Цветок на острие клинка

В доме блаженств не осталось никого из прислуги, поскольку у градоначальника были определенные планы на вечер. Он потряс шкатулку, слушая тихий звук от спрятанного там подарка. Хуа Чэн собирался показать его Се Ляню, но перед супругом волновался, как мальчишка. Его высочество сам не говорил о том, чем можно разнообразить их постельные утехи, но охотно соглашался на некоторые предложения Хуа Чэна. Были шансы, что ему не откажут в этот раз. Хуа Чэн замер перед дверьми в спальню, давая себе еще минуту, чтоб набраться смелости. В животе от волнения трепетали бабочки, одновременно предвкушая сладкую ночь и боясь отказа. Пересилив себя, он толкнул дверь, тут же пряча за спиной руку. Се Лянь уже переоделся в ночное, распустил волосы и со свечой сидел за столом, выводя символы на бумаге. При виде кисти Хуа Чэн скривил лицо, вспоминая о ненавистной практике в каллиграфии. Сейчас он мог отвлечь Се Ляня от составления отчета, поэтому подошел ближе и наклонился, поцеловав открытую кожу плеча. — Гэгэ, я хочу тебе показать кое-что, — сказал он, протягивая шкатулку и опережая вопросы. Се Лянь часто получал от него подарки. То были украшения, цветы, духовные безделушки и все, о чем только мог заикнуться наследный принц. — Сань Лан опять меня балует? — с улыбкой спросил Се Лянь, ожидая очередную заколку или серьги, которые вновь начал носить после долгих лет своего изгнания. Хуа Чэн только хитро улыбнулся, ничего не отвечая. Скорее этим подарком он хотел побаловать себя, но без участия Се Ляня это было бы почти бессмысленно. Внимательно наблюдая, как Се Лянь открывает крышку, Хуа Чэн задержал бы дыхание, если бы нуждался в нем. Вместо этого он старался не смотреть в лицо, чтоб не увидеть разочарование раньше, чем его успеют спрятать. Се Лянь заглянул в шкатулку, но не нашел в ней блеска драгоценного металла и камней, а только темный, едва заметный ремешок. Взяв его в руку, Се Лянь с опаской вынул украшение, понимая, что это что-то рассчитано на шею. Никогда он не получал что-то такое в подарок, ведь Хуа Чэн помнил его кангу, от которой уже не осталось следа. Вышитые серебряным и красным цветки и бабочки стали первым зерном сомнения, было ли это украшение рассчитано для него. — Мне это надеть? — с удивлением спросил Се Лянь, обнаружив, что на этом сюрпризы не кончились, а к ремешку был пришит еще поводок-цепочка. Наследный принц совсем растерялся, держа в руках ошейник. У Хуа Чэна отлегло, что Се Лянь не высказал отвращения к этой идее, пусть и подумал не совсем о том, чего хотел от него князь демонов. — Нет, гэгэ. Я хочу, чтоб ты надел это на меня, — высказавшись он внимательно старался выцепить хоть какую-то реакцию, но смог лишь только увидеть, как краснеют уши его высочества. Се Лянь удивленно вздохнул, явно не ожидая, для чего, точнее кого, предназначалось это украшение. — Если гэгэ против, — поспешил сказать Хуа Чэн, видя, что мог этим слишком удивить и нагрузить супруга, — я тут же избавлюсь от этого. Отставив шкатулку, Се Лянь быстро поднялся на ноги, не выпуская из рук предмет спора. — Не нужно, Сань Лан. Он выглядит очень… необычно и красиво, — наследный принц поднял глаза, теперь Хуа Чэн мог видеть нежный румянец на щеках и смущенную улыбку, — надеть на тебя. И потом… Се Лянь озадаченно посмотрел, кусая губы. Он уже научился улавливать намеки и видеть, когда супруг хочет с ним близости, но все же нуждался в том, чтоб его направляли и помогали сделать все так, как нужно. Хуа Чэн воодушевленно улыбнулся, протянув руки и взяв лицо принца в ладони, поглаживая. — Хочу, чтоб гэгэ мог притянуть меня к себе, когда ему это будет нужно. — Разве обычного способа уже недостаточно? — наследный принц прикоснулся свободной рукой к одежде на груди, шутливо чуть потянув на себя за край. — Это такая… игра. Я бы хотел, Ваше высочество, чтоб ты делал так со мной, — Хуа Чэн, не отбирая ошейник, легким движением ослабил на нем застежку, замечая, что Се Лянь не видит проблемы в том, чтоб использовать украшение в постели. Се