Тайные ветра

       Джейме терпеть не мог дежурства во время заседаний малого совета.        Все эти занудные монотонные разговоры вгоняли его в тоску, не говоря уже о том, что оказаться мыслями в другом месте ему уж точно не было позволено. Король имел страсть к постоянному подначиванию и издёвкам, обязывающим проявлять участие и покорность к его светлости. Ни о каком спокойствие не могло идти и речи, если только Эйрис не спал или не вершил королевское правосудие. В такие моменты этот больной ублюдок был невероятно вовлечён в процесс. — Ланнистер! — гаркнул король. — Во время обсуждения благородных людей звон твоих доспехов ни к чему.        Джейме сглотнул. — Конечно, ваше величество.        Сир Герольд предупреждающе смотрел на него каждый раз, когда Джейме открывал рот, чтобы он не сказал ничего лишнего, ведь это грозило новым приступом короля, который сейчас был совсем некстати. Все знали, для кого был этот фарс — для его лорда-отца, которого непременно настигнут слухи, но приятнее от этого не становилось.        За большим столом сидели все: безумный король, принц Рейгар, неизменно кряхтящий мейстер Пицель, новый десница Кварлтон Челстед, Люцерис Веларион и Саймонд Стонтон. Ближе всего к королю расположился Белый Бык, диктующий тактику наступление, а на дальнем конце стола благоухал напудренный Варис в шелках. — Ваше величество, — терпеливо повторял принц Рейгар уже несколько раз, указывая на карту и какие-то записи. — Если мы направим левый фланг с юга, то эта часть войска будет обречена на погибель. Нельзя рисковать столькими. — В скольких войнах ты участвовал? — поинтересовался Эйрис, нетерпеливо барабаня пальцами по столу.        Принц Рейгар молчал, смотря тяжёлым взглядом на отца. — Ланнистер, — гаркнул на Джейме король, обернувшись через плечо, — а в скольких войнах участвовал ты? — Ни в одной, ваше величество, — ответил он, не отводя глаз.        Эйрис хохотнул. — Да? Тогда может ты тоже расскажешь нам план битвы? — Джейме опустил взгляд. — Что, не хочешь? Надо же. Так вот, на чём мы остановились… Мой дражайший сын, пока я не лишил тебя права наследования, умолкни.        Напряжение в совете стало осязаемым. Король довольствовался своей властью, неизменно стараясь втоптать своего сына в грязь, только вот на этот раз вышло совсем иначе. Авторитет короля был слаб среди большинства честных людей, хоть никто и не смел его ослушаться, а вот принц при дворе пользовался большей популярностью. В звенящей тишине принц Рейгар отодвинул стул и поднялся, собирая в папку какие-то бумажки и беря под руку книгу, с которой пришёл. — Уважаемые лорды, я вынужден вас покинуть. Мой король, — откланялся он.        Дверь в зал Малого совета за ним тихо закрылась, а в коридоре послышались удаляющиеся шаги. Король фыркнул. — Пусть идёт, — сказал он подорвавшемуся Челстеду.        Лорд Кварлтон сел обратно, вытирая испарину накрахмаленным белым платком. — Конечно, мой король, но это вопиющее неуважение, — пробормотал он.        Стонтон, Пицель и Варис согласно закивали, перешёптываясь друг с другом. Герольд Хайтауэр откашлялся, привлекая к себе внимание. — Вернёмся к обсуждению? — спокойно и вкрадчиво сказал он, вновь вовлекая всех в разговор.        Сир Ливен Мартелл уже отправился за дорнийцами, Селми и Дарри уехали соскребать на юге разбежавшееся войско этого самонадеянного гордеца Коннингтона, а Уэнт так и не вернулся. В итоге их опять было трое, и опять от короля невозможно было избавиться. Принц Рейгар уговорил отца вернуть на пост десницы Тайвина Ланнистера, но ворон ещё не вернулся с ответом и Джейме сомневался, что вернётся. Отец чуть ли не отрёкся от него, когда узнал, зачем его сына лично призвал король. Человек с такой гордостью и долгой памятью как его лорд-отец не забудет эту ссору даже в самый тёмный час. Особенно в самый тёмный час. — Ваше величество, — обратился Пицель. — Ворон