Мотылёк

Печален и краток февраль, Как будто немое кино. И сколько бы не умирал Всегда буду помнить лицо. Пройдя миллионы дорог, Минуя обманчивый рай. Надеюсь, мы встретимся вновь. Давай возвратимся в февраль. Общепит - ад наяву. И не только потому, что среднестатистический потребитель считает себя исконно правым, как только переступает через дверной проем заведения, но и потому, что каждое новоприбывшее лицо, каждый заспанный студентик и пожилая женщина, до одури заторможенно делающая заказ, не смотря на час пик, медленно, но верно вытягивали из Киллуа крупицы души. Сумма, однако, за месяц выходила вполне сносная. Зарплатных денег хватало и на съем жилья, пусть и скромного, и на бытовые нужды. За учебу платили щедрые родители. Выбравшие Золдику такой университет, что он вряд ли потянул бы даже первый взнос за обучение. На сладкое и погулянки насыпали чаевыми. Это, пожалуй, была любимая часть работы. Стоило лишь смягчить голос, привалиться к стойке, скользнуть по глянцевому листу пальцем, точно зная, что посетитель\посетительница наверняка втянет воздух носом, ощущая аромат кокосового шампуня и закономерно придвинется ближе, разглядывая чужое бледное лицо с веером пушистых светлых ресниц. Золдик нарочито приглушенно озвучит все десерты, постучит по столу бежевым ногтем закругленной формы и вскинет голову, как бы случайно сощурив глаза от света. Легкая улыбка. Изумленный вдох со стороны. И крупная купюра опускается в банку с забавной наклейкой в виде нарисованного кота, растопырившего лапу в жесте "Виктория". Кошаков Киллуа любил и имел дома целых двух. Здоровенных мейн-кунов: рыжего и белого. Виски и Ликерчика. Киллуа также любил алкоголь. Особенно хороший, хоть тот и мог стоить как целый аванс. Можно было бы даже сказать, что в своей нудноватой жизни Золдик любил всего 3 вещи: кошек, сладкое и алкоголь. И деньги. Их порой любил особенно. А потому в очередной раз выровнялся в спине и вытер руки о полотенце, широко улыбаясь уже знакомому мужчине в строгом костюме. Их кондитерская располагается прямо в центре, офисов в округе хоть отбавляй и замученные после трудового дня люди частенько глазели на забитую витрину, исправно звеня колокольчиком при входе. Если бы у Киллуа спросили о том, любит ли он свою работу. Он бы задумался, но все же кивнул. Он сам частенько тормозил у натертого до прозрачности стекла, сглатывал слюну и поправлял лямку дизайнерского рюкзака. Затем нашаривал монетки в кармане, прикидывал во сколько обойдется такси, так как снова проспал, рубившись с Хисокой в приставку до самого утра, а после закусывал губу, решая, что все же пройдется на своих двоих, но зато со сливочным эклером в шелестящей упаковке. Да-да, сладкое по цене такси, но зато лучшее в городе. Всегда мягкое и свежее, заставляющее желудок скручиваться в приятном спазме, пока девушка с высоким хвостом спешно пакует заварное пирожное в крафтовый пакетик. Помнится, в один из таких дней, он снова тормознул. Зацепился за зеленое пятно глазами и довольно хмыкнул, разглядывая десерт в виде кувшинки с крохотной сахарной лягушкой наверху. Ну не прелесть ли? Гении. Настоящие гении. Судя потому, что проходящий мимо мальчишка тут же ткнул в нее пальцем, это пирожное будет пользоваться бешеной популярностью у детей. Золдик непременно прикупит себе такое же. Чем он хуже? Проблема была только в том, что он в пух и прах разосрался с отцом, а потому остался без карманных денег. Был, конечно, вариант найти подработку, но Киллуа что-то совсем не прельщала работа каким-нибудь хостесом в клубе или замученным кассиром в дурацкой шапочке. Колокольчик рядом звонко бряцнул и на улицу вышел блондин в униформе, развернул бумажный сверток и стал приклеивать к витрине цветастым скотчем. Золдик быстро признал в нем владельца кондитерской и заинтересованно шаркнул ближе, разглядывая объявление. - Вам нужен сотрудник? - Да, - мужчина кивнул, прикрывая глаза от яркого солнца. На мгновение