Цветок на острие клинка

Хуа Чэн своим телом вжимал его в алтарь. У Се Ляня не было простора и смелости, чтоб оттолкнуть от себя демона. Тот нуждался в его помощи, поэтому Се Лянь только сильнее тянул на себя красный ворот. Ему казалось, что он уже наполнен до предела и больше не сможет принять то, что хочет дать ему Хуа Чэн, но тот с каждой минутой вливал в него все больше духовных сил. Се Лянь терялся и метался под демоном, боясь представить, сколько еще у него в избытке, сколько еще ему предстоит получить. Небожитель никогда бы не подумал, что столько может поместиться в нем, пока Хуа Чэн не показал ему это на деле. Се Лянь держал руки при себе, не отпускал плечо Хуа Чэна, лишь изредка касаясь пальцами одежды на груди. Демон был бесцеремонен. Мало было того, что губы Се Ляня были предоставлены только ему и Се Лянь с трудом умудрялся успевать дышать, так руки демона постоянно меняли свое место, потрогав каждый уголок тела принца. Небожитель не успевал понимать, где находятся чужие руки. То вжимают его плечи в постамент, то гладят поверх штанов, заставляя сильнее сжать демона ногами. Се Лянь его слушался, еле слышно скуля. Он с трудом мог оставаться в сознании, хотя от избытка духовных сил кружилась голова, а все тело было в огне. Се Лянь не позволял себе лишних прикосновений, а вот Хуа Чэн пользовался тем, что лежало перед ним на алтаре. Небожитель с трудом осознавал, что это положение беспомощности вызывает у него жар ниже пояса. Когда Хуа Чэн прижимается сверху, то между ног становится больно от возбуждения. Это давление не могло пройти без следа, поэтому очень скоро Се Лянь заметил уже знакомое ему чувство твердости между ног. Он надеялся, что Хуа Чэн, сосредоточенный на том, чтоб прямо сейчас поделиться с божеством духовными силами, не заметит изменений внизу. Руки демона шарили по его телу так, будто что-то искали. Вскоре они нашли место концентрации возбуждения на теле Се Ляня. Он всхлипнул против воли, когда ладонь надавила туда сильнее. Его тело, еще незнакомое с такой близостью тянулось к ней, но разум протестовал. Однако ни одной строчки из дао дэ цзин он бы сейчас не вспомнил. Сухой горячий поток снова стек в горло, а Се Ляню пришлось сдаться на милость демону. На ресницах стояли слезы, потому что усердия, с которым к нему ластился Сань Лан, было слишком много. Его ладонь потерла твердое возбуждение, выжимая новые всхлипы из Се Ляня. Ему было стыдно, было жарко. Он хотел, чтоб все прекратилось, но вместе с тем чтоб не останавливалось никогда. Хуа Чэн терзал его губы, лишь иногда давая крохотное пространство, чтоб втянуть воздух, ставший раскаленным. Ноги божества и демона сплелись. Чуть двинув коленом, Се Лянь ощутил горячую твердость чужого тела в паху. Сань Лан мучился не меньше него, стараясь выплеснуть бушующую силу. Помочь ему хотелось очень сильно, поэтому Се Лянь прильнул к губам вновь с усилием, не столько принимая, сколько самостоятельно вытягивая лишнюю бурлящую энергию. Се Лянь поможет Хуа Чэну, каких бы усилий это ему не стоило.