с письмом Мейсу Тиреллу улетел, как вы и приказывали. — Славно. Что с Западом? — Запад молчит, ваше величество, — занервничал мейстер. — Мало ли что может случиться с птицей, — подал голос лорд Веларион, мужчина чуть младше сорока лет. В его серебристых волосах было столько же седины, как и решительности в голосе. — Лорд Тайвин опытный военноначальник, да и его армия с флотом нам не помешают. Не стоит полагаться на волю случая, письмо могло элементарно не попасть в его руки. — Верно, — мягко протянул Варис. — Однако, мои пташки поют мне об обратном. О, светлейший, я боюсь, что на помощь старого льва рассчитывать не стоит.        Пицель шевельнулся. — Отчего же, лорд Варис? — спросил он, поворачиваясь на своём сиденье. — Лорд Тайвин исправно исполнял свои обязанности будучи верным десницей нашего короля. Видят Боги, что с уст моих вы не услышите лжи о славных мирных годах, когда он помогал вам править, ваше величество, — расплылся в похвалах он.        Джейме заметил, как все в зале начали бросать обеспокоенные взгляды на Эйриса, но его реакции он увидеть не мог, так как стоял за спиной монарха. — Избавьте меня от этих разговоров. Наш флот должен отправиться на Север и уничтожить Белую Гавань. Горшки с диким огнём будут готовы.        Лорд Велларион подался вперёд. — Боюсь, мой король, это решение будет иметь последствие. Сейчас мы контролируем залив, Королевскую Гавань и Драконий Камень. Если мы переместим все корабли на север, — он передвинул на разложенной в центре стола карте все пять мраморных фигурок, которые стояли в портах столицы и острова, — то мы становимся открыты для атаки с юга. Взгляните, — он указал длинным пальцем на Штормовой предел, — у Баратеона флот мал, но и этого будет достаточно, чтобы атаковать остров. А если к нему присоединятся Аррены, то… Король смахнул маленькие корабли, буравя взглядом мастера над кораблями. Один из них упал на мирийский ковёр под столом, но никто не обратил внимания. — Велларион, ты держишь меня за дурака? — Ваше величество, никак нет, но даже если остров выдержит натиск, у нас всё ещё не хватит всех кораблей, чтобы и сражаться в море, и сжигать порты почти на другом конце королевства. Это слишком рискованно. — Я не собираюсь делать это сейчас. Как только Тирелл возьмёт в осаду Штормовой предел, тогда мы сможем отправить флот. А когда он падёт, падёт и Белая Гавань Старков. Я хочу стереть с лица земли этих дикарей. — Россарт не уточнял, насколько безопасно перевозить дикий огонь? — спросил Пицель. — Если его не поджигать — безопасно, — отрезал король, склонившись над картой.        Шрамы покрывали все его руки, перебинтованные запястья с новыми ранами кровоточили, словно лезвия на железном троне были отравлены. Или, попросту говоря, Эйрис каждый раз бился в сумасшедшем припадке, когда ему что-то не нравилось, и даже огромная штуковина, известная во всём королевстве как самый опасный стул, не могла остановить его темперамент. Каждый день одно и то же. Джейме просто хотел, чтоб он уже упал, когда карабкался вверх по железным ступеням, и всем их мучениям пришёлся конец. — Но это не исключает вероятность катастрофы, ваше величество. Отомстить мятежникам нужно, бесспорно, но в истории ещё не знает таких примеров, и мы не знаем, насколько будет успешным путешествие, — спокойно сказал Варис, рассматривая узоры на своих огромных рукавах. — И сейчас самое время! — воскликнул Челстед, — Корона сильна, как никогда! В последние годы происходило слишком много бунтов. Подданные забыли, что не стоит будить спящего дракона. Выжженные земли послужат им уроком, ваше величество.        Джейме видел как Эйрис улыбнулся. — Это подождёт. Хайтауэр, что с Грейджоями и их флотом? — Как мне помнится, совет ещё не пришёл к определённому решению, ваше величество, — ответил за него Пицель.        