Лянь засмущался, представляя, что в этот раз именно ему придется направлять и быть инициативным. Если кто узнает, что небожитель посадил собирателя цветов под кровавым дождем на поводок, то это будет главной сплетней во всей небесной столице. Супругу совсем не страшно от таких мыслей? Разве он не считает это чем-то унизительным? — Сань Лан… — Се Лянь чувствовал еще больше смущения. Сомнения никак не вязались с той интимной атмосферой, которая должна была быть в спальне сейчас, — разве тебя не оскорбит надевать такое? Хуа Чэн растерялся, осознав истинную причину сомнений. Ему хотелось посмеяться, но он сдержался, чтоб не сделать их шаткое положение хуже. Его гэгэ, как и всегда, беспокоился о чужом комфорте, а не о своих желаниях и сомнениях. Разве его такого можно не любить? — Гэгэ, ничего, что ты сделаешь, не может меня оскорбить. Я хочу, чтоб мы попробовали, — он все еще держал в своих руках теплые ладони принца и осторожно подвел его руки к своей шее, предлагая застегнуть ошейник. С опаской Се Лянь все же это сделал, боясь даже моргнуть и что-то испортить. Украшение оказалось на шее, поводок ровно повис поверх красных одежд. Все так же держа за руки, Хуа Чэн с улыбкой поднес ладони принца к своим губам, целуя каждую руку, надеясь этим вывести Се Ляня из оцепенения. На светлой коже черный ошейник выглядел слишком контрастно, Се Лянь с опаской поднял глаза, пытаясь понять чувства супруга. — Я так счастлив, гэгэ, — поспешил сказать Хуа Чэн, вновь покрывая поцелуями длинные пальцы. Се Лянь обратил внимание на поцелуи, светящееся лицо напротив и выдохнул. — Прости, Сань Лан. Это волнительно. Что мне сделать? — первый страх начал проходить, Се Лянь уже хотел сделать что-то, что могло бы компенсировать его неумение. Воодушевившись такой решительностью, демон был готов еще немного проявить инициативу. Приобняв за талию и держа в руке ладонь, он подвел его высочество к постели. Сев рядом, Хуа Чэн вложил в руку принца поводок и на этом отстранился, выпрямив спину и расправив плечи. Се Лянь вцепился в конец, смущаясь и теряясь с того, что супруг отодвинулся от него. — Попробуй потянуть меня, — сказал Хуа Чэн, обворожительно улыбнувшись, не сводя взгляд с принца и ожидая его действия. Моргнув, Се Лянь едва ощутимо потянул на себя, но Хуа Чэн остался на месте, этого было недостаточно. Он хотел, чтоб Се Лянь потянул с усилием. И тогда Се Лянь потянул сильнее, отводя руку к плечу. — Отлично получается, — отозвался Хуа Чэн, когда их губы оказались напротив друг друга, — постараюсь не упрямиться. Се Лянь смущенно усмехнулся, пока такая игра не казалась ему сложной, но и удовольствия в ней он не видел все еще. Впрочем, он иногда не сразу мог прочувствовать те ласки, которые предлагал ему Хуа Чэн, лишь постепенно входил во вкус. Здесь было тоже самое, принцу нужно было время, чтоб прочувствовать азарт. Улыбнувшись похвале, Се Лянь дернул еще раз, наматывая на ладонь поводок. Хуа Чэн послушно двинулся ближе, вжимаясь губами в губы. Язык юрко проскользнул внутрь, Се Лянь, ослабляя хватку, обхватил супруга за плечи, укладывая на постель следом за собой и не выпуская из рук. Ноги раздвинулись, чтоб больше обнять Хуа Чэна за бока, пока к обнажившейся коже прижимались красные одежды. Хуа Чэн принялся раздеваться, едва прерывая поцелуи, чтоб снимать постепенно все украшения и остальное, но каждый раз Се Лянь со смешком тянул его ближе, обратно к себе. Так что демон провозился слишком долго со своим нарядом лишь потому, что принц был слишком недоволен, что его лишают поцелуев, постоянно привлекая к своему лицу. — Гэгэ вошел во вкус, — заулыбался он, так и не отпуская надолго мягких покрасневших губ. Се Лянь явно разобрался, как он хочет использовать поводок, и во всю подзывал мужа к себе. — Кажется, мне это понравится сильнее, чем я сперва ожидал. Сань Лан будет меня слушаться? — мурлычаще произнес Се Лянь, держа в натянутом положении новую игрушку. Хуа Чэн удовлетворенно кивнул, опуская красный полог над постелью. — Как пожелает Ваше Высочество…