папой идем гулять!       Калеб не стал ждать ее ответа. Он сказал ей, куда они направляются, и теперь она не будет волноваться, а он сможет приступить к заключительной части своего гениального плана, конечно, с папиной помощью.

***

      За пределами Вансеборо, Северная Каролина       май 1998 г.       — Папа… — У Калеба пересохло во рту, и он нахмурился. Исчез запах водорослей и теплая рука отца, державшая его меньшую руку.       Сейчас Калеб прижимал одну руку к сломанным ребрам, а другая лежала на земле, зажатая между ним и открытой дверью джипа.       Реальность накатила волной, отгоняя воспоминания, терзавшие его разум с тех пор, как он прибыл в Вансеборо. В этом году в городе переборщили с празднованием Дня матери. Калеб понятия не имел, ежегодно ли тут отмечают этот праздник или нет, да его это и не волновало. День матери не был его любимым днем в мире, и он старался игнорировать его, если только у Дина или Сэма не было проблем с этим днем. Но даже тогда он сосредоточился на мальчиках и на Мэри Винчестер и оттолкнул воспоминания об Амелии Ривз как можно дальше. К тому времени, когда он закончил ненышнюю охоту, он хотел как можно скорее убраться от города и подготовки к Дню матери, учитывая, что он только что убил чью-то мать.       Мальчики Паркер теперь остались без матери, и именно он в этом виноват. Калеб испытывал к себе отвращение. Неважно, нужно было это делать или нет. Ему следовало быть более осторожным. Если бы он был более внимательным и готовым, возможно, он не облажался бы с ребенком.       Калеб медленно открыл глаза и обнаружил, что все еще окутан тьмой. Воздух был холодным и свежим. Он мог только различить верхушки деревьев над собой. Его трясло от холода. Он храбро пытался успокоиться, потому что даже малейшая дрожь постоянно напоминала ему, что он в серьезной беде. Он попытался повернуть голову, чтобы оглянуться, попытаться понять, где находится. Он задавался вопросом, было ли у него кровотечение. Трудно сказать, когда земля была такой влажной.       С трудом подняв руку, Ривз прижал ее ко лбу, и почувствовал влажность, которую в темноте сначала принял за пот. Но он не столько потел, сколько истекал кровью.       Неудивительно, что ему казалось, словно его ударили кувалдой.       — Сосредоточься, — тихо приказал он себе, стиснув зубы, чтобы они не стучали от холода. — Дорога… Я был в дороге, — выдохнул он, пытаясь вспомнить, что произошло до того, как он разбил джип. Он ехал по дороге из Вансеборо. У него раскалывалась голова, что даже думать было больно. Он часто говорил Дину, что парню не стоит перенапрягать мозг, не то разболится голова. — Двойка.       Калеб собирался встретиться с Винчестерами на следующий день после Дня матери в Чоковинити, Северная Каролина. Дин выбрал место встречи, потому что оно было всего в 20 минутах от последней охоты Ривза, и он подумал, что название города было забавным. Калеб вспомнил, как закатил глаза на друга. Но теперь он отдал бы все, чтобы снова попасть под уникальный юмор Дина.       Если Калеб не появится в мотеле, Джон и мальчики поймут, что что-то не так. Вероятно, они отправятся в Вансеборо и будут искать его. Им придется пройти мимо того места, где его столкнули с дороги. Шансы, что его найдут, были очень высоки. Но вот шансы, что его найдут живым, были не такими хорошими, как хотелось бы.       Он не хотел, чтобы мальчики нашли его в таком виде. Он не хотел делать это с Маком. Какие бы досадные воспоминания ни всплывали за последние сутки, именно Макленд Эймс был отцом Калеба. Доктор был его отцом почти пятнадцать лет. Этот человек был его отцом, даже если у них не было общей крови, и он ненавидел мысль о том, что его смерть сделает с Ученым. Калеб ожидал, что погибнет в сиянии славы, на охоте, когда будет сражаться с какой-нибудь жуткой злобной тварью… а не в аварии.       — Боже… мне нужно… сконцентрироваться, — пробормотал он.       Калеб провел холодными пальцами по своему телу, обеими руками ища свой мобильный телефон. Карманы его куртки и на джинсах были пусты. Где, черт возьми, был его мобильный?       — Черт возьми, — проворчал он.       Его телефон был на зарядке. Он смутно помнил, как перед отъездом из города подключил маленькое устройство к прикуривателю джипа. Ему нужно было найти мобильный. Калеб поднял голову, коснувшись подбородком груди, и попытался приподняться на локтях, чуть не зарыдав от боли в ноге. Перед глазами потемнело, и он рухнул обратно на землю.       Он снова задрожал от холода. Для полного счастья с неба может пойти дождь, и тогда он точно выстрелит себе в гребаную голову. Точно пистолет! Если он выстрелит из пистолета, то может быть, кто-нибудь услышит его и придет на помощь.       Экстрасенс пошевелился и попытался достать пистолет, который засунул себе за пояс джинсов. Но пистолет исчез. Сазерленд, должно быть, забрал его.       — Черт возьми!       Страх, разочарование и боль смешались воедино. Ему стало плохо, дыхание перехватило. Ему нужно успокоиться и нормально дышать. Но это было легче сказать, чем сделать, когда твой джип использовал твою ногу как подушку.       — На помощь! — попытался крикнуть он, ненавидя чувство беспомощности, поскольку ничего не мог сделать, кроме как лежать, кричать и дрожать. Калеб надеялся, что трясется из-за холода, а не от шока. И то, и другое представляло реальную опасность, чем дольше он оставался на улице.       «Помогите!» — мысленно закричал он, ища кого-то с помощью своих сил. Он подумал о Сэме. Парню было пятнадцать, и все знали, что мальчик был особенным с самого раннего детства. Ему нужно связаться с Сэмом. Как он не подумал об этом раньше.       Калеб представил младшего Винчестера, пытаясь найти нить связи, которая связывала его с мальчиком. Голова раскалывалась, приказывая ему остановиться, мысли путались. Он чувствовал, что Сэм рядом. И то, сколько усилий ему требовалось, чтобы связаться с мальчиком, только доказывало в какой он плохой форме.       Ривз хотел сказать что-то связное, но боль в его голове, наконец, достигла предела. Он закричал от боли, надеясь, что вызвал достаточно паники, чтобы Сэм понял, что у него проблемы. А потом Калеб понял, что кричал вслух. Он почувствовал как из ушей полилась кровь, и быстро потерял сознание.