Белый Бык нахмурился. — У нас нет времени медлить. Нам нужен их флот и их люди. — Эти разбойники? — фыркнул Стонтон.        Хайтауэр дёрнул плечами, и сейчас он был особенно похож на быка. Он сдвинул брови и жёстко проговорил: — Не следует недооценивать своего противника. Мне казалось, что вы убедились в этом на примере Мерривезера, лорд Стонтон. Или вы хотите, чтобы Бейлор Грейджой присоединился к повстанцам? Занимайтесь дальше своими законами, а нам оставьте войну. — Но ваши условия… — Наши условия справедливы по отношению к тем, кто поднял мятеж. Нельзя не воспользоваться их флотом, если нам предоставится возможность. — Я читаю достаточно жалоб о грабежах и нарушении королевского мира со стороны железнорождённых, чтобы понимать то, что усиливать их нельзя! Они такие же вольнодумцы и беззаконники, как Старки и Талли! — И что вы предложите, Стонтон? И их жечь? — спросил Велларион. — Боюсь, столько затрат королевская казна не выдержит, — сочувственно сказал Варис.        Король задумчиво смотрел на карту, ковыряя длинным ногтем струпья на другой руке. — Пусть Пицель отправит ещё письма в Ланниспорт. Если Тайвин не ответит, значит я покажу ему, что случается с изменниками короны, — сказал он.        Джейме напрягся и вперил взгляд вперёд. Он буквально чувствовал, как Хайтауэр предостерегающе смотрел на него. «Седьмое пекло, мне не нужна ваша жалость», — подумал он, крутя в голове образ Серсеи. Её руки, припухлые от поцелуев губы, золотистые волосы, её голос. Её лицо, как две капли воды похожее на его собственное. От этих мыслей ему становилось легче. — И отправьте сразу двоих воронов в Пайк. Если Грейджой захочет Медвежий остров, он его получит. А с дикарями, живущими на нём, разбираться будет сам. Он может хоть перерезать им всем глотки, королевский закон будет слеп на этой земле. — Нам понадобятся люди Тирелла, — сказал сир Герольд. — Отправьте гонца, — отмахнулся король и встал. — Гонца, который потом поведёт его войско, — уточник он, будто вокруг него были одни идиоты. Похоже, он так искренне и считал.        Конечно, ведь за долгие четыре часа заседания совета, никто так и не захотел поддерживать самоубийственный план с сожжением Белой Гавани и Чаячьего города, а после ещё с полдюжины городов. Но и высказаться против никто так и не решился.        Советники стали расходиться. Когда в палатах почти никого не осталось, Герольд Хайтауэр вновь развернул скрутившуюся карту, рассматривая линии рек, надписи и обозначения. Его густые брови сдвинулись, и Джейме видел, как он шевелил губами из-под густой бороды. — Мой король, позвольте… — Да, — нетерпеливо сказал Эйрис, выдернутый из своих мыслей. — Мы слишком много уделяем внимание флоту, но наши враги идут на нас не со стороны моря. Варис сказал, что основные силы врага — это конница и пехота. Было бы неплохо, если бы мы смогли заполучить тех, чьё положение ещё не устоялось. — И кого же? — У нас есть Этан Гловер. Мы можем начать вести переговоры с его отцом и другими мелкими лордами. Тот же Уолдер Фрей не присоединился к восстанию, как и большинство преданных дому Таргариен лордов.        Король задумался. — Рейгар держит в плену эту волчицу где-то на юге, — сказал он. — Ланнистер, — он снова обернулся, бросив тяжёлый взгляд тёмно-фиолетовых глаз прямо на Джейме, — находится у меня под боком. — Старки никогда не простят… — начал было сир Герольд, но король отмахнулся от него, словно устав от разговора. — Дракона не должно волновать мнение овец. Хайтауэр, сколько ещё людей знает об этой башне? — Никто, ваше величество. — Отлично. Если Эддард Старк не захочет сложить оружие, его сестра умрёт. Если Тайвин не созовёт знамёна, его сын умрёт. Если Мартеллы захотят меня предать, Элия и её отпрыски умрут. Как по мне, заложников достаточно, сил у короны тоже. — Прошу, мой король, выслушайте меня, — не унимался сир Герольд.        