Золдику показалось, что они отливают чем-то по-вампирски красным. - Нам нужен второй продавец. - А брюнеточка уволилась? - Да. Так уж вышло, что она больше не может работать. - Почему? - Беременна. - Оу... Ну, да, девушки иногда так могут... Блондин коротко смеется, затем потирает шею и вздыхает. - Я рад за нее, но близится туристический сезон. Должно случиться чудо, чтобы мы нашли кого-то, кто смог бы занять ее место в рекордно короткие сроки. Золдик коротко облизывает губы, еще раз смотрит на объявление и вытягивает руку. - Очень приятно, чудо. Блондин тоже тянет руку и щурит глаза. - Ха. Спешишь? Не обещаю, что возьму, но я бы глянул, на что ты способен. Золдик кивает. Золдик надеется, что Мороу не подведет и прикроет его на первой паре, профессионально отмазав очередным бредовым предлогом, вроде медленной пенсионерки на пешеходном переходе. Золдик ни на что особо не рассчитывает, но меню запоминает за вечер, так как лично пробовал все из ассортимента, с кассовым аппаратом разбирается за 10 минут, а остальное время испытательного срока тратит на то, чтобы не кривить губы, когда улыбается покупателям. Он не то, чтобы социофоб, но просто не очень любит людей... Семья постаралась. Золдик слегка мотает головой, коротко поглядывает на часы и переспрашивает. - Что, простите? - Кофе и штрудель. С собой. - Конечно, одну минуту, - блондин кивает, шелестит одноразовой перчаткой и открывает стеклянную витрину, вынимая оставшееся. Пакует в картонную коробку и ставит на стойку, тут же отворачиваясь к кофейному аппарату. Ему не нужно смотреть через плечо, чтобы знать, что постоянник с увлечением разглядывает его чуть ниже поясницы. Они с Мороу даже поспорили недавно. Этот чудила решил заделаться к нему в напарники. Куруто не был против, так как откровенно заманался с бумажной волокитой, частенько пропадая в офисе наверху. С другом было весело, но мало, так как не всегда совпадали смены. Помимо них тут работали еще двое. Но даже часы пересменки Золдик умудрялся проводить выгодно. Потому что по результатам того пари, выиграл халявную 30-цатку. Мужчина действительно смотрел отнюдь не на витрину. Ощупывал глазами и неловко поджимал губы, когда Киллуа оборачивался с неизменно двойной порцией эспрессо в руках. Ужас. И как он это пьет?.. Горько же до судорог в лице. Никакой, даже самый сладкий пирог не перебьет это терпкое чувство во рту. Киллуа прихлопывает пластиковую крышку (он делает это не только постоянникам, но и всем, кто просит, так как люди частенько проливают на себя, негерметично закрыв напиток), а затем наклеивает логотипного кота, протягивая мужчине. - С вас 10.50. Наличка? Карта? - Наличка, - мужчина кивает. Выуживает плотно набитый кошелек, отсчитывает нужную сумму и вынимает еще одну кругленькую купюру, опуская в банку. - Спасибо. Золдик внутренне припевает. Плевать, что приятель шутливо обзывает его перспективным вебкамщиком. Да, ему накидывают за просмотр задней составляющей, но зато щедро присыпают чаевыми, заметно поднимая настроение под конец рабочего дня. Этот рыжий приходит каждый день в одно и то же время. Заказывает одно и то же, и также стабильно благодарит за сервис. Золдик понимает, что в этот раз все не так как обычно, когда уже обслуженный клиент не уходит, благословенно звеня дверью, а неловко продолжает стоять перед стойкой, cжимая контейнер побелевшими пальцами. - Эм... - он мажет по груди блондина глазами, перечитывает хитровыебанное имя (спасибо, матери) и снова поднимает голову, придвигаясь ближе. - Киллуа? Я могу попросить ваш номер? Золдик тонко улыбается. Ммм. Что-то новенькое, но, увы, такое же сюжетно-безвкусное. Мужчина ему не интересен. Также как и перспектива раздавать заветные цифры всяким чудакам с неоднозначными увлечениями. Золдику 22 через месяц. Золдик, конечно, и сам с интересными взглядами на жизнь, но все же коротко вдыхает и уже заученно подхватывает визитку кондитерской, протягивая мужчине. Сейчас опять