Убейся.

Когда машина подъезжает ближе, Шикамару восхищенно присвистывает. Ничего себе так домик у этого чинуши. Два этажа, ограда, камеры… Кажись, в охрану он вложился по полной, только вот помереть ему это не помешало. Какая ирония. Шика выворачивает руль и, чертыхнувшись, с силой бьет по кнопке сигнала. Гудок служебной тойоты вспугивает толпящихся у ворот репортеров; те кидаются врассыпную, вызывая у Нары усмешку. Киба назвал бы их шакалами, сбежавшимися на свежий труп, а Чоджи сравнил бы с мухами. С роем мух, который слетелся на… да-да, на горячий медовый пончик. Но Шика упорно видит в них только зевак, наперегонки подбегающих к краю платформы, как только отходит поезд, чтобы посмотреть, как же разрезало упавшего на их глазах туда человечка. Люди — они и есть люди, и сравнивать их жажду зрелищ с борьбой животных за жизнь — верх идиотизма. Нара громко хлопает дверцей и тыкает стоящему возле калитки охраннику удостоверение. Тот хмурится и разглядывает его, переводя взгляд с фото на живой вариант и обратно, и Шика не может понять, издевается тот или и правда подошел к такому нехитрому заданию со всей скрупулезностью. Хотя смерть политика – не пустяк, к которому можно отнестись халатно, так что подобный подход, пожалуй, вполне оправдан. Наконец охранник с серьезным видом кивает и приоткрывает калитку, а Нара быстро проскальзывает за ограду. Не хватало еще впустить этих… В доме все перетянуто желтыми лентами с характерной надписью "Проваливайте"*. Шикамару невольно начинает ступать тише; мертвый в доме чувствуется сразу, кто бы что ни говорил, и даже совершенно привычный к такому зрелищу следователь чувствует неприятный холодок. — Снова самоубийство? — спрашивает он, и его постоянно отстраненный голос звучит глухо. Сержант старше, чем он, лет на десять, но отвечает по-уставному вышколенно, вытянув руки по струнке. — Несомненно. Никаких следов сопротивления или присутствия посторонних. Но… вам нужно на это взглянуть. Кажется, в этот раз что-то новенькое? Если б Шикамару не было так лень, он бы оживился; он ступает на шикарный ковер, который покойнику теперь нужен не больше, чем десятки камер на периметре ограды, и проходит в указанную сержантом комнату. Впрочем, он бы легко нашел ее и без провожатых, по негромкому гулу голосов и вспышкам фотокамер. Но первым, когда он проходит в распахнутую дверь, ему бросается в глаза вовсе не висящий на карнизе труп, а внушительная фигура его лучшего друга. Чоджи в кои веки ничего не жует, даже жвачку — на какую жертву он, однако, пошел ради… ради… — Кандидат на пост министра. Да-да, ради кандидата на пост… А почему они все, собственно говоря, так взволнованы? Самоубийства важных шишек — уже не новость, газеты о них вопят уже чертову кучу времени. Или этот покончил с собой каким-то необычным, удивительным способом? — О, Шика, — замечая наконец коллегу, Чоджи делает странный жест своей пухлой рукой. — Ты очень вовремя. Посмотри сюда. Если уж Чоджи так заинтересовался, то это и впрямь, должно быть, что-то стоящее. Следователь с нелепым хохолком на затылке делает несколько шагов к другу, и ему становится видно то, что до этого было скрыто за его необъятной спиной. Ноутбук. Раскрытый, черный и поблескивающий; стоит такой немало, пожалуй, раза в три больше месячной зарплаты Нары, но вряд ли Акимичи так взволновало именно это. А скорее… Скорее вот это. Горящий на экране последний разговор в жизни кандидата в министры, имя которого Шика как-то позабыл спросить; в этой переписке он, впрочем, именовался как Кэтсу** — кажется, к выборам он начал подготавливать себя заранее. Ник же его бывшего собеседника короток и прост. Шикамару слегка ежится — похоже, это дует из раскрытого окна, и такое чувство, что покойник зашевелился в своей петле. TROLL. "Ты же хотел изменить эту страну к лучшему?" "Посмотри на себя. Ничтожество. Жиреешь за деньги голодных детей". "Да ебала тебя в рот твоя семейка, думаешь, что им нужен ты, а не твои бабки?" "Ничтожество". "Я имел твою жену во все дыры". "Твоя жизнь — дерьмо. Ты весь в дерьме". "Чего ты добился? Наворовал все, до чего дотянулись твои жадные руки". "Ничтожество". "Ты можешь искупить вину за свое существование только так…" "Убейся." Шикамару слышит чей-то шепот, проговаривающий