Джейме мало смыслил в тактике, зато боец он был превосходный и даже мог бы повести войско, как его отец и дядья, только вот рассуждения о ведении войны для него были слишком скучны. Он бы просто разбил всех мятежников ещё в самом начале, когда мятеж только зарождался. Резко, быстро и храбро. Никаких заседаний, длившихся в палатах по несколько месяцев, чтобы у врага не было времени проводить свои. И преимущество было бы на их стороне. Только вот даже Джейме понимал, что не стоит лезть со своими советами к лучшим, а Стонтон и Челстед не понимали. И, к сожалению, король больше слушал их, нежели принца Рейгара, Велариона или Хайтауэра. — Что ещё? — спросил Эйрис. — Мы не успеем разделить армию мятежников и побить по отдельности. Нам не хватит на это времени, для того манёвра мы уже опоздали.        «То, о чём говорил принц Рейгар», — вяло подумал Джейме. «Ну всё, теперь до приступа гнева короля можно начать загибать пальцы».        Эйрис начал снова ковырять свои раны, словно это его успокаивало. Джейме же это, наоборот, прилично действовало на нервы. — Лучшим решением для нас будет собрать войско и дать им открытый бой. Численность у нас будет больше и преимущество в выборе места, где мы их встретим. Сир Ливен приведёт тысячи воинов с Дорна, Грейджои смогут атаковать всё западное побережье Севера. Если мы будем понапрасну тратить свои силы сейчас, воюя с каждым по отдельности, то война может затянуться. Мой король, от долгой войны войско делается старее, богатство расточается, казна пустеет и народ нищает. — Ладно, будь по твоему, — недовольно сказал Эйрис. — Помни, что случается с теми, кто не справляется со своими обязанностями. — Конечно, ваше величество, — поклонился сир Герольд.        Белый плащ тяжело заскользил по его плечам. — Довольно. Оставьте меня.        Сир Герольд поднялся и вышел за дверь, за ним следом вышел и король. Джейме, как покорный слуга, пошёл следом за ним, направляясь в сторону его покоев в крепости Мейгора. Позолоченные доспехи звенели при каждом его шаге, и Эйрис недовольно оборачивался, словно Джейме мог с этим что-то сделать. Они поднимались всё выше в башню, пока не остановились напротив покоев короля. Бросив ещё один недовольный взгляд из-под поседевших серебристо-седых волос, Эйрис гаркнул: — За мной.        Чашница и паж остались снаружи. Внутри покоев выстроились в ряд слуги, готовые получить приказ короля. Мирийские ковры, тканные золотой нитью, раскинулись по всему полу. Стены украшали гобелены с сюжетами праздненств, охоты, но ещё больше с изображением драконов. Пока за окном мягко падали хлопья снега, в королевском очаге танцевали языки пламени, вызывая у Джейме приятное осознание того, что они тёплого, привычно-оранжевого цвета. В центре одной из комнат стояли две софы, окружённые колоннами, между ними покоился низкий стол из красного дерева. Эйрис сел на одну из них, оставив Джейме возле двери. По его ощущениям, до конца дежурства оставалось около двух часов.        Служанки в тёплых шерстяных платьях начали загромождать стол фруктами, вином, подсвечниками и свежими цветами. Серебряные кубки с драгоценными камнями и расписные вазы заботливо расставлялись красивыми юными руками девушек, некоторые из них бросали короткие улыбки и взгляды на Джейме, но он заострил свой взор и мысли на Серсее. Этот день был не такой длинный, как многие, что были до него, но король ждал в своей приёмной кого-то. Готовился к его приходу. Если тебе кажется, что день с Эйрисом проходит не так хорошо, как хотелось бы — не обольщайся. Всегда может быть в разы хуже.        Он снова думал о Серсее. Смотрел на всех этих служанок в их платьях и вспоминал её. Она бы сказала, что все они глупые курицы — улыбаются ему, а он ведь её. И была бы права. Увидятся ли они снова? Джейме бы очень хотелось верить, что произойдёт это совсем скоро.        Покружённый в свои мысли, он не сразу заметил, как дверь позади него приотворилась. В комнату вошёл Россарт, о чём шумно объявил слуга. Джейме неловко обернулся на него, освобождая проход. Меча у него с собой не было, зато доспехи заставляли его попотеть, ещё одна бессмысленная прихоть Эйриса. И мысль о нужнике уже казалась довольно соблазнительной, далеко отодвинув мечты о Серсее. — Мой король, рад вас видеть в добром здравии, — низко поклонился он, держа обеими руками многочисленные свитки, вызвавшие любопытство Джейме. — Мудрец Россарт, я ждал вас, — ответил Эйрис, и на его бескровных губах заиграла улыбка. — Вы все, выйдите вон, — распорядился он. — Кроме тебя, Ланнистер. Ты останешься.        Джейме послушно развернулся, вставая на место. Пока он сжимал латной перчаткой край своего белого плаща, прожигая дыру в окне, Эйрис и Россарт вели беседу ни о чём. Ему даже слушать не хотелось, но совсем по-детски закрыть уши руками он не мог. — Сколько сейчас готово горшков? — поинтересовался король, лично рассматривая бумаги, что бывало крайне редко. — Ниже написано, ваше величество. — Слишком мало. — Мы не знаем, потребуются ли они в таком количестве или к концу следующего лунного цикла уже будет достаточно. Всё зависит от исхода… — Да-да… — пробормотал король.        Его взгляд выражал крайнюю заинтересованность, и Джейме поймал себя на том, что то, что было написано, ему не нравилось. Совершенно необъяснимое чувство, но то он точно знал, что происходило что-то нехорошее.        Глаза Россарта блеснули, когда он начал раскладывать на столе карту, отодвинув все блюда и вазы в сторону. Джейме прищурился, силясь рассмотреть, что же было на ней изображено. — Здесь находится самое большое подземелье нашей Гильдии, — сказал он, указав пальцем в правый верхний угол. — Ещё есть здесь и вот тут, — он указывал в самые разные места карты.        Король улыбнулся. — Отлично. Я предоставлю вам самые древние карты с подземельями Красного замка и его тайными ходами. По всему городу тоже. — Что насчёт Септы Бейлора? — предложил Россарт, и Эйрис задумался, почесав длинными ногтями всколоченную бороду. — Это священное место. Храм Семерых… — Семеро, да… — улыбнулся Россарт. Джейме хотелось съездить кулаком по его худощавому лицу. — Если будут брать город, четверть жителей будет тесниться внутри, а остальные осядут на ступенях и возле статуи. Помяните моё слово, больше всего народу вы встретите именно там. — Вы и впрямь столь же мудры, сколь и искусны, — подметил король. — Тогда я расспрошу Вариса, он должен знать об этом всё.        Джейме пытался вникнуть в суть их разговора, но правда утекала сквозь его пальцы. Россарт, Гильдия алхимиков, подземные ходы… Что-то, что связано с диким огнём. Неужели они хотят спалить весь Север? Мало места для хранения? Он отчаянно не понимал. — Мой король, вы уверены насчёт Красного замка? — Да, — твёрдо сказал Эйрис. — Мы оставим им горы пепла, это решено. Мои люди выведут вас. — Доброй ночи, мой король. Потомки будут слагать о вас легенды.        Эйрис улыбнулся. Его глаза горели огнём. — Глаголите истину.        Россарт выскользнул, оставив все пергаменты на столе. Эйрис, не обращая внимания на Джейме, отправился в свои комнаты. Он редко принимал ванну и подпускал к себе слуг, поэтому в его покоях сейчас остался только Джейме. Только Джейме и гора свитков, лежащих на столе рядом с догорающими свечами. Ночь давно опустилась на Королевскую Гавань, и никто сейчас не мог видеть, как и не мог его осудить.        Стараясь не греметь доспехами, он медленно, словно крадущийся кот, приблизился к столу и наклонился, убирая вьющиеся волосы от лица. От волнения он не сразу смог понять, с чего начать смотреть и как всё это между собой связано, но затем факты и цифры стали складываться во едино. Королевская Гавань, дикий огонь, тысячи горшков, секретные изготовления, залежи под всем городом. Он не сумел сдержать шумный вдох, когда понял, что собирается сделать Безумный король.

***

       Снег всё ещё шёл, Джейме лежал в своей кровати в келье Башни Белого Меча. Сон всё никак не приходил, а белые хлопья всё кружились. Исходивший свет от маленькой свечи почти не освещал ничего, но ему этого было достаточно. Терзаемый сомненьями, от ворочался на простынях, пытаясь придумать, что же ему делать. То, что он узнал…        Это было не похоже на правду. Эйрис слишком любил свою шкуру, чтобы вот так… А его внуки и младший сын? Нет, это не могло быть… А если могло? Он слышал своими ушами.       «Изменники хотят заполучить мой город, — сказал он при нём Россарту, подтверждая догадку, — но им не достанется ничего, кроме пепла. Пусть Роберт царствует над кучей костей и горелого мяса».        Принц Рейгар… сейчас слишком занят. И что он сможет сделать? Джейме хотелось прокричать кронпринцу это в лицо, вывалить на него всю правду, чтобы тот смог вразумить отца, но клятвы, что он дал… Он не мог, просто не мог. Он не имел никакого права разглашать тайны короля. Он не имел права обсуждать это ни с кем. Его интересовало, единственный ли он знал об этом, но так и не рискнул поговорить обо всём с Хайтауэром.        «Нет, — твёрдо решил он. — Этого не случится. Принц Рейгар вернётся, и тогда это будут проблемы Северян. Или Долины. Да хоть всех чёртовых Семи Королевств».        Отвернувшись к стене, он подложил руку под голову и постарался прикрыть глаза. Впервые он был счастлив, что Серсея была далеко отсюда. Если что, она будет в безопасности, а он… Его это и впрямь не волновало. Они всегда будут вместе, они были рождены вместе, они всегда любили друг друга. Джейме снова думал о ней, стараясь отвлечься. — Ты дурак, — сказала она ему, когда они впервые после долгих месяцев увиделись. Когда он не сдержался и поцеловал её в этом замке, прямо в губы. Она была ещё красивее, чем он её запомнил.        Её щёки, он помнит её щёки в тот момент. С нежным розовым румянцем и едва заметной россыпью веснушек возле носа. Она говорила что-то о приличиях, а он, совладав с собой, отошёл, растянув губы в улыбке. Не хватало ещё, чтобы это увидел их лорд-отец. Джейме было всё равно на мнение всего мира, но Серсее нет, поэтому он делал всё, что она попросит.        А потом, когда их лорд-отец был на очередном важном совете, они сидели в Башне Десницы, окружённые домашней гвардией и слугами, где он не мог сказать ей всё то, что хотел бы сказать. Но она смогла, просунув ему в руку маленький клочок бумаги с названием гостиницы. В тот же вечер, сломя голову и сославшись на какие-то неотложные планы, он скакал на другой конец города, взял комнату в каком-то захудалом борделе и принялся ждать, пока внезапно, из шкафа, не вышла она.        Он не знал, как Серсее удалось это сделать, как удалось ускользнуть от всех, но при виде неё ему снесло крышу. Он боготворил её, она была его религией, не эти чёртовы Семеро, которых пытается сейчас сжечь Эйрис. Только она. Штоф вина, судорожные вздохи, изгибы её тела и обожание вскружили ему голову. Он даже думать не мог об этой леди Лизе, зная, что где-то его любит и ждёт Серсея. — Ты мой, — жадно твердили ему она, сидя на нём, а он лишь вторил, задыхаясь: — О, да. Я твой.        И позже, когда следы от их близости украшали постель и их шеи, распускаясь багровыми цветами, она жалобно всхлипнула. — Боюсь, что мы больше не сможем быть вместе, любовь моя.        Джейме опешил, всем своим нутром противясь этому. — Почему? — Отец хочет женить тебя на Лизе Аррен. Тебе она понравилась? — Что? — искренне изумился он. — Она и в подмётки тебе не годится. Я всю жизнь любил только тебя и буду любить только тебя. — Обещаешь? — Клянусь своей честью.        Серсея грустно улыбнулась. — Но он всё равно тебя женит. Не на ней, так на ком-нибудь ещё. А я всё время буду здесь, вдали от тебя. Ты не представляешь, как сильно мне тебя не хватает. — Нет, ну должен же быть какой-то выход, — беззаботно сказал он, взяв в ладони ей лицо и вытерев большим пальцем скатившуюся слезу. — Ты прав, — подметила она, на секунду задумавшись. — Выход есть, любовь моя.