будет игра в идиота. - Конечно, для заказа предварительно позвоните. В будние дни мы работаем с 10 до 22. В выходные с 10 до 20. - Нет, я... Мужчина оборачивается на звон и тяжелое дыхание. В помещение вваливается запыхавшийся курьер и хрипит, падая на стойку рядом. - Кил... атас. Тут целое полотно. В офисе неподалеку корпоратив... Спасай. Золдик улыбается до самых ушей. Хлопает товарища по плечу и весело чеканит. - Конечно! Воды? - Да, - мулат спускает громоздкую, но пока что пустую сумку с плеча и выгибается, хрустя позвоночником. Мужчина переминается еще мгновение, прячет визитку и ретируется, коротко попрощавшись. Киллуа выдыхает. Икалго мгновенно выравнивается и щурит глаза. - Что? Опять?! В прошлом месяце ж клеился уже один! - Знаю... Я твой должник, Ал. Что там на сегодня? - На, - он шлепает распечаткой и трет руки. - 2 торта и 3 коробки пончиков. - И это атас? - Это великолепная актерская игра, дружище. И кофе. Капуч, большой. С зефирками. - Лааадно, - Золдик шелестит перчаткой. Его спасают не первый раз. Этому чуваку повезло, что он на смене один, а не с Хисокой. Тот и вовсе в край отмороженный, как только слышит хоть что-то отдаленно похожее на подкат (причем не важно в чей адрес, ему или блондину, он на работе тоже принципиально не знакомится), то сразу начинает рассказывать про все наши акционные предложения, вынуждая бедолагу в юбке или брюках просто стоять с максимально неловким выражением лица. А стелет Мороу хорошо. Адвокат из него получится изумительный. Если он не бросит учебу, как бросал все предыдущие. Золдик был не лучше. Он бросил медицинский. Медик из Золдика вышел бы крайне хреновый... Он бы просто втыкал колюще-режущее пациенту в ногу, чтобы мучили, например, не мигрени, а боль в конечности. Киллуа хмыкает, протирает стойку и поглядывает на часы. Еще 15 минут и он наконец хлопнет дверью, хрипя радостное: свобоооодаааа. В обед людей было столько, что он не мог отлучиться, чтобы банально отлить. Блондин вздрагивает, когда слышит колокольчик над входом. В такое время приходит или залетный алконавт, перепутавший яркую вывеску с круглосуточным или просто бедолага, опоздавший на последний автобус. Сам Золдик на работу ходит пешком, так как живет в 20-ти минутах. Удобненько. И крайне грустно сейчас, потому что и в первом и во втором случае придется задержаться, так как эти ребята не шибко торопятся уходить, долго залипая возле витрины. Киллуа швыряет тряпку в раковину и подходит к кассе с улыбкой, хотя внутренне материт пришедшего на чем свет стоит. Какого же оказывается его удивление, когда возле витрины обнаруживается ребенок. Ну, судя по росту это именно он, так как лица совсем не видно из-за капюшона. Блять, вот только детей ему не хватало. Если сейчас завалится очередная маман с еще 3-мя соплежуями, которые залапают ему всю витрину под ее умилительные вздохи, Золдик точно заработает спазмирование глазного нерва. Гость задумчиво молчит. Блондин выдерживает еще немного, кашляет в ладонь и наклоняется. Мальчуган вздрагивает, поднимает голову, отрываясь от полки с десертами и таращится. А глазища то какие огромные, ух. Киллуа застревает на этом неожиданно миловидном лице. Еще по-детски округлом, с маленьким вздернутым носом и россыпью золотистых веснушек на щеках. Все бы ничего, если бы не дико засаленные темные волосы, выбивающиеся из-под капюшона восковыми прядями. Золдик упирается в стойку и скользит глазами ниже, замечая, что вещи на пацане тоже не первой свежести. Запыленная толстовка и потертые штаны с вывернутыми карманами. Супер. К нему забрел полуночный попрошайка? Детей Киллуа на дух не переносил. Если видел на улице, то тут же переходил на другую сторону. Да-да, вот такая он мразь. Но мальчишка витрину руками не лапал и, в принципе, не проронил ни слова, хотя стоял тут добрых 5 минут. - Что вам? - Золдик вздыхает и кивает на часы. - Извините, мы закрываемся. Мальчуган отмирает. Хлопает глазами и переводит