эти слова у него в голове; его глаза мечутся по экрану, выхватывая четкие, безжалостные строки. Последнее слово звучит как выстрел в висок, решительный и беспощадный; слишком легко представить себе, как, прочитав его, чинуша задыхался и давился слезами, но все равно отодвинул стул от компьютера и поставил его под карниз. — Если докажем, что остальных довел тоже он, известность и признание будут у нас в кармане, — заявляет Чоджи. — Сколько уже было?.. Нара пожимает плечами и, натянув на кисть край рукава, закрывает ноутбук. — Спроси у подопечных Гая, они тебе перечислят по дате, да еще и по именам всех назовут. А Ли, может, даже на руках пройдется столько кругов, сколько было жмуриков. Чоджи с непониманием смотрит на своего начальника, обхватывающего комп и сжимающего его под мышкой. — А они тут при чем? — Да вот, Цунаде сказала, что их тоже назначили на это дело, — Шика морщится и кивает на прощание присутствующим, и они идут обратно по пышному, истоптанному агентами спецслужб ковру. — Не знаю, как они представляют себе это… Думают, что троих для такого дела мало. Шикамару почему-то представляется Рок Ли, который в своей боевой позе выкрикивает: "Не дадим отделу Нары расследовать это дело первым!" А что, скорее всего, так и будет. Вместо дружелюбного сотрудничества их ждет жесткая конкуренция и гонка за победой. Кажется, на время придется забыть о своем любимом неторопливом времяпрепровождении. Не то чтобы Шика так хотел гарантированных победителю привилегий… Просто надо же отстоять звание лучшего следовательского отдела. — Поехали, — бросает он, открывая дверцу машины. Надо почитать, что там за секретики были у этого кандидата. Шантаж — одно, а подстрекательство к суициду — другое. Надо же знать, по какой статье арестовывать этого… тролля. *** Растворимый кофе на вкус как моча. — Вот поймаем его, и перестанем пить эту бурду. Будем ходить в дорогие кафе… — Чоджи мечтательно закатывает глаза, наверное, представляя себе, какие почести ждут героя розыска. Шика косится на него недовольно и отхлебывает из своей чашки. Вот дерьмо. Комп политика уволок к программистам Киба, чтобы они выжали из него все, что хоть каким-нибудь боком может им помочь. Нара едва успел дочитать растянувшуюся не на один лист переписку, и теперь он точно может сказать: TROLL профессионал. Сначала их клиент пытался противиться нещадному давлению, возражал, спрашивал, на каких правах его собеседник во все это лезет, но TROLL был беспощаден. Его полные мата и оскорблений фразы безжалостно били в самое сокровенное и, очевидно, болезненное, раз через такое жалкое время тот, кто уже никогда не станет министром, решился полезть в петлю. У Шикамару не осталось никаких сомнений: прежние несколько десятков смертей — тоже его рук дело. Его пальцев, без колебания нажимавших через клавиши компа на самое дорогое для мертвеца. "Ничтожество". Это слово мелькало настолько часто, что Шика сам был готов ему поверить. И он понял, почему предыдущие жертвы удаляли свою переписку перед тем, как глотнуть моющего средства или перелезть через подоконник. Да кто захочет, чтобы сбежавшиеся копы и репортеры узнали о тебе столько дерьма? Сокровенного дерьма, тщательно хранимого от общественности. Да таких подробностей не знала даже его семья! Как, как этот гад выяснил такое? Как он узнал, под каким именем скрывается его жертва в агенте? Как он научился одними словами бить так, что вполне довольный своей жизнью чиновник тут же полез в петлю? Черт возьми, как? Хлопает дверь, и двое следователей поднимают глаза на своего коллегу, озарившего своей радостной лыбой весь кабинет. — Хватит спать, киснуть и скучать по пончикам, — заявляет Киба и опускается на стул перед Шикамару. — Тен-Тен основательно промыла компу все винтики, долго возилась и бегала вокруг и наконец сказала: "Классная штука!" — Ближе к делу, — вяло перебивает приятеля Нара. — Что она сказала о переписке? Инузука смурнеет, натягивает на лицо официальную маску и извлекает из кармана сложенный вчетверо лист. — Она сказала, — он разворачивает его и скрупулезно читает: — "Переписка с Кимура Нобу велась из интернет-кафе "Space", находящегося в северной части Токио. Выяснить владельца компьютера, с которого отправлены сообщения, не