Цветок на острие клинка

— Сань Лан, ты должен стараться лучше, — терпеливо говорит Се Лянь, едва сдерживая смешок от того, как дрожит кисть в руке демона. Хуа Чэн упорно старается писать правильно, но это с трудом дается, когда все его мысли заняты лишь членом, находящимся в его нутре. Се Лянь заставил его приняться за прописи, но не просто так, а насадив демона на свой твердый член. В юном облике Хуа Чэн замечательно помещался на коленях своего божества, принимая сейчас жестокое наказание. Ему не разрешалось двигаться, запрещалось получать свое удовольствие. Се Лянь больно ударял его по раздвинутым ногам за любую оплошность. Узкие бедра прижимались к паху Его Высочества, вынуждая согревать его член все время, что шел урок. Быстрее делать задание от этого Хуа Чэн не стал, его мысли занимал только член, растягивающий стенки. Демону иногда удавалось незаметно поерзать, чтоб немного сменить угол давления, но гораздо чаще Се Лянь пресекал эти движения, брал сильными руками за талию и поправлял положение тела. — Я очень стараюсь для гэгэ, — всхлипнул Хуа Чэн, но его слезы не возымели бы никакого эффекта. В его глазах, Се Лянь над ним уже измывался. — Постарайся еще немного, Сань Лан. Я уверен, что ты прилежный и старательный мальчик, — голос Се Ляня был спокойным и ровным. Ни за что бы Хуа Чэн не понял по тону, что сейчас наследный принц использует тело своего супруга, как насадку на член. Демон всхлипнул в его руках, иероглифы плыли перед глазами, отказываясь собираться в строки. Однако Хуа Чэн не сдавался, находя какие-то новые грани своего упрямства, заставляющего его смотреть в бумагу, запоминать линии образца и переносить их снова и снова. Раз за разом он слышал от Се Ляня, что нужно попробовать еще раз. Принц чередовал эти поучения со сладкой похвалой, слегка удовлетворяя жаждущее прикосновений тело супруга. Короткое движение бедрами вверх, трепетное прикосновение к низу живота, поцелуй в распахнутые губы. Когда Сань Лан старался, он получал благосклонность от мужа. — Видишь, уже получается лучше. Вот здесь линии просто идеальны, — сказал Се Ляня, указав изящным пальцем на строки. Тело мужа вздрогнуло перед ним. Хуа Чэн опустил лицо, дрожа. Его тело говорило лучше любых слов, — мой Сань Лан справится со следующей строкой? Это последняя. Если закончишь, то мы отдохнем, а я тебя похвалю как следует. Рука Се Ляня неожиданно спустилась вниз, поглаживая место, где кожа растянулась вокруг члена. Масло все еще разогревало кожу, идеально помещая член в Хуа Чэна. Демон затрясся, крепче сжимаясь и резко простонав. Его тело было оголенным нервом, которому самое маленькое касание доставляло болезненное удовольствие. Время ожидания сделало тело очень чувствительным. Хуа Чэн только подумал о том, как будет ощущаться оргазм, а его член заинтересованно дернулся. — Одну строку? — слабым тихим голосом спросил демон, чуть повернув голову. Молодой облик делал его еще более растерянным, что Се Ляню казалось, будто он обижает мальчишку, у которого уже было красное лицо и мокрые глаза. — Только одну. Она последняя в стихе. Разве Сань Лан не заметил? — Се Ляню слишком легко было сохранять спокойствие, а вот Хуа Чэн был совсем не спокоен, — расслабь запястье и приступай. Хуа Чэн послушался, у него и не было выбора. Рука двигалась неуверенно и дерганно, но линия, к удивлению вышла правильной, сейчас Хуа Чэн уже понимал, где он делает неверные мазки. Се Лянь поцеловал его спину, наблюдая из-за плеча. Неизвестно, как у божества было столько терпения, чтоб не двигаться и держать свой член в обжигающем тепле пульсирующего от неудовлетворенности тела. Хуа Чэн бы не справился с таким, не смог бы запретить гэгэ удовлетворять себя его членом. Он бы первее небожителя сорвался, желая ублажать супруга. Линии складывались в слова. Хуа Чэн, сдерживая всхлипы, едва двигался, слегка позволяя члену давить немного иначе. Се Лянь это чувствовал, но раз не следовало никакого шлепка, то Хуа Чэн решил, что это ему позволительно, пока он не отвлекается от письма. Казалось, что строку он дописывает целую вечность, гораздо дольше всех предыдущих. Стоило кисти вернуться в тушечницу, Се Лянь поднял его так, будто тело демона не весило для него абсолютно ничего. Хуа Чэн оперся руками на стол, удерживаясь над ним и не давая повалить себя на идеальные чистые прописи. Если бы он испортил их, то попросту не пережил бы, что его долгий труд пошел насмарку. Если бы еще пришлось переписывать и столько же сидеть неподвижно, держа внутри член гэгэ, то Хуа Чэн предпочел бы снова умереть. Сейчас не было ничего хуже этого ожидания. — Сань Лан такой горячий. Молодец. Так долго ждал разрешения, — слова обрушились на него так, что демон с трудом их разбирал, его волновало лишь то, что Се Лянь наконец-то начал двигаться, — послушный мальчик. — Гэгэ... — он смог только всхлипнуть и позвать его. — Тише. Просто получай удовольствие, ты заслужил.