взгляд на электронное табло. Тушуется, коротко потирает щеки и разворачивается к двери, с усилием толкая вперед. Золдик разгибается. И что это было? Постоял и ушел? Даже не пошутил про его волосы, как остальные школьники и не попросил пакетик с сахаром? Киллуа закрывает смену и звенит ключами, отчаянно стараясь не думать о вечернем госте. Да и с чего ему вдруг? Ну ушел он и что? А то, что ретировался он после того, как ему напомнили о скором закрытии. Забыл, что они работают до 11? Решил не задерживать? Может увидел, что Золдик без маски? Но ковидные ограничения сняли. Сам Киллуа был дважды привит и откровенно задыхался под медицинским волокном, сетуя на барахлящий кондиционер. Если так подумать, он и сам был без средства защиты. Шибко гордый? Да, нет... Не выглядел он таким. Да и вообще... Куда смотрит его мать? Золдик застегивает куртку по самое горло, выдыхает облако пара и останавливается. Точно. Черт, он явно деградирует из-за однотипного труда. Февраль. 10 °C, а мальчишка был в тонкой толстовке и брюках. Плюс, вещи на нем были грязноватые. С другой стороны, у них кондитерская, а не благотворительный фонд. Они еду не раздают и исправно платят налоги, с которых по идее должны отстегивать всем страждущим бедолагам в социально-неустойчивом положении. Должны, но вряд ли делают по факту... Уж Киллуа, выросший в состоятельной семье, это знал как никто другой. Собранные на благотворительных вечерах отцовских дружков деньги пускались или на новенькую яхту или на другие увеселительные прелести. И лишь малая часть отдавалась куда надо. Киллуа шаркает любимыми конверсами. Так значит он из неблагополучной семьи? Так поздно?.. Совсем один? Сколько ему? На вид лет 14, не больше. Зачем такие безответственные люди в принципе заводят детей? Из прихоти? Ради социальных выплат? Золдик почему-то страшно злится. Разворачивается на полпути и идет обратно, как идиот обходит квартал вокруг магазина, понимает, что страдает откровенной херней и снова плетется в сторону дома. Тени пляшут на асфальте, вытягиваются, деформируются под косыми лучами фонарей. У них хороший район, но все же... Стоит ключу провернуться в замочной скважине, как по ту сторону слышится мяукающе-урчащий дуэт, тут же увлеченно скребущий узкие джинсы лапами. Киллуа приседает, чешет сначала один ушастый трактор, затем второй и только потом стягивает кроссовки, устало шлепаясь на пол. Виски трется об ноги, ластится, напрашивается на новую порцию горячих объятий. Затем забирается на блондина всеми четырьмя лапами и вытягивается, припечатывая в полулежащей позиции. В комнате рядом включается свет и в коридор выглядывает Мороу, кивая на часы. - Ты потерялся по дороге? - Не... - Золдик чмокает мохнатую морду и садится, подхватывая кошака на руки. Ух, 6 кг чистого счастья. - Просто прошелся. - В первом часу ночи? - Ага. Что на ужин? - На ужииин, - протягивает парень и закладывает руки за голову, проворачиваясь босыми ногами в сторону кухни. - Хммм, дай подумать. Ничего? - А почему? - Золдик хмурится, опускает кота и идет следом. Открывает холодильник, просматривая содержимое и цокает. Да, уж. Упаковка жестяных банок там, где должен быть лоток яиц. Вишневые энергетики в отсеке для фруктов и пустая тарелка из-под пиццы. Не густо. - Ты бы мне хоть кусочек оставил... - Ха, а мне тоже не перепало. - Почему это? - А ты почаще тарелки на столе оставляй, - мужчина кивает на белого кота, увлеченно вылизывающего растопыренную лапу. - У него спроси. Я пришел на моменте, когда они дрались за последний. - Что..? Черт, им ведь нельзя... - Золдик обеспокоенно приседает, крутит кошачью моську и хмурится. - Ты правда его съел? Блин, а корм для кого?! Я так торопился утром, что совсем про нее забыл... Хисока хмыкает, опускается на стул и закидывает ногу на ногу, обводя сустав пальцами. - Как смена? - Нормально, о, - Золдик поднимается, ухватив кота под передние лапы так, что задними тот достает ему до колен. Почти кошачий плед, хоть укрывайся. - Сегодня опять та тетка приходила. - Какая? Та, что с собакой или с разными бровями? - Та что с потрясающим татуажем, - Золдик смеется. Ставит чайник и замечает пачку печенья возле хлебницы. Утром ее не было, значит Мороу принес. Пора бы ему уже наведаться в магазин, а то так и язву схлопотать можно. Золдик может и не избалованный мажор, но зато ужасно безответственный по части быта и здоровья. Исключение составляли любимые коты и фикус, который ему подарил младший брат. В остальном же... Если зуб болел, то это были проблемы зуба, но никак не самого Киллуа, виртуозно терпящего даже самые сильные спазмы. Так бывает, когда ты с ремнем на ты, начиная с 5-летнего возраста. Лупила мать наотмашь. Так будто и не выталкивала его из себя почти 12 часов... Видимо, они начали портить друг другу жизнь еще на этапе рождения. Блондин хмыкает, наливает в кружку кипяток, обмакивает бумажный квадратик, окрашивая воду в цвет детской неожиданности, а затем оборачивается, довольно растянув губы. Хисока подпирает лицо рукой. Сейчас будет история на миллион. * * * Когда Киллуа открывает глаза, то сразу понимает, что день будет отстойным. За окном лило как из ведра, причем барабанило с такой силой, будто природа всерьез намеревалась сломать ему подоконник. Пол казался обжигающе холодным, тусклый свет кухни - мрачным, переслащенный кофе - тошнотворно приторным. И это с учетом того, что сладкое он обожает и обычно от души присыпает темное месиво четырьмя ложками сахара с горкой. Впереди был свободный день, плавно перетекающий в вечернюю смену. В планах было наконец по-человечески помыться, подготовиться к парам в понедельник, протереть уже липкий пол и сходить в магазин. Золдик сделал все наоборот. Вымок до нитки, проклиная погоду за несогласованность с его расписанием (почему в будни всегда солнце???), вступил в лужу, вымочив ноги по щиколотку и завалился в квартиру, наследив до кухни. Коты увлеченно понюхали влажные следы на линолиуме и потопали шелестеть пакетами. Мороу смотался к себе домой и наверняка уже бил какому-нибудь зеленому первокурснику свой очередной гениальный эскиз, который сам Золдик мог емко охарактеризовать как "последствие наркотического трипа". Рисовал Хисока красиво, но странно. Помнится, когда блондин впервые получил в руки его альбом, то несколько минут просто крутил, щурясь в жалких попытках не упасть в грязь лицом. - Это... эм... собачка?.. - Верно, - тогда еще 15-летний парень вскинулся и просиял, тыкая пальцем в два темных провала по середине форменного безумия. - Это адская гончая. - Ммм, - по-ценительски промычал тогда Золдик и зарекся связывать себя с искусством. Он в нем нихрена не понимал. Но каракули друга почему-то всегда расшифровывал правильно. Пробивал на широкую улыбку и получал следующий разворот с какой-нибудь вырвиглазной абстракцией. Вообще, Золдику нравилось наблюдать за тем, как Хисока рисует. Как точит карандаш опасным лезвием, утыкается в центр листа и неотрывно ведет линию, петляя, закручивая и тут же выворачивая в сторону, накладывая изгибы друг на друга, словно слои торта, пока в конце концов не получалось что-то притягательно-грифельное, имеющие жизнь и форму. Киллуа приседает, выжимает тряпку в ведро и смотрит на часы. Супер. Он успел практически все, а остаток домашки доделает уже завтра. Коты крутятся между ног, бодают мохнатыми лбами и тут же потираются боком, шлепая по рукам хвостами. Золдик качественно тискает сначала одного, затем второго. Эх, а когда-то на все просьбы о пушистом питомце он получал одни и те же ответы. Нет. Никогда. Не в этой жизни. Мать кошек не любила. Говорила, что они грязные и отвратительные, хотя сам Золдик всегда косил глазами в сторону отцовской гончей, тут же грозно зыркающей в ответ и капающей на ковер вязкой ниткой слюны. Значит десять здоровенных псин - это безопасность и престиж. А один совсем крохотный котенок - грязь и беспорядок? Ха. Что ж, теперь у него целых два кота. Здоровенных, мохнатых, вредных и шкодливых. - Из чужой миски не ешь, - блондин тормошит светлое ухо и разгибается, закидывая рюкзак. - Ликерыч, а ты не ори в туалете. А то соседка опять придет ругаться. Кошак усаживается, накрывает лапы хвостом и разглядывает. Второй, рыжий, словно апельсиновая кожура, вытягивается на полу. Золдик вздыхает, открывает дверь, тормозит прямо в проеме и снова приседает, тормоша любимое пузо. И так всегда. Киллуа стабильно опаздывает, но зато на работу является в неплохом расположении духа. В прочем, сегодня он решил шикануть и все же взял такси, разглядывая моросящий дождь через окно. Он уже завязывает темный фартук, когда в кондитерскую вваливается сменщица, шелестит пакетом и подлетает к стойке. - Киллуа! Привет! - Привет, - парень кивает, закатывает рукава рубашки и разглядывает бледное лицо в мокрой медицинской маске. Чудная девчушка, то телефон забывает на стойке, то ключи от входа, то зонт. Но в остальном, как напарница вполне сносная: и поржать, и пожрать и покурить за компанию. - Ты чего с больничного прискакала? Девушка опускает шелестящую ношу на стол и тянет носом, восстанавливая дыхание. - Да я... на секунду. Слушай, вчера не приходил мальчик? Золдик почему-то тут же догадывается о ком идет речь и кивает. - Темненький такой? В грязной толстовке? - Да! Я совсем забыла тебя предупредить. - Твой брат? - Киллуа ляпает не подумав, неловко поджимает губы и потирает руки. Девушка, однако, ни капли не раздосадована таким вопросом. Напротив, мотает головой и тонко улыбается. - Нет, а жаль. Он иногда приходит и помогает по мелочам. Куруто его знает, он не против. - Помогает? Как? - Подметает пол, окна моет, - она кивает на витрину. Золдик удивлен. Такой мелкий и так хорошо справляется? Он то был уверен, что к ним в его отсутствие приезжает клининг. - И давно? - Месяца три как. - А почему я его ни разу не видел? - Не знаю, - она закашливается в платок и влажно моргает. - Просто смены так выпадали. - Ты тут не объедешь?.. - Не... Умирать буду дома. Киллуа, я тебя очень попрошу, передай ему этот пакет, когда придет, - она пододвигает его ближе к Золдику и тут же оборачивается к заглянувшему мужчине, в котором блондин быстро признает ее парня. - Ты чего ломанулась пешком?! Я ж сказал, что подвезу! - Да тут рядом же! - она снова кашляет в ладонь и взмахивает. - Кх, да что за блядский кашель... Передай ему, хорошо? Не забудь! - Ладно, - Золдик кивает. Золдик тут же остается один. Чешет затылок, тоже натягивает маску от греха подальше и относит пакет в подсобку, принимаясь за раскладку выпечки. Значит мальчишка тут частый гость. Киллуа снова смотрит на витрину, замечает, что ко входу идет уже знакомая женщина с черными бровями и нервно смеется, выравниваясь. Да, уж. Веселое утро. Смена, на удивление пролетает почти незаметно. Людей количественно приемлемо, во многом из-за плохой погоды, потому под вечер Киллуа ощущает себя не таким уж обессиленным. Вытирает пятна от кофе на полу, мыча под музыку из колонок, разгибается и неловко замирает. Мальчишка замирает напротив. Уже привычно таращится во все глаза и внезапно начинает отступать назад. Золдик дергается, выбрасывает руку и цепляет маску на нос. - Стой-стой-стой! Слушай, я не кусаюсь. Мальчишка продолжает стоять на солидном расстоянии, теребит край толстовки, не сводя с лица Киллуа глаз. Карих, кстати. Золдик почему-то тоже смотрит в ответ, хотя ненавидит зрительный контакт. Моргает и опирается на стойку, подзывая рукой. Мальчишка подходит чуть ближе. Он едва достает до нее макушкой. Он снова в одной толстовке и мокрый как мышь. Не простудится ли? - Чай будешь? - Золдик стучит по пластиковому стаканчику, а затем элегантным движением раскладывает перед чужими удивленными глазенками 6 цветастых пакетиков на выбор. Ребенок смотрит на каждый и указывает на обычный черный. - Подожди минуту, - Киллуа кивает, разрывает упаковку и опускает бумажный треугольник, шумя аппаратом. Тянет за картонный хвостик, окрашивая воду темными разводами, а затем подхватывает пакетик с сахаром. Мальчишка внезапно вздрагивает и отрицательно мотает головой. - Не класть? Пьешь без сахара? - Золдик откладывает подсластитель в сторону и получает уверенный кивок. Хмыкает и захлопывает крышку, пододвигая напиток. - Горячо. Подожди немного, пусть остынет. Мальчишка дотрагивается до матовых стенок пальцами, тут же отнимает и встряхивает, неловко улыбаясь. Золдик смеется. - На слово не веришь? Ты голодный? - он упирается в стойку локтями и наклоняется, чтобы лучше видеть мокрое лицо напротив. Мальчик снова трет щеки и начинает шарить по карманам. Золдик вскидывает бровь. Что он там ищет? Сейчас пошутит, как школолошники и вытянет оттопыренный средний палец, заливаясь смехом? Но ребенок вытягивает несколько монеток и кладет на стойку, вопросительно округляя глаза. Золдик смотрит на деньги, накрывает пальцами и двигает обратно, мотая головой. - Не надо. Это ж просто чай. Ну так что? Есть хочешь? - он и сам не знает, почему вдруг так напирает с этим вопросом. Видимо, хоть что-то от порядочного взрослого в нем присутствует, а потому шепчет внутри головы, призывая дать ночному гостю хоть что-нибудь помимо окрашенного кипятка. Мальчишка поджимает губы и снова лезет в карман, заметно паникуя. Золдик вздыхает, сгребает монетки в ладонь, отталкивается от стойки и обходит. Золдик ощущает что-то болезненно покалывающее, когда парнишка снова начинает отступать назад. Потому тут же тормозит, слегка хмурится и опускается прямо на пол, садясь по турецки. Плевать, что он выглядит как идиот. Они все равно закроются через 15 минут. Плюс, кому как не ему знать, что такое тревога, когда на тебя надвигается кто-то сильнее и выше. Отец всегда закрывал ему солнце плечами. Мальчишка замирает. Блондин вытягивает руку и крутит головой. - Не надо, - он приподнимается и подхватывает стакан, заворачивая в салфетку, а затем протягивает ребенку уже второй рукой, снова усаживаясь на плитку пятой точкой. - Держи. Брюнет трет руки, делает шаг и кивает, перенимая монетки и чай. Глазеет мгновение и тоже садится на пол. Золдик смеется. Подпирает щеку рукой и указывает на витрину. - Есть будешь? Ему моргают в ответ. - Эм... кекс? Трубочку с кремом? Зефир? Мальчик внимательно разглядывает, затем неловко улыбается и стучит по уху. Киллуа кажется будто на него вылили ушат воды. Он стягивает маску до подбородка и хрипит. - Ты... не слышишь меня? Ребенок вглядывается в движение рта, растягивает губы и кивает. Киллуа подсаживается чуть ближе и стучит по витрине пальцем. - Хочешь? Мальчик переводит взгляд и неловко крутит головой. Золдик цокает. - Ой, да не заливай! Дай угадаю, вот это? - он тыкает в десерт с лягушкой наверху, замечает, что чужие и без того огромные глаза распахнулись еще больше и довольно хмыкает. - Подожди минутку. Он снова встает, огибает витрину и отодвигает стеклянную заслонку, вытягивая совсем свежее пирожное, кладет на блюдце, подхватывает ложку и снова выходит в зал, опуская на стол. Пить - ладно, но есть ребенок точно будет за столом. Мальчишка поднимается и нерешительно жмется у окна. Золдик перегибается через стойку, подхватывает и себе клубничную корзинку из песочного теста и опускается за стол, стуча по месту напротив. - Я хочу тебя просто угостить, ладно? Мальчишка тянет носом, неловко шаркает ногой, но все же подходит, садится на самый край и разглядывает десерт. Золдик кусает свой и пододвигает блюдце ближе, протягивая ложку. Ребенок перенимает, восхищенно вдыхает и начинает прокручивать тарелку по кругу. Золдик разглядывает его улыбку. Дети еще могут так искренне восхищаться чем-то не сенсорным и светящимся? Когда первый кусочек наконец попадает мальчишке в рот, Золдик не сдерживается, окончательно поверженный чужими довольно зажмуренными глазами. - Вкусно? Кивок. - Киллуа, - он протягивает руку. Ребенок стопорится с ложкой во рту, выуживает, опуская на керамический край и нерешительно вытягивает свою. Золдик осторожно пожимает, отмечая, что загорелые пальцы непривычно горячие. Ух, даже слишком. Хорошо бы, потрогать его лоб заодно, но это позже. - А тебя как зовут? Брюнет моргает, затем ведет волнистую линию по столу пальцем и озирается по сторонам. - А! Сейчас! - Золдик поднимается, подхватывает листки для записей и ручку. Мальчишка благодарно кивает, прикусывает кончик языка и выводит три кривоватые буквы. - Гон? Тебя зовут Гон? Улыбка. - Прикольно, - блондин тоже улыбается. Снова смотрит на исписанный листок и чешет щеку. Что ж, писать это чудо умеет, уже неплохо. Но вопрос общения остается открытым. Золдик задумчиво стучит по губам пальцами. - Десерт это супер, конечно... Но тебе бы по-хорошему... Мальчишка щурит глаза и всматривается. Золдик осекается и отнимает руку, понимая, что мешает ему считывать речь. Черт, и как тот только разбирает по губам? Золдик и говорящих в слух не всегда то понимает, иногда переспрашивая по 10 раз. - Блин, извини. Слушай, давай я... Он оборачивается на звон колокольчика и едва подавляет разочарованный вздох. Мужчина в костюме широко улыбается и подступает ближе. Судя по легкому нет алкогольному амбре, тот выпил и решил повторить вчерашнюю попытку. - Киллуа! Я рад, что успел. Лучше б не успел. Золдик хмыкает в сгиб руки, надевает маску (хоть какой-то барьер) и заходит за стойку, поглядывая на ребенка. Чисто гипотетически. Они могли бы зайти в круглосуточный и тогда Золдик мог бы купить ему что-то вроде готового сэндвича или... эм... что-то, что тот выбрал бы сам? - Добрый вечер, мы закрываемся через 5 минут. Что будете заказывать? Мужчина упирается в стол и барабанит. - Кофе и эм... - он мажет по витрине. - Штрудель. С собой. - Конечно, сейчас, - Золдик кивает, звенит витриной и загибает края у картонной коробки с логотипом на боку. Мужчина заводит какую-то ужасно избитую тему погоды, сетует на дождь и спрашивает, есть ли у Золдика зонт. Есть. В отличие от терпения. Когда Киллуа наконец пришлепывает крышку, поднимая глаза, то замирает, понимая, что столик пуст. - Вы не видели, куда ушел мальчик? - Золдик хлопает кассой и спешно огибает витрину. Подхватывает пустое блюдце, на котором нет даже следов от крема, а затем замечает еще один стикер, прижатый пластиковым стаканчиком, полным на половину. Разворачивает и прикусывает губу. Спасибо! Почему он так быстро ушел? Испугался незнакомого человека? Золдик оборачивается к неловко замершему мужчине и замечает время на электронном табло. Оказывается, они закрылись 10 минут назад. Гон решил не задерживать и ушел. Золдик выпроваживает надоедливого гостя и стягивает фартук. Замечает пакет возле мойки и вымученно вздыхает. - Блииин... - он приседает, разглядывает содержимое и потирает шею. Внутри оказываются упакованные бутерброды, яблоки и печенье. Кэтрин добрая, но спустит с него шкуру, если узнает. Золдик и сам корит себя за забывчивость. Потому заходит в круглосуточный и впервые покупает что-то, что требует более длительной готовки, нежели простой разогрев. Варит рис, жарит курицу и пакует в пластиковый контейнер. Если уж кормить пацана, то чем-то более адекватным для детского желудка. Золдик крутится, хотя обычно не имеет проблем со сном. То взбивает подушку руками, то перекладывается на другой бок, случайно пихая котов, раскинувшихся в ногах. То в десятый раз идет в туалет и после стоит на балконе в одном белье, задумчиво дымя. Дождь льет всю ночь. Мальчишка на следующий день не приходит. Не появляется и в понедельник. Золдик выбрасывает содержимое контейнера и вслушивается в помехи на радиоприемнике. У Кэтрин грипп и температура под 40. Золдик соврал ей, чтобы не беспокоить. Золдик выглядывает темную макушку в сером капюшоне и отшивает надоедливого парня, сказав, что уже состоит в отношениях. Золдик теперь закрывает кондитерский немного позже. Февраль подходит к концу.