представляется возможным". Вот что сказала Тен-Тен. Так что мы в пол… — А что ты не принес ноутбук? — лениво перебивает его позитивное заключение Шикамару. — Я могу из него еще немало выжать. — Увы, — разводит руками Киба. — Его забрал Гай. Сказал, что распечатки разговора его не устраивают. — Сами виноваты, что так долго ехали, — бурчит под нос Шика. Кажись, его опасения оправдываются: их предполагаемое сотрудничество медленно, но верно переходит в борьбу. С Гаем еще надо поговорить, а вот медлить с расследованием не стоит. — Добудь записи с камер наблюдения этого кафе, — бросает он Кибе. И тут же на полный искреннего возмущения взгляд добавляет: — Давай, ты у нас самый быстроногий. — Самый быстроногий — Ли, а я только обедать собирался, — обиженно возражает Инузука, но его отговорки Нара пресекает беспощадным образом: — Ли не состоит под моим начальством. Так что давай, чем скорее обернешься, тем раньше набьешь пузо. Киба вздыхает, но все же послушно покидает кабинет. Чоджи хмыкает, лезет под стол и извлекает из своей необъятной сумки заветный ароматный сверток. — Сегодня со сгущенкой, — доверительно сообщает он, сжимая пальцами кажущийся таким крошечным в его руке пончик. — Заварить тебе еще этого дерьма?.. Шикамару флегматично кивает и пробегается глазами по строкам притащенной Кибой бумаги. Не представляется возможным; что ж, их TROLL хорошо разбирается не только в людской психологии, но и в заметании следов. Взгляд Шики цепляется за одну из фраз, и он неверяще ее перечитывает; вот же черт… — Вот, — Чоджи опускает перед ним дымящуюся полную кружку, но Нара не обращает на это внимания. — Смотри, — он поворачивает заключение Тен-Тен к опустившему свое грузное тело на стул Акимичи. — Она пишет, что свой профиль в агенте наш клиент создал за полтора часа до того, как удавился. — Специально, чтобы списаться с троллем? — Чоджи жует посыпанный сахарной пудрой пончик, и его слова потому совершенно невнятны. Но Нара привык. — Похоже на то, — задумчиво отвечает он, а потом с сомнением смотрит на бумажный пакет на столе. — Значит… Значит, они с собеседником условились об этом разговоре заранее, договорившись, под каким именем создаст себе профиль политик. Вот только зачем?.. — Выясни про все контакты нашего жмурика за последние… десять дней, — не обращая внимания на возмущенный взгляд друга, Шикамару вытягивает из свертка ароматный пончик и задумчиво откусывает половину. Мм. Со сгущенкой. Пожалуй, это будет повкуснее так любимых его другом чипсов. — Может, оставим это Гаю? — жалобно спрашивает не желающий расставаться с перекусом Чоджи. — Мы же вроде как должны работать вместе… — С их отделом я поговорю, — примирительно отвечает Нара, но потом непреклонно добавляет: — А ты все равно дуй в министерство. Докажи, что мы не зря носим звание лучшего отдела. — Можно я хоть доем сначала? — понимая, что Киба уже занят, а больше Шике послать некого, взмаливается Чоджи. — Мне еще сквозь толпу репортеров прорываться. Шикамару вздыхает и кивает, соглашаясь дать своему подчиненному законный обеденный перерыв. Наверное, уже третий за сегодня — другие два он решил считать перекусами. Акимичи довольно улыбается и придвигает пакет поближе, и Шике остается только надеяться, что у него в сумке нет еще парочки таких же. От него-то точно стоит такого ожидать. *** — Этот мудак не удалил переписку. Блондин поднимает голову и с недоверием смотрит на любовника. Тот не выглядит даже раздосадованным: он уверен в себе, уверен в Наруто, и потому не чувствует и капли волнения. — Он не постыдился показать всем, какая он мразь на самом деле? — с тенью презрения спрашивает Узумаки, но ответа этот вопрос не предполагает. Саске приближается к сидящему за монитором парню — тот разворачивается, следя за ним взглядом — и, протянув руку, неожиданно легко проводит пальцами по гладкой щеке. — Я надеялся, что они не узнают о тебе так скоро. Хотя мы и так продержались в тени почти два месяца. Учитывая, скольких ты довел за это время… Наруто улыбается в ответ и встает со стула, не спеша поднимаясь до уровня любовника. — Да насрать, — широко ухмыляется он, и на лице напротив растягивается такая же плотоядная ухмылка. ________________ * Вольный перевод "Кeep out". ** Кэтсу (яп